На дальних берегах. Том второй (СИ)

…
Апартаменты теперь уже Баронессы Дэ Эгюр располагались на третьем этаже жилого дома, захватывая также и мансарду. Один из полицейских, выделенных для охраны баронессы, услышав звонок, подошел к двери и посмотрел в глазок. Его напарник, стоя за стеной соседней комнаты вопросительно кивнул.
— Кто там?
  
— Вукович…
— О нет… Ладно — открывай, чего теперь…
Инспектор, войдя в квартиру, осмотрелся. Оба полицейских по его лицу сразу поняли, что где-то проштрафились и с постными минами приготовились к взбучке.
— Это непрофессионально! — быстрым шагом пройдясь вдоль окон, Вукович позадергивал шторы. — Вам доверили охранять даму, чьего мужа убил снайпер! А вы не догадались даже элементарно ограничить обзор на помещение! И ходите курить, несмотря на то, что вас всего двое. То есть либо вы спускаетесь вниз по одному, делая себя легкой мишенью, либо вдвоем, оставляя помещение без охраны!
Один из полицейских открыл было рот, но второй красноречиво посмотрел на него, давая понять, что оправдываться бесполезно. Инспектор, глядя на эту пантомиму, согласно кивнул.
— Хотите знать, как я догадался? От вас пахнет табаком, но все окна закрыты. И в квартире не накурено. Значит, вы бегаете курить на улицу.
— Виноваты, Инспектор. Не хотели досаждать Баронессе.
— Но и потерпеть тоже не могли?
— Мы тут уже почти двое суток. Без курева крыша едет.
— Если ваша крыша уедет, у меня есть знакомый психиатр, который практикует контрастный душ и электрошок. Он быстро вернет вам ясность ума. А вот если вас прикончат по одному, то, боюсь, гальванизировать ваши тела будет интересно, но довольно бесполезно.
— Поняли, господин Инспектор… Разрешите узнать, когда нас сменят?
— Скоро. Министр обещал поторопить жандармерию.
— Сам Министр⁈
— Да, — Вукович кивнул и огляделся. — Где Баронесса?
— Наверху.
— Как её состояние?
— В шоке. В метре от неё человеку башку снесли.
— До сих пор? Она выходила?
— Да. Включала музыку и даже танцевала.
— Значит ей уже лучше и она может дать показания.
Пройдя к лестнице на второй этаж Инспектор поднялся и откашлялся.
— Мадам… Инспектор полиции Вукович. Я понимаю ваше состояние, но долг требует задать вам пару вопросов. Вы не против?
— Минуточку, — раздалось из-за двери. — Мне нужно привести себя в порядок.
— Я буду ждать вас внизу.
Спустившись обратно в гостиную, Инспектор сел на диван, переглядываясь со все еще виновато опустившими глаза полицейскими. Наконец раздалось цоканье каблуков и по лестнице спустилась Баронесса. На ней было неброское черное платье, а волосы она собрала в пучок на затылке. Улыбнувшись полицейским, она указала в сторону кухни.
— Не могли бы вы быть столь любезны и сварить себе и нам с господином инспектором кофе? Если вы голодны, то ни в чем себе не отказывайте — аппетит вернется ко мне еще не скоро. Не хочу, чтобы продукты пропали.
— Конечно, мадам. С превеликим удовольствием.
— Спасибо, — повернувшись, она грациозно подала Вуковичу руку для поцелуя. — Инспектор.
— Госпожа Баронесса. Я очень извиняюсь за то, что мешаю вам приходить в себя после данного происшествия, однако…
— Долг… Я все понимаю.
— Это хорошо, — Вукович открыл записную книжку. — Понимаю, что это может быть тяжело, но не могли бы вы, во всех возможных подробностях вспомнить тот день? Любая мелочь может быть важна.
— Разумеется… Я поднялась около восьми. Венчание было назначено на полдень, так что до половины двенадцатого, когда подали машину, я занималась приготовлениями к нему. Приняла ванну, оделась, нанесла макияж.
— А ваш муж?
— Вероятно, делал тоже самое.
— Вероятно?
