На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Но есть отпечатки пальцев и все такое?
— Конечно. Мы уже провели экспертизу и установили личность. Дактилоскопия подтвердила, что это все-таки Барон.
— Ну и хорошо! В смысле, конечно, кошмар! Убит знатный человек и все такое, но определенность в наших делах, это всегда хорошо. Что с оружием?
— Это винтовка системы Маузер, судя по номерам — довоенного производства. Официально в страну не ввозилась, но на ней есть клейма трофейной команды, то есть, скорее всего, она из той партии, которая была украдена из Арсенала группой злоумышленников, притворившихся рабочими, везущими трофеи на переплавку.
  
— Помню… Пренеприятная история.
— Далее — в номерах «Отель пур Пельра» мы обнаружили странные инсталляции…
— Вот фото! — вскочив, Комиссар достал из папки фотографии, протянув их Министру. — Это своего рода «гости» на свадьбе Барона.
— Портреты прострелены не из винтовки, так ведь?
— Нет. Это либо дробь, либо картечь.
— Изображены на них родственники Дэ Эгюра, верно?
— Совершенно верно, господин Министр. А как мы знаем, отношения с ними у него были прескверные. Особенно после того скандала
— Картечь в лицо не выглядит как пожелание долгих лет, как вы думаете?
— Все верно, господин Министр, поэтому я немедленно связался с жандармерией и попросил их выделить людей для охраны. Однако они затягивают вопрос. А у меня два сотрудника, которые вместо расследований занимаются тем, что сидят в гостиной Баронессы.
— Хорошо, я их потороплю… не отвлекаемся, — Министр снова взглянул на фотографии и постучал по ним пальцем. — Чтобы такое сделать — надо поработать. Должны были остаться следы.
— Серго… Прошу…
— Конечно… — Вукович, которому снова дали слово, начал выравнивать фото по ему одному понятной системе. — Манекены были куплены за наличные, как и торт. Номера также снимали за наличные. В двух случаях расплачивался за все хорошо одетый пожилой господин с акцентом, торт забирал мальчишка-посыльный. Вещи заносили грузчики, затем тот же господин взял ключи, чтобы, как он выразился, «подготовить номера для гостей».
— Вы его нашли?
— Пока нет, но у нас есть предположение, кто это мог быть. В столичном владении Барона был дворецкий. Некий Джеймс Пфайф. Он из Лонга, что объясняет акцент. И примерно полгода назад Дэ Эгюр уволил его. Точнее, выкинул на улицу без денег и рекомендаций.
— Причина?
— Барон обвинил его в краже.
— Любопытно… У этого Пфайфа мог быть мотив.
— Поэтому сейчас мы выясняем, где он. Последний раз, когда его видели, он пытался найти денег, чтобы вернуться на родину. Возможно, ему сделали интересное предложение, так как Пфайф мог иметь зуб на Барона, но вряд ли имел силы и средства провернуть подобное.
— Вы предупредили пограничный контроль?
— Сразу же.
— Отлично! А портреты?
— Портреты прислуга так же опознала. Они принадлежат семье Дэ Эгюр и находились на их вилле на побережье, где Барон жил после скандала. И это интересно, так как буквально в паре миль оттуда находится курортный городок Байе Бланше, в котором буквально неделю назад погиб в аварии сын графа Кромантена. Я связался с тамошним комиссариатом. Они беспомощны, как коробка с новорожденными щенками, однако им удалось выяснить, что прямо перед гибелью погибший имел с Бароном публичный конфликт. И именно после его гибели Барон покинул Виль Дэ Эгюр и вернулся в столицу.
— Понимаю, к чему вы клоните… — Ла Фебль в возбуждении сделал круг по кабинету, — Пфайф ресурсов провернуть подобное не имел, а вот Шарль Кромантен — вполне. Символический выстрел в лицо всей семье… А Барону — вполне реальный… Не совсем улавливаю, при чем тут остальной род Дэ Эгюров, но месть убитого горем отца не обязана подчиняться логике.
— Если это действительно так, то все просто. Месть — мотив очень старый и понятный. И то, что мстит фигура вроде графа Кромантена, более сложной для понимания ситуацию не делает. Но мне необходима ваша санкция на допрос Кромантена.
