На дальних берегах. Том второй (СИ)

…
Над дверью снова зашелся звонок. Полицейские на ночь глядя уже никого не ждали, поэтому были очень удивлены тому, что увидели в глазок.
— Жандармерия… Они хер ли тут делают?
— Котильон с Вуковичем ходили на доклад аж к самому министру. Вукович наябедничал, что жандармерия нихрена не работает.
— То есть, ему кажется, что все херово работают? Не только мы?
  
— Ну ты ж его знаешь… Комиссар вот — мое почтение. Жаловался, что нам мало платят.
— Не зря сходили, выходит? Жандармов уже заставили поднять задницы — может и нам денег добавят?
— Мечтай… Открывай давай — я хочу домой.
Открыв дверь, полицейский впустил в квартиру пару выглаженных и затянутых в портупеи жандармов в высоких кепи, возглавляемых старшим вахмистром с громадными усами. Те, войдя, с некоторым пренебрежением покосились на помятых после ночевки прямо в одежде полицейских и принялись осматривать квартиру.
— Сколько здесь входов?
— Я тоже рад встрече, месье, здравствуйте, месье, как вы тут, месье?
— Мы здесь для выполнения задачи!
— Несомненно. Поэтому в бездну лишние расшаркивания, да? Ладно — мне бы лишь бы убраться отсюда поскорее. Я уже два дня не был дома, — полицейский поднял руки в знак того, что не собирается препираться по поводу вежливости, — Итак. Входов тут два. Один — через который вы, собственно и вошли, второй для прислуги. И еще один на крыше.
— Куда он ведет?
— На крышу.
— А куда он ведет с крыши?
— Спросите у хозяйки.
— Где она?
— Наверху.
— Что делает?
— Танцует.
— Почему?
— В душе не ебу, месье! — полицейский со вздохом развел руками, — Возможно потому, что она балерина. Возможно потому, что стала вдовой через три минуты после свадьбы. Возможно, пытается забыть, как её мужу прямо у неё на глазах снесли лицо. Поди знай…
— Все вместе взятое, господа, — полицейские и жандармы дружно обернулись на спустившуюся к ним Баронессу, — все вместе взятое… Беседа с Инспектором снова заставила меня вспомнить те события. Это неприятно, поэтому я пытаюсь забыться в том, что умею. Извините, если это выглядит странным. Ох, простите — где мои манеры? Татьяна Дэ Эгюр, господа, рада вас видеть.
— Старший Вахмистр Монпелье, мадам! — на секунду замешкавшись, вахмистр, вытянувшись, щелкнул каблуками. — К вашими услугам, мадам!
— Очень приятно… Татьяна, — подав руку для поцелуя, Баронесса осмотрела остальных жандармов. — Вы будете меня охранять?
— Они. Я буду осуществлять смену караулов. Ровно в шесть!
— Как вам будет угодно. Располагайтесь, господа, квартира в вашем распоряжении. На кухне есть еда, если её будет недостаточно, можно распорядиться доставить еще.
— Не стоит утруждать себя, мадам! Жандармы должны быть готовы нести службу в тяжелых условиях!
— Люди в тяжелых условиях склонны думать больше о себе, нежели о других. Я через это проходила. Теперь я — богатейшая женщина Гюйона и могу себе позволить позаботиться о людях, которые стоят на страже мой безопасности.
— Если бы все думали как вы, мадам! Мы осмотримся, вы не возражаете?
— Конечно… Позвольте только этим двум месье отбыть — они наверняка хотят к своим родным. И я вам покажу все лично.
— Разумеется, мадам, — вахмистр повернулся к полицейским. — Старший вахмистр Монпелье от имени жандармерии принимает этот пост. Можете быть свободны!
— Конечно… Развлекайтесь, — полицейские, не привыкшие к такому официозу, хмуро кивнули. — Мадам… Оставляем вас в надежных руках нашей жандармерии. Было приятно с вами познакомиться.
— Взаимно. Если ваше начальство будет спрашивать, я осталась крайне довольна вашей службой. Передайте, что это было очень мило с их стороны не оставлять меня одну.
— Спасибо, мадам… До свиданья.
Вежливо раскланявшись, полицейские вышли. Вахмистр закрыл за ними дверь и, оставив возле неё одного из жандармов, в сопровождении второго пошел осматривать квартиру.
