На дальних берегах. Том второй (СИ)

— А с чем возникли проблемы?
— Барон оказался слишком туп и жаден. Он уверовал в свою финансовую гениальность и, когда должность «освободилась», использовал деньги Синдиката, дабы «купить» себе пост казначея, искренне считая, что если он будет контролировать финансовые потоки, то данной шалости никто не заметит.
— Но это заметили?
— Пока еще нет, но все висит на волоске. Скандал возник из-за того, что Аменское отделение Синдиката начало подозревать, что золота в «кармане» сильно меньше, чем должно быть. В ответ Барон приостановил выплату «дивидендов», пока все не уляжется. Только вот вопрос в том, сколько там, в его кармашке, осталось? — водитель остановил машину, сделав знак, что они приехали, — Чуете, чем дело пахнет? А теперь удачи. И мне тоже. Ох, сколько мне понадобится удачи, чтобы не последовать за вашим приятелем Аргусом…
  
…
Квартиры в доходном доме на Рю Де Шатенье были приличные, так что тут имелся консьерж, который вежливо осведомился у Инспектора о цели его визита и, узнав что он ищет господина Пфайфа, указал наверх. Поднявшись на нужный этаж, Вукович, на всякий случай расстегнув кобуру, постучал. За дверью раздались шаги, затем она без вопросов «Кто там?» открылась и высокий худой мужчина лет пятидесяти, безукоризненно одетый и причесанный, смерил Инспектора взглядом.
— Вы из полиции, сэр?
— Инспектор Вукович. Месье Джеймс Пфайф?
— Все верно, сэр… Я ждал вас, сэр.
— Это хорошо. Могу я с вами поговорить?
— Разумеется, сэр… — отступив в сторону, Пфайф с полупоклоном жестом предложил Вуковичу войти, — Заранее приношу свои извинения за некоторый беспорядок, сэр… Я не знал точно, когда вы явитесь, сэр.
— Ничего… То что вы называете «беспорядком», здесь, в Гюйоне, зовут «уютом».
Войдя, Инспектор оглядел блистающую чистотой квартиру, где единственным намеком на то, что тут живут люди, была слегка отдернутая занавеска в коридоре, и оглянулся на её хозяина. Пфайф приглашающе указал в сторону гостиной, услужливо отодвинул стул, затем подошел к секретеру и достал оттуда какие-то бумаги.
— Пожалуйста, сэр. Это мои показания, здесь я записал адреса и телефонные номера компаний, в которой я нанимал машину и грузчиков, заказывал торт и печатал приглашения, а здесь — все места, где я был в тот день и список свидетелей, готовых подтвердить мое алиби под присягой.
— Вы неплохо подготовились.
— Разумеется, сэр. Когда я узнал о случившемся, я сразу взял на себя смелость уладить все формальности, дабы не тратить ни свое, ни ваше время, сэр.
— Это очень, любезно с вашей стороны. В моем деле не так часто можно встретить подобную предупредительность. Если вы не против, я ознакомлюсь с этим и, возможно, задам вам пару уточняющих вопросов.
— Конечно, сэр… Не желаете ли чашечку чая, сэр?
Благосклонно кивнув, Вукович погрузился в чтение. Пфайф ушел на кухню и вернулся оттуда с подносом, на котором стояла чашка чая, сахарница, кувшинчик со сливками и тарелка с печеньем. Затем сел напротив, ожидая, когда Инспектор закончит чтение. Описано все было подробно и многословно, но Вукович уже по самому поведению Пфайфа и его готовности к сотрудничеству понимал, что тот не сделал ничего незаконного и знает это. Поэтому, быстро дочитав, отложил бумаги, сделал себе чай по вкусу и, выпив его, промокнул салфеткой губы.
— Благодарю. Великолепный чай и не менее великолепные показания.
— Спасибо, сэр. У вас остались вопросы?
— Разве что пара. Первый — я правильно понял, что распоряжения обо всем исходили от доверенного лица Барона?
— Он так представился, сэр.
— И вас не удивило, что Дэ Эгюр обратился к вам, несмотря на то, что расстались вы, насколько я знаю, не очень хорошо?
— Удивило, сэр…
