На дальних берегах. Том второй (СИ)
— Зачем?
— Вероятно — отпугивайт. Фрау Алиса считайт, что жутикки такой образ защищайт свой ареал обитаний от людей, который зажигайт там опасный для них огонь. Почему бы не существовайт разновиднойсть, который питайтся мертвый тела, попутно отпугиват от них другой падальшики? Вы замечайт, что тела в доме разлагайтся до кости, а эти словно мумифицировайтся, хотя климат и место нихт способствовайт.
— Бактерий оно тоже отпугивает?
— Это только мой предположений. Я нуждайтся в приборы для изучений данный феномен.
— С приборами придется подождать. Сейчас нам что с этим делать?
— Палити надо это усе вогнем!
Пока Доктор объяснял киттам мифологию и свои теории, Михай успел смотаться до лодки, слить ведро топлива и теперь был в полной готовности учинять обряд экзорцизма на припольский манер. Доктор, глядя на это, покачал головой, так как жечь что-то, что можно исследовать, у него рука не поднималась, но ничего лучше для очистки места от потенциальной заразы как биологической, так и неизведанной природы не придумал и дал добро. Еще это не нравилось Уру, так как грозило демаскировать их новое укрытие, однако Михай заверил, что сделает все в лучшем виде.
Но, сперва, сделал тачку. Иссохшие тела были легкими, но объемными. Доктор, со всеми предосторожностями в виде маски и перчаток, грузил трупы и отвозил к расселине, коих на этом острове было больше, чем ровных мест. Там их укладывали, перемежая с хворостом и проливая топливом. После чего запалили. Ур сделал круг по берегу, чтобы посмотреть, насколько столб дыма заметен и вернулся удовлетворенным сообщив, что морской бриз развеивает его почти сразу, как тот поднимается над скалами.
Пока Михай, с плохо скрываемым удовольствием, жег «нежить», Доктор устроил в храме влажную уборку, затем прошелся с факелом по всем потаенным уголками, а, после, осмотрел все как визуально, так и через зеркало, пытаясь найти какие-то различия между видимым и отражаемым.
— Как ваш ощущений? — полностью удовлетворенный проделанной работой Доткор повернулся к киттам, — Вы есть еще фиксировайт странный необъяснимый вещи? Звук? Образы?
— Никак нет… Надо еще по домам пройтись, пока светло. Тоже зачистить, чтобы оттуда не наползло.
— Я нихт фиксировайт, чтобы они перемещайтся.
— Но это не значит, что не могут.
— Логичный умозаключений. Вы есть брайт это на себя, надеюсь?
— Устали?
— Йа… Необыйчно много физийческий работа в последний время.
— Ладно — сами справимся…
Доктор с облегчением уселся за стол. Священник присох к креслу и их пришлось сжечь вместе, однако, в руинах домов нашелся вполне крепкий стул на котором никто не умирал. Достав письменные принадлежности, он принялся фиксировать новое открытие и свои соображения по этому поводу. Вошел закончивший с кремацией Михай и принялся длинным шестом расталкивать каменную черепицу над алтарем.
— Зачем вы есть ломайт крыша?
— Та я хочу тут, посередке, очаг сложити и трубу сделати.
— Вы хотейть делайть его прямо на этой место?
— Так! Тут окон немае, светить ночью не буде, а нам спокойнее. А шо?
— Просто вы обращайтся к религиозный силы, а потом устраивайт огонь на месте алтарь…
— Та то еретики! У них не свято.
— Еретики?
— Ну вы же, на ночь, сказывали, шо вони медицину отрицали, через шо и померли.
— У вас тоже быйть подобный общины?
— Знамо быв! Мне диду про таких сказывал. Когда оспа гуляти стала, сейм велев усих поголовно прививать. Вони и побежали к нам. Шарахалися по селам як бродяги, з проповедниками своими, шоб их дохтора не изловили. Посвященный у церкви тогда сразу казав, шо вони еретики, благости в них немае и шоб гнали их поганой метлой.
— И вы их прогоняли?
— А шо з ими ще делати? Подохнут от нелеченности и ховай их за свой счет. Вот оно нам надо⁉
— И каков быйть итог?
