Завтра в это время (ЛП)

— Да. Я очень благодарна, мама.
Это не было ложью. Совсем нет. Она бы никогда не узнала, с чего начать поиски кровососа, убившего её друзей. Мать проявляла щедрость.
Мать была всем, что у неё осталось.
Ангел милосердия подарил ей причину жить в её самый темный час.
Она лишь держала её на расстоянии вытянутой руки и оставляла с физической болью в конце каждого дня только для того, чтобы сделать её сильнее. Чтобы сделать её воином, достойным своего наследия.
  
Инесса постучала пальцем по колену: — Помни, если бы ты только делала то, что тебе велено, и начала тренироваться еще ребенком, ты смогла бы защитить своих друзей в ту ночь.
Зная, что перед матерью лучше не показывать слабость, она лишь кивнула, приказав себе сдерживать слезы до лучших времен. До того момента, когда останется одна: — Da, мама. Ты права.
— Хм-м-м, — зрачки Инессы превратились в кинжалы, когда она наклонилась к Роксане. — Не возвращайся сюда, пока каждый из них до единого не превратится в кучку пепла. Не позорь меня после того, как я дала тебе этот шанс, иначе тебя постигнет участь твоих друзей. Я ясно выразилась?
— Да.
Тяжело сглотнув, Роксана откатила свой бесполезный багаж в сторону и двинулась в темноту, уверенная, что за ней наблюдают со всех сторон. По этой причине она держалась в низкой стойке и держала кулаки наготове. Меня не застанут врасплох.
Она двигалась беззвучно, балансируя на носках и ровно дыша. К пятнадцатому шагу она поняла, что достигла центра зала. Что стоит прямо под люстрой, на которой вместо хрусталя красовались вампирские клыки.
Её мать могла быть Королевой Теней, она могла удерживать власть над российским контингентом истребителей вампиров, но у неё не было трона. Нет, её modus operandi заключался в том, чтобы заставлять всех гадать, в любую секунду, так что она могла оказаться где угодно —
Тяжелый предмет со свистом пролетел у затылка Роксаны, и она вовремя пригнулась — что бы это ни было, оно задело её выбившиеся светлые пряди. Она опустилась на корточки, резко развернулась, подсечкой выбила ноги нападавшего и без лишних предисловий набросилась сверху, впечатав предплечье в его яремную вену и получив в награду удовлетворенное кряхтение. Однако праздновать было некогда, поэтому, удерживая противника, она закрыла глаза и прислушалась к шорохам, ожидая следующей атаки. Концентрируйся. Концентрируйся. Откуда она придет? Сверху? Снизу?
Или с обеих сторон сразу?
Резкий скрежет ржавчины стал единственным предупреждением перед тем, как на неё сверху рухнули фунтов двести, плюс-минус. Должно быть, кто-то поджидал на люстре, — отстраненно заключила она, одновременно переворачивая живой вес, впечатывая сжатый кулак в чужой нос — и нанося удар ногой назад первому нападавшему, который уже поднялся на ноги.
Роксана наклонила голову, используя долю секунды передышки, чтобы распознать новые шаги, стремительно приближающиеся к ней сбоку. Женщина. Без обуви. Обучена искусству бесшумного перемещения, но недостаточно хорошо. Роксана ухватилась за черепа двух первых агрессоров, столкнула их лбами, швырнула оба оглушенных тела прямо наперерез надвигающейся угрозе и фыркнула, когда деваха споткнулась и полетела кувырком через своих напарников.
Уверенность, которой ей так не хватало, забурлила в венах, как дрожжевое тесто: — Покажи мне настоящий вызов, мама —
Тупой удар пришелся Роксане прямо в живот, она со свистом выдохнула воздух, чуть не рухнув на колени. Она пошатнулась, но каким-то образом нашла в себе силы устоять на ногах. Упасть перед матерью было бы высшим позором. Умри с каплей гордости, чёрт тебя дери.
Свет залил подвал, обнаружив Инессу, стоявшую в двух шагах с богато украшенной резной дубинкой в руках, которой она, очевидно, и ударила Роксану в живот. Её губы были оскалены, а в глазах застыло абсолютное отвращение к собственной дочери.
Роксана втянула воздух и выпрямила спину, чувствуя, как в груди зарождается какая-то мрачная радость. Её мать стояла там. Прямо там. Прошло столько времени. Если бы она могла просто погрузиться в эти единственные материнские объятия, это постоянное бремя на её душе могло бы облегчиться, как тогда, после Вегаса. Неважно, что в глазах Инессы сквозила ненависть. Неважно, что она выражала разочарование в Роксане каждый день с самого её рождения. Изредка случались и похвалы. Спорадические проявления гордости.
В темноте после гибели друзей мать была тем самым светом в конце туннеля, дарившим ей цель. Способом заглушить боль, пока та не разбила её сердце на тысячу осколков. Другие могли бы назвать её мать ужасным, злобным существом. Но маленькой девочке внутри Роксаны было плевать. Она просто видела свою маму и хотела впитать хотя бы самую крошечную каплю любви.
Стараясь не выдать ни своей радости, ни своего несчастья, Роксана склонила голову: — Инесса.
— Ты, — постукивая дубинкой по ладони, та обошла Роксану со спины. — Моя собственная дочь вернулась ко мне неудачницей. Твоя неспособность выполнить важное задание раздражает вдвойне из-за того, что ты способна уложить трех моих лучших истребителей, даже не вспотев. Какая непростительная трата таланта.
Зная, что тирады Инессы лучше не прерывать, Роксана поджала губы, краем глаза наблюдая за поверженными истребителями на случай, если они решат напасть снова.
— В нашем контингенте нулевая терпимость к неудачам. Ты вернулась, чтобы встретить свои последствия лицом к лицу, или будешь вымаливать жизнь, как любая другая жалкая букашка?
Роксана подняла подбородок, приказав слезам оставаться взаперти, где они никогда не будут пролиты: — Я здесь, чтобы встретить свои последствия.
Инесса завершила круг вокруг Роксаны, остановившись прямо перед ней: — И ты не будешь умолять сохранить тебе жизнь?
— Нет.
— Нет? А мне казалось, тебе это так нравилось — водиться с врагом. Моя собственная дочь, — процедила она, ведя тупым концом дубинки по щеке Роксаны. — Как обычно, воротит свой хорошенький носик от моего наследия.
— Я не хотела позорить тебя, — прошептала Роксана, часто моргая, когда глаза начало жечь. — Я не знаю, почему не смогла этого сделать.
И это ведь была правда, верно? У неё не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы вонзить кол в сердце вампира, который помог убить её друзей. Вампира, который превратил их в обычные окровавленные трупы на дешевом ковре в тот вечер, который должен был стать счастливым. Оставить долгую память о дружбе и любви.
Чёрт бы тебя побрал, Элиас.
Ей следовало убить его, как только завершилось обучение.
Мало того, что он разрушил её жизнь и украл жизни её друзей, так он еще и сделал её беспомощной в те ужасающие минуты.
Эта последняя мысль жгла непрерывным факелом под её сердцем.
Она на мгновение закрыла глаза и услышала собственные крики, почувствовала, как содрогается дверь под её стучащими кулаками. Выпустите меня.
— Посмотри на меня, дочь, — рявкнула Инесса, вырывая Роксану из мучительных мыслей. — Ты могла бы стать одной из лучших, если не самой лучшей. Я видела, на что ты способна в полевых условиях, прежде чем отпустить тебя в Америку, несмотря на возможные последствия отправки истребителя в чужую юрисдикцию без разрешения их контингента. И твое мастерство... — Инесса пожала плечами. — Оно соперничало с моим собственным.
У сердца Роксаны словно выросли крылья, и они бешено забились, а в горле скопился благодарный навзрыд. Одобрение. Оно было такой редкостью от её матери, да и вообще от кого-либо, что она уцепилась за него и замерла, смакуя каждый слог, запоминая их: — Спасибо, Инесса.
  
— Я не закончила, — она постучала украшенным перстнями пальцем по центру своей груди. — Именно здесь ты болезненно не дотягиваешь. У тебя сердце жалкой, сопливой бабы, а не воина. Ты предпочла мужчину верности. Сегодня ночью ты поплатишься за это.