На дальних берегах. Том второй (СИ)

— И что же хотите вы?
— Власти. Заставлять делать людей то, что я хочу. У меня это прекрасно получается, — Бигерт задумчиво покрутил цветок в руке. — Возможно даже это мое призвание. Вы, наверное, находите это отвратительным?
— Отвратительным это делают цели.
— Цели у меня, поверьте, самые благородные. Я — реалист. И, в отличие от идеалистов, пытающихся вытравить из людей их звериную природу, эту самую природу признаю и ставлю себе на службу. Страх, голод, похоть — это все, при правильном подходе, можно превратить в узду. Знаете, есть такое выражение: «Держать себя в узде»? Вот это и есть моя цель. Понять, как превратить эти животные инстинкты в упряжь.
  
— Так это у вас не цель, а средство. Запрягают, чтобы куда-то ехать.
— О Всемогущий, как же приятно встретить думающего человека, который не боится указывать мне на мои ошибки! Как глупо я выглядел, наверное, рассказывая это все шайке подхалимов, которые только кивали мне как болванчики! Разумеется, я настолько сосредоточился на средствах, что совсем позабыл о цели!
— Бывает…
Закончив портрет, Индрик подписал его в углу и небрежным жестом вручил ожидавшему все в той же позе Бигерту. Тот, взял лист, изучил его и с улыбкой вскинул бровь.
— Какая прелесть! Именно то, что я и ожидал! Да, пожалуй ваше видение Островов вряд ли возможно будет передать фотографией. Благодарю, что уделили мне время, да еще и развлекли философской беседой! Не смею больше загораживать вам вид на мою резиденцию.
Индрик спокойно кивнул и извлек неоконченную работу. Бигерт вручив цветок одному из своих людей и, крутя портрет двумя руками, насвистывая вошел в распахнутые прислугой двери, поднялся наверх в свой кабинет, где, не обращая внимание на Сникета, который был тут, видимо, частью обстановки, поместил листок в пустую раму от парадного портрета предыдущего губернатора. После чего ушел в спальню, откуда послышались звуки ударов, хриплый стон, какая-то возня, голоса, снова возня и звук упавшего навзничь тела.
Затем Бигерт вышел, поправляя рукава пиджака, издал вздох облегчения и, сев за стол, покачал головой.
— У меня была прелестная версия, но девочка его не опознала… Представляете как печально?
— Это вы… мне? — Сникет указал на пуговицу своей жилетки.
— Ну а кому же еще, дурашка? Или вы думаете, что я держу вас тут просто, чтобы поиздеваться? Я что — похож на садиста?
— Разумеется нет, мистер Бигерт, — Сникет испуганно покосился на дверь спальни, откуда доносились всхлипывания. — Просто уточняю, дабы не возникло никакой путаницы.
— Похвально… Так о чем я?
— Девочка кого-то не опознала… Какая-то девочка. Понятия не имею, о ком речь.
— А! Художник! Тот что сидит у ворот. Те вольные, которых так неумело задержал мой предшественник, оставили часть своей команды на втором судне. И им как раз время появиться.
— Вы предположили, что это один из них?
— Именно! Я даже специально уточнил… Но, увы… — требовательно вытянув руку, Бигерт забрал у охранника цветок и принялся прилаживать его в петлицу, — Этот Индрик не похож ни на саргаша, ни на саргашку, ни на утыканную сережками смуглую худышку, ни на её дружка… Хотя все было в пользу этой версии. Взять, хотя бы тот великолепный портрет, который он нарисовал… Он же хорош?
— Вам нравится, господин губернатор?
— А вам нет, мистер Сникет?
— Ну…
— Смелее! Я не кусаюсь… У меня есть много других способов причинить вам страдания. Но кусаться не буду — обещаю!
— Эмм… Просто… Как бы…
— Быстрее, умоляю!
— Я просто хотел сказать, что этот портрет как бы не очень парадный… Он, скорее, неформальный…