— Его спальня находилась в другом крыле. Мы встретились в машине.
— Ясно. Далее.
— У собора уже были журналисты. Сезара это разозлило.
— Сезара?
— Я использовала это имя, оно в их семье считалось «домашним».
— А! Прошу простить мое замешательство, просто я белгранец, и у нас человек обычно имеет одно имя и одну фамилию.
— Зато у вас в ходу патронимы.
— Да, возможно, дело в этом. Значит, там уже были журналисты, и Барону это не понравилось?
— Он хотел, чтобы нас обвенчали тайно. Но, видимо, кто-то проболтался. Сезар думал, что это кто-то из слуг… хотел по возвращении всех уволить…
— Это важная деталь, — видя, что голос Баронессы становится все тише, Вукович ободряюще кивнул, делая пометки в записной книжке. — Как я понял, венчание проходило без гостей?
— Да… После того скандала от Сезара все отвернулись.
— Как он к этому отнесся?
— Плохо. Его это очень злило. Он говорил, что они лицемеры, которые не гнушались брать его деньги, прекрасно понимая, что честно такое состояние не заработать, но стоило только кому-то намекнуть на это, как все принялись изображать праведников.
— Он так и говорил? Про свое состояние? Что оно нажито нечестно?
— Со мной он был более откровенен, чем с другими. Из него периодически вырывались вещи… не для чужих ушей.
— Какие, например?
— Простите, но я чувствую, что это было бы неправильно. Рассказывать вам об этом.
— Почему?
— Это его секреты, и он был уверен, что я их сохраню.
— Не поймите меня превратно, возможно это просто сплетни, но, насколько я знаю, ваши отношения… как бы это получше сказать…
— Не были очень теплыми? Вам нечего стесняться, Инспектор… Я прекрасно знаю, кем меня все считали. Игрушка, наложница, шлюха…
— Но это не так?
— Так. Все до последнего слова. Сезар не был душевным человеком. Он не был со мной ласков. Он просто получал то, что хотел.
— Так почему вы так заботитесь о его секретах?
— Меня не заботят его секреты. Меня заботит мое достоинство. Кем бы он ни был, он, хоть и ненадолго, стал моим мужем. Я имею право и долг не свидетельствовать против него.
— Вы же понимаете, что мы пытаемся найти его убийцу и подобные вещи могут пролить свет на это дело или наоборот, помочь виновнику уйти от ответственности?
— Сезару это уже неважно.
— Важно вам.
— Мне тоже уже не важно.
— Думаете, вам не угрожает опасность?
— Наоборот, — Баронесса улыбнулась грустной улыбкой. — Я понимаю, что это меня не спасет. Я маленький человечек без связей и покровителей, волей случая получивший огромные деньги. В мире, где убивают за гораздо, гораздо, гораздо меньшее, это — приговор. Так что позвольте мне хотя бы уйти с достоинством, раз уж достойно жить у меня не вышло.
— Я… я вас понял…
Инспектор хотел сказать, что она под защитой полиции, что они сделают все возможное и прочие приличествующие случаю слова, но сам понимал, что прозвучит это предельно фальшиво. Самое огромное состояние Гюйона в руках безродной балерины. На запах такой добычи приплывут акулы, против которых он бессилен. И вся полиция бессильна. Баронесса до сих пор жива только потому, что где-то там сильные мира сего еще не договорились, кому достанется этот лакомый кусочек. Так что Вукович только виновато кивнул и снова взял свою записную книжку.
— Продолжим, пожалуй… Значит, гостей не было? Кто присутствовал при венчании?
— Посвященный, пара послушников и мы.
— По окончании церемонии вы сразу пошли к выходу?
  
— Сразу.
— И вы шли первой? У нас есть фото, где вы выходите перед Бароном. Насколько я понимаю, это несколько необычно?
— Сезар на этом настоял.
— Почему?
— Журналисты… Он сказал мне выйти первой, чтобы закрыть его от них…