— Я обо всем позабочусь… Какие ваши дальнейшие планы?
— Продолжу поиск Пфайфа. Кроме того, мне еще не удалось допросить Баронессу, так как она ссылалась на плохое самочувствие после случившегося. Стать наследницей подобного состояния — мотив не хуже мести, так что надо заняться ею вплотную. Ну и возможные связи Барона с Синдикатом. Так же комиссар Котильон направил пару детективов в Байе Бланше, дабы они на месте уточнили информацию о конфликте Барона и Кромантена-младшего, обстоятельства аварии, в которой тот погиб, и выяснили насчет портретов.
— Это опытные сотрудники?
— Лучшие, господин министр! — вытянулся по струнке Котильон. — Давно работают с месье Вуковичем и хорошо знают, где надо копать!
— Надеюсь, а то вечно в курортные места командируют тех, кто там работать не планирует. Ну знаете, знакомых, родственников…
— Как можно, господин Министр⁈
— Вы правда не знаете, как так можно?
Ла Фебль даже привстал, чтобы заглянуть Комиссару в лицо, но оно не выражало ничего, кроме бесконечного служебного рвения и немножко вины. На всякий случай. Удивленно хмыкнув, Министр покосился на Вуковича.
— Он правда не знает?
— В Байе Бланше поехали Жильен и Матиас. И в своем деле они действительно лучшие. Ну, насколько можно быть лучшим в методичном перетряхивании указанного места в поисках улик. Тем более, кому как не вам знать, что на их жалование в курортном городе в сезон из развлечений только карусель.
— Намекаете, что вам мало платят? Вы, помнится, арендовали самолет, чтобы слетать до Амена.
— У меня гражданский брак и военная пенсия. А Жильен с Матиасом поехали туда в сидячем вагоне. Комиссар дал им в дорогу свой обед, чтобы они немного сэкономили и командировочных хватило на комнату. Одноместную. Так что спать в кровати они будут по очереди. Жильен выкинул решку и ему выпали четные дни.
— Вы наверняка преувеличиваете, — с подозрением прищурился Министр, — комиссар?
— Ну, они действительно поехали в сидячем вагоне…
— А обед?
— Вот тут месье Вукович и правда преувеличивает. Это никакой не обед. Всего лишь пара круассанов, грудинка и кофе. Мы с супругой очень рано завтракаем, поэтому у меня привычка перекусывать до обеда.
— Да господь Всемогущий! Хорошо! Я рассмотрю вопрос об увеличении жалования! Довольны⁈
— Разумеется, господин Министр. Это было бы очень любезно с вашей стороны.
— И раз уж речь пошла про жалование, то по расследованию у вас, как я понимаю, все?
— Ну, в общих чертах. Я думаю, вас не интересуют лишние подробности?
— В таком случае — держите меня в курсе, вопрос с допросом Кромантена решу в ближайшее время. Я ничего не забыл?
— Жалование, господин Министр.
— По возможности. Все! Можете быть свободны.
Поклонившись, Котильон с Вуковичем вышли из кабинета, улыбнулись секретарше и, оказавшись в коридоре, выдохнули.
— Прошло куда лучше, чем я предполагал… — Комиссар промакнул платком лоб, — Только зачем вы завели разговор про жалование? В газетах пишут, что бюджет и так не сходится.
— А зачем вы мне подыграли?
— Ну… это же жалование… Кстати, а почему они на самом деле укатили в сидячем вагоне?
— Готовы терпеть неудобства, лишь бы сэкономить командировочные и там их прогулять.
— Ну да, это же Жильен с Матиасом… Но, должен отметить, вы удивительно комплиментарно о них отозвались.
— Ничего, кроме правды. В тупом прочесывании указанного места они действительно хороши. Ладно — поехали. У нас еще куча работы.
  
— Конечно… — Котильон зашагал по коридору, затем остановился и оглянулся на двери кабинета, — А как вы думаете, я произвел на Министра положительное впечатление?
— Вам это важно?
— Разумеется! У вас военная пенсия и гражданский брак, а у меня, знаете ли, семья, которой жалования комиссара полиции уже не хватает.