— О Всемогущий! Вы абсолютно, убийственно верны, мистер Сникет, хотя столько собираться с силами дабы сказать столь беззубое мнение… Но вы правы! Я предупредил, что я — губернатор! Величина номер один на данном клочке суши! Однако ни на его суждениях, ни на его портрете это не отобразилось. Знаете, что это значит, мистер Сникет?
— Нет, господин Бигерт.
— Я бы предложил вам подумать, но у нас нет столько времени, чтобы ждать, пока вы снова соберетесь с духом. Поэтому скажу сам: он меня не боится, он передо мной не заискивает, не ищет моих денег и моего покровительства. А еще все заметили, как он меня разговорил? Просто спросил, что я хочу, как я вижу мир… Это слабое место любого человека. У нас вокруг так мало людей, которым не плевать на твои желания и твои взгляды, что мы готовы исповедаться любому незнакомцу, готовому слушать. Он опасный человек, если так посудить. Опасный человек без ошейника.
Сопровождавшие Бигерта люди вытянулись словно готовые к броску псы, но Бигерт небрежным жестом дал им команду оставаться на месте.
— Ну что вы сразу? Из-за вас я выгляжу в глазах мистера Сникета как какой-то душегуб, готовый чуть что расправиться с любым неугодным. Если и дальше так пойдет, его отчет в офис будет очень, очень негативным. Да, мистер Сникет?
— Пока я не вижу для этого оснований, господин Бигерт…
— Фух… Прям камень с души! Видите, мальчики, как нас пронесло? Так что аккуратнее в следующий раз. Не давайте мистеру Сникету повода взять нас всех на карандаш… Кстати о карандашах! Дети же любят рисовать? Портретное сходство вряд ли, но узнаваемые черты, особенности телосложения… Нам это может пригодиться. Сникет, милочка, можете одолжить мне свой карандаш?
— Но у меня только ручка, господин Губернатор…?
— Ручка?
Взяв у подбежавшего к столу Сникета перьевую ручку, Бигерт задумчиво открутил колпачок и повертел в руках, глядя на сталь кончика. Затем вздохнул, притянул Сникета к себе за галстук, так что тот почти лег на стол, болтая ногами, и подчеркнуто заботливо вернул ручку тому в карман пиджака, не забыв поправить сбившийся носовой платок, чей уголок торчал рядом.
— Нет… Девочка может поранится. Острый карандаш — уже риск, а уж ручка…
— Я… Я могу поискать карандаш для вас… если вы меня отпустите, господин Губернатор.
— О простите! — Бигерт наконец выпустил галстук. — Я задумался. Все заботы, знаете ли, заботы… Хотя, откуда вам-то знать? Вы у нас — человек компании. Сидите на жаловании, целый день бездельничаете… Всего-то и работы: следить, чтобы я не озоровал. А я вон какой смирный и покладистый. Скучаете, наверное?
— Сотрудник компании не может скучать на работе, за которую получает жалование!
— Рад видеть такую преданность делу и энтузиазм. Хорошо… Думаю, поиск карандашей вас немного развлечет.
— Да, господин губернатор! Я сейчас же этим займусь…
Беспрестанно кивая, Сникет покинул кабинет. Встав, Бигерт подошел к окну и начал комментировать.
— Давай, малыш, я знаю, ты сможешь… Нет, нет, нет! Ну куда же ты! Вот же — очевидный вариант! Да, да! Умница! Наконец догадался попросить карандаш у художника, который сидит прямо перед воротами. Просто возьми у него один карандаш и иди к папочке! О нет! Ты тоже хочешь свой портрет, малыш? Ну конечно! Мой получился просто шикарно, и ты не устоял. Попозировать художнику… и поболтать… Этот Индрик любит слушать, а тебе так редко удается кому-то выговорится, — Бигерт повернулся к своим людям. — Ладно, мальчики… Можете быть свободны. Когда Сникет начал изливать душу, это надолго. Идите, отдохните. А я пока побалую свою малышку.
  
…
Доехать до самой водонапорки мешали лачуги и мусор, так что, оставив машину так, чтобы видеть её, ибо даже статус главаря одной из местных банд не гарантировал сохранности, Девлин, матерясь, вскарабкался на пригорок. Соня и Чарли уже заметили его приближение и ожидали. Соня — с беспокойством, а Чарли — с неизменным лучезарным оптимизмом.