— Но вы все равно согласились?
— Да, сэр… Он предложил мне крупную сумму, сэр. Я указал её, сэр.
— Разве это не выглядело подозрительно?
— Немного, сэр… Но я решил… — Пфайф замялся. — Я решил, что это инициатива леди, сэр.
— Леди? Вы имеете ввиду вдову Барона?
— Да, сэр… Леди Татьяну.
— У неё были причины платить вам так много за столь несложную работу?
— Были, сэр…
— Это как-то связано с вашим увольнением? Мне сказали, что Барон обвинил вас в краже, но ведь это не так?
— Так, сэр, — вытянувшись, словно выпь, Пфайф практически одеревенел. — Все верно, но я не собираюсь за это извиняться.
— Судя по всему, это были не серебряные ложки… Что вы украли?
— Фотографии, сэр. И сжег их.
— Зачем? Что на них было? — Пфайф промолчал, но это молчание много сказало Инспектору, который понимающе вздохнул. — На них была она, я правильно понимаю? И это вряд ли были те фотографии, которые можно повесить на стену.
— Вы все правильно поняли, сэр. Это были мерзкие, отвратительные фотографии. Я не смог это терпеть, сэр.
— Барон её шантажировал? Я имею в виду их связь? Она — продукт шантажа?
— Да, но не этим, сэр. Эти фото были просто одним из мерзких способов показать свою власть над ней, сэр.
— А чем он её шантажировал?
— Искусством, сэр… Леди рождена для танца, сэр… Это — её жизнь. Когда она отвергла его притязания, Барона это разозлило. Он пустил в ход свое влияние и свои средства, дабы закрыть ей путь на сцену. Это её сломало, сэр…
— Но раз это была не причина, а всего лишь эпизод, стоило ли это того, чтобы лишиться места?
— Стоило, сэр. Тысячу раз стоило! Поэтому, будьте уверены, сэр, я повторил бы это снова.
— Почему?
— Потому что я не только дворецкий, сэр, но еще и мужчина. А мужчины должны поступать правильно, несмотря на последствия. Сэр.
— Хорошо. Я вас понимаю. Тогда второй и последний вопрос — вы написали, что человек, передавший вам данное распоряжение, выглядел как, — взяв листок, Инспектор, для верности, зачитал написанное, — мужчина примерно тридцати лет, среднего роста, худощавый, хорошо одетый, со смуглой кожей и легким южным акцентом. Скажите, а вы его видели раньше в окружении Барона? Или он просто представился его доверенным лицом и вы ему поверили?
— Нет, сэр, — Пфайф отрицательно качнул головой, однако тон был неуверенным. — Я не могу сказать, что видел его раньше…
— В вашем голосе чувствуется некое «но»?
— Но и не могу сказать, что не видел, сэр. Возможно, когда-то давно… Дело в том, что он вызывает у меня, как здесь говорят, «дежа вю». Ощущение, что я его где-то видел, но не помню где. Или не его, но человека с похожими манерами.
— Как вы сказали? «Человека с похожими манерами»?
— Да, сэр… Скорее всего, он мне просто кого-то напоминает.
— А вы не можете вспомнить, кого именно?
— Я попытаюсь, сэр, но ничего не могу обещать… — обняв подбородок пальцами в элегантном жесте, Пфайф задумался. — Знаете… он ассоциируется у меня с курительной комнатой.
— Курительной комнатой?
— Да, сэр… Одну секунду, сэр…
Встав, Пфайф быстрым шагом прошел на кухню, откуда раздался шорох спичечного коробка, шипение зажженной спички, затем еще одной. Потом он вернулся, сел обратно и утвердительно кивнул.
— Это определенно разные люди, сэр. У того господина не было правой руки, что не мешало ему с чрезвычайной ловкостью зажигать спичку, дабы прикурить сигарету. Поэтому я его и запомнил.
— Не было правой руки? — Инспектор заинтересованно подался вперед.
— Именно, сэр.
  
— А этот был похож на него манерами?
— Вы совершенно правильно меня поняли, сэр.
— И о чем они разговаривали с Бароном?
— Не могу знать, сэр… Я не имею привычки подслушивать разговоры хозяина. Это крайне невежливо, сэр.
— Хотя бы в общих чертах? Обрывки фраз или что-то такое?