— Та якой там може быти итог? Кто на нашей стороне оставси — под залесцив попали. А те, сами знаете, церемоний не любят. Переловили долбоебив та перекололи шприцами у сраку. И проповедникив на лесоповал без акордеону, шоб голову людям не ебали. Кто под кшездцами — тех теж прижали. Говорят Верховный Магистр специальну бумагу прислав, в коей их хуями обложив, та от церкви отлучив за безблагодатнисть. А з нею ще и ординцив, шоб особо буйны головы укоротити. Вот вони на Острова и побегли, кто остався. Тильке от бациллы хер съебешьси, як оказалося.
— От вирус. Оспа есть вызывайтся так называемый «вирус» — мельчайший инфекционный агент. А бацилла есть бактерий.
— Та шо хуйня, шо то хуйня, таке шо я его в рот ебав… Захвораешь та помрешь и поминай як звали. А ты от умных людей, шо тебе, дураку, помочь ни сдохнути хочут, ще и бегашь! Так шо як е еретики и тьфу на их, и на алтари их теж. У нас тут очаг буде, а алтарь на обкладку пущу, шоб стока камня зря не пропадало…
Разворотив безо всякого почтения алтарь, Михай сложил из получившихся камней круглый очаг. Потом срубив с одной из бочек днища, при помощи Калибра затащил её на крышу и, обложив камнями, превратил в толстую короткую трубу, которая должна была не столько улучшать тягу, сколько скрывать отблески пламени. И убедившись, что все сделано правильно, зажег в очаге огонь сопровождая это тихим шепотом. Доктор, снова углубившийся в записи, вскинул голову и посмотрел на него.
— Это вы есть мне?
— Ни! То наговор… Когда в новому доме вогня разжигаешь, треба наговор произнести.
— Айн момент? Но я думайт, что вы есть последовайтели веры Единого? Ну я имейт ввиду Кшездь. Хотя вы есть принадлежайт к другой народ… — Доктор задумался вспоминая их недавнюю беседу, — Но вы упоминайт Церковь и Посвященный, который читайт вам проповеди. Я нихт понимайт.
— Та не берите у голову… То так… На всякий случай. Вдруг е?
— «Вдруг?» Теперь я есть путайтся окончайтельно… Вы есть соглайсен с выводы наука и поддерживайт мнений медицина по вопросам заболеваний, ходийть в церковь, делить всех на еретик и не еретик, а сами пользовайтся языческий ритуалы?
— Ну так… А шо?
— Вы нихт видейть в этом никакой противоречий?
— Та яки противоречия? Я як уси…
— Вы есть конформист?
— Це хто?
— Конформизм есть свойство личнойсть, выражающйся в склоннойсть к принятий господствующий в общество мнений.
— А! Та ни — я похуист. Мени ции вопроси всегда мало занимали. Я по механике бильше. Вот там я понимаю. А ту якась филосовия, усе перекручено, мол из того так, а из цего не так, хер якись шото там пизданув тыщу лет назад и коли ты не знаешь, шо вон там пизданув и як другий хер это все истолковав, то ты есть быдло необразованно и дурак, а то и еретик. На кой воно мени надо, скажить на милость?
— И как же вы решайт для себя данный вопросы?
— Та я же вже казав: я як уси. Усе мисто у церковь — так и я у церковь. Диду шептав, кода вогня зажигав, так и я шепчу.
— Но это и есть называйтся «конформизм».
— Ни. Конформизм, это кода ты с ними согласен.
— А вы нихт согласны?
— Так в том и дило, шо я не знаю, согласен я, чи ни. Вот за машины мени спросить, так тут я отвечу. А в цих дилах я ни ухом ни рылом. Вот вы говорите, шо болезни — то от вирусив, так я шо? Спорити з вами буду? Та ни. Посвященный говорить, шо вон те — еретики и с ним я теж спорити не буду, бо его епархия, не моя. Диду шептав, кода вогня разводив — шо я, буду человеку, якой за свою жизнь их бильше зажог, чим я видав, говорити шо вон не так, як надо делает?
— То есть в данный вопрос вы есть доверяйт специалисты?
— Так. Усе знати не можно, а вопроси ции часто так ставяться, шо тильке держись. Одни Единому молються, други — Небу, третьи — идолам… И кожный за свою веру другому в морду лезе. А у мени шо? Жизнь больно легкая, а то и времени дохуя, шоб в это лезть? Вот и дивлюсь, як остальные делают. И коли за то никого молнией у сраку ни уебало, та к стенке никого не поставили, то шобы и ни? З мени не убуде, а вопросив глупых меньше стане.