За секунду до любви (СИ)
— Чёрт с тобой. — буркнула директриса, признавая мою правоту, да и, честно сказать, дозвониться до моего отца было той ещё морокой, это если он вам нужен, но вот если, не дай бог, ему понадобитесь вы сами. Личной персоной. Будьте уверены, что он вас достанет с того света. Так и сейчас, смирившись с неизбежностью и оглянувшись, Райка достала из бюстгальтера пачку тоненьких сигарет и тоже затянулась, окончательно разрушая моё представление о непогрешимости… Ну да, ну да, не дай вам бог, если законы о нравственности и морали начнут создавать бывшие шлюхи и шулера, а проверять их соблюдение бывшие мародёры. — Ты мне вот что скажи, Зимина. — Она прищурилась и оглядела меня с ног до головы цепким змеиным взглядом. — После школы во ВГИК? Щуку? Или более стандартно: МГИМО, МГУ? У тебя же преференции, как у медалистки и одной из лучших, кто сдал ЕГЭ на 398 баллов. Я так и не поняла, зачем тебе четыре экзамена, да ещё и с профильной математикой?
— Потому что. — буркнула я.
Хрен её поймёшь, на кой ляд ей эта инфа. Мне было жизненно важно, чтобы отец не знал до последнего, куда я поступлю, иначе шиш мне, а не вуз мечты. Потому что моё поступление туда просто перечёркивало все его планы относительно меня. А мне ещё нужно было сдать нормативы по физической подготовке, психологическое и психофизиологическое тестирование, собеседование, медицинское освидетельствование и под конец ещё и полиграф.
А чтобы потом красиво уйти от отцовского цунами, решила сразу подавать на общагу, хотя, судя по всему, первый год там вообще все на казарменном положении, что мне только на руку.
— Зима, ну так как? — крикнул Тишман, уже садясь в тачку и напяливая солнцезащитные очки. — Погнали с этого болота, я раскачаю для тебя звёзды!
— Да пошёл ты! — крикнула я, складывая кисть в фак, для большей точности направления его эротического путешествия.
— Ну смотри, не пожалей! — заржал он. — Вечером увидимся.
Вечером. Нет, чтобы, как у всех, отгулять этот долбаный выпускной, как и положено, с четырёх до двух, ага, хер там! Родительский комитет енотов-толстосумов решил, что их чадушки уже все большие, ну так и да, больше чем половина класса уже отметили своё восемнадцатилетие. И вот, мотивируясь этим, было решено снять пафосный рестик на Тверской, потом пароход, как положено, где на первой палубе, так сказать, для родаков золотой молодёжи, получившей свои билеты в жизнь, был даже приглашён мужской и женский стриптиз, а на второй уже отрывались мы до обеда следующего дня. Алкоголь, отдельные каюты и прочие атрибуты полного отрыва в мире богатых и знаменитых.
Я вообще до последнего не собиралась идти на эту ярмарку тщеславия, но Верещагина Танька, вечная заводила всего класса, оторва и просто классная тёлка, тупо взяла меня на слабо. Облокотившись спиной о перила, запрокинула голову и хмыкнула. Ну вот как была дурой, так ей и осталась. Для того чтобы заставить меня сделать что угодно, хоть по Красной площади голышом проскакать на одной ножке, достаточно было просто сказать волшебную фразу: «Зима, слабо?». И всё… Все кнехты на хрен, и яхта «Зима» уносилась в открытое море, даже не думая о последствиях.
Вот как сейчас. Когда оно мне ну вот ни в одном месте не надо, а придётся. Вздохнув ещё раз, глянула на экран айфона. Ещё два часа до долбаного парохода, а значит, хватит времени заскочить домой и переодеться. Благо хоть в Рублёво нестись не нужно. Мать оставила мне квартиру на Большой Никитской в самом центре, и я там жила с шестнадцати лет, после первого крупного скандала с отцом. Собрала свои вещи и свалила туда. Конечно, я зависела от него финансово, но хотя бы жила теперь отдельно.
Зарулив на парковку, щелкнула сигналкой. Старенькая, ещё мамина «Ауди» мигнула фарами. Сев за руль, выдохнула и, опустив козырёк, взглянула на себя в зеркало.
— Полный треш. — буркнув себе под нос, вытянула из причёски все шпильки и невидимки и тряхнула копной волос. — Класс… — Блаженно улыбнувшись, провернула ключ и, выжав газ, вырулила с парковки.
Танька начала долбиться уже через полчаса.
— Зима, какого хера? — орала она в трубку, пытаясь перекричать фоновые басы. — Ты что, свалила? Нет. Ты на полном серьёзе? Мы же договаривались?
— Тата, ты платье моё видела и каблуки? Я тебе что, самоубийца рассекать в этом по палубе, и, в конце концов, ты помнишь наш спор? — хмыкнула я, бросая взгляд в боковое зеркало, включая поворотник и въезжая в подземный паркинг.
— Ну? — рявкнула она.
— Жопой гвозди гну! — не осталась я в долгу. — Я чем стрелять буду? Мне хотя бы пневмат надо взять.
— Ой, бля... - заныла она. — Я и забыла уже...
Нет, вот она серьёзно? То есть я сейчас, по своей глупости и этой принципиальности, доставшейся мне от мамы, сама себе накинула на шею петлю? Трындец!
— Отлично, я тогда разворачиваюсь и еду обратно. — процедила я, надеясь ещё сорваться с крючка.
— Вот уж хрен тебе, золотая рыбка, давай, как и договаривались, десять выстрелов в десятку. — заржала Верещага.
Да твою-то мать! Мысленно взвыв, нажала отбой и вышла из машины, хлопнув дверью. Меня от злости просто коротило. На кой чёрт я тогда выглушила столько пива? Совсем башка ушла в блокиратор мысли, и вот, расхлёбывай Стэфка последствия своей дури. Как всегда говорит отец: дороже всего нам обходятся две вещи: наша глупость и понты. По ходу у меня было и то и другое. Если о том, что я собиралась сделать, пронюхает хоть кто-нибудь, накроется медным тазом всё, а главное, поступление.
— Чёрт! — застонала я, опираясь на горячую бочину тачки и доставая сигареты, затягиваясь, пуская в потолок кольца сизого дыма. — Ну вот какого хрена!
Мне оставалось надеяться только на то, что стрельбу можно будет устроить в каюте, а грохот музыки заглушит звуки выстрела. Понятно, что ствол — пневматическая игрушка, но при моём везении дело можно будет выкрутить так, что всё равно мало не покажется.
Постояв ещё пару минут, закрыв глаза, мысленно посылая всех и вся к чёрту, оттолкнулась от седана и вошла в лифт, нажимая кнопку последнего этажа, рассчитывая на то, что у меня хватит времени заползти ещё в душ, чтобы смыть с себя хотя бы первую половину этого безумного дня.
Открыв дверь, вошла в прихожку и остановилась. В квартире кто-то был. Я чувствовала запах дорогой туалетной воды, чувствовала напряжение в воздухе, и мне это ни капельки не нравилось. Протянув руку, вытянула из кармана пневматический ствол, сделанный на заказ, ничем не отличающийся от макарыча. И осторожно скинув туфли, на цыпочках, прижимаясь к стене, пошла в комнату. Щелчок зажигалки и запах дыма, который поплыл в воздухе.
— Ты опоздала, Стэф. — низкий баритон, в котором, как всегда, металл, власть и право вершить судьбы любого, кто встанет на пути.
— Да чтоб тебя.
Закусив до боли верхнюю губу, осторожно положила пневмат на консоль и вошла в комнату, ни черта хорошего от этой встречи не ожидая.
Глава 3
— Как ты вошёл? — буркнула я, пересекая комнату, в которой стоял полумрак, подходя к окну и распахивая тяжёлые портьеры.
Сноп солнечного света прорезал сумрак. В ярком луче танцевала пыль, но мне было глубоко на это посрать. Я никого не приглашала, а в моей жизни пыль занимала не самое почётное место, и борьба с ней никогда не фигурировала в списке моих дел не то что на день, а даже не неделю.
— Ты думаешь, что если ушла, то я теперь не контролирую твою жизнь? — эта