— На первом этаже кухня, гостиная, кабинет и уборная… На втором — спальня, ванная и еще один зал.
— Мне сказали, что тут есть вход для прислуги, — счел нужным уточнить вахмистр.
— Да. Он в конце коридора.
— А где, собственно, сама прислуга?
— Тут её нет. Я последнее время проживала с, — Татьяна запнулась. — В Виль Дэ Эгюр… не было нужды её тут держать.
— Понял, мадам. То есть, тут будете только вы?
— Да. Только я и ваши люди. Они могут располагаться как им заблагорассудится — я практически все время провожу наверху и могу быть немного замкнутой. Пусть вас это не смущает.
— Нисколько, мадам. Раз прислуги не будет, — подойдя к двери Монпелье решительным движением закрыл задвижку, — то вот так мы будем уверены, что сюда никто не войдет. А теперь, с вашего разрешения, позвольте оценить, насколько безопасно наверху.
— Прошу…
Татьяна сделала приглашающий взмах рукой и они поднялись по лестнице в мансарду. Большую её часть занимал зал с большим круглым витражным окном, перед которым была установлена перекладина как на балетных станках. Остальное пространство было пустым, за исключением одного угла, где были подвешены кольца и стояли гимнастические брусья. Подойдя к витражу, вахмистр некоторое время пытался разглядеть пейзаж за ним.
— Вы здесь занимаетесь?
— Да.
— Избегайте делать это в ночное время. Когда тут зажжен свет, ваш силуэт прекрасно виден.
— Думаете, он все еще за мной охотится? Тот стрелок?
— Мы не можем это исключать.
— Почему тогда он не убил меня сразу? У него была возможность… После выстрела я… Я просто застыла… оцепенела… Он мог убить и меня, если бы захотел.
— Винтовки, использующиеся для снайперской стрельбы, не очень скорострельны. Кроме того, его позиция было очень близко. Возможно, у него просто не хватило времени на второй выстрел.
— Вы так считаете?
— Да, мадам… — вахмистр щегольски подкрутил ус. — Я разбираюсь в оружии, знаете ли. Да и немного осторожности никогда не повредит. Тут есть балкон?
— В спальне и внизу.
— Не выходите на него. И держите шторы задернутыми. Где выход на крышу?
— Тоже в спальне. Небольшая лестница. На случай пожара, как я поняла. Или чтобы проверять дымоход.
— Туда можно подняться снизу?
— Нет. Лестница сильно не достает до земли.
— А из соседних квартир?
— Только если оттуда.
— Я, с вашего позволения, их проверю.
— Целиком полагаюсь в этом на ваш опыт, месье Монпелье.
— Для вас, мадам, просто Себастьен.
— Вы очень милы со мной, Себастьен, — по губам Баронессы скользнула слабая тень грустной улыбки. — Возможно, зная, что вы за всем следите, я, наконец, смогу спокойно заснуть.
— Можете спать словно в колыбели, мадам! Я обо всем позабочусь!
— Ох, месье… вы так это говорите, что меня и правда начало клонить в сон. Я так и не смогла сомкнуть глаз с того самого дня. Стоит их закрыть и… Хочу перестать это видеть, но не могу.
— Прилягте, мадам! Я отдам своим людям распоряжения, и они будут стоять на страже вашего покоя, не отвлекаясь ни на секунду! Даю вам слово!
— Я верю вам, Себастьен… Вы просто замечательный… — подняв руку, Баронесса погладила его по щеке, отчего вахмистр замер, словно зачарованный. — Еще раз спасибо за все, что вы для меня делаете.
Снова слабо улыбнувшись, Татьяна развернулась и скрылась в спальне. Вахмистр, с момента прикосновения стоявший, словно завороженный, наконец смог выдохнуть, растерянно пригладил усы, зачем-то снял кепи, потом снова его надел и отправился инструктировать жандармов.
  
Татьяна же, послушав его раздающийся снизу рык, подошла к двери на балкон и, открыв её, высунула наружу руку, призывно махнув. Пару минут спустя между шторами просунулась рыжая вихрастая голова и быстро огляделась. Приложив руку к губам, Татьяна поманила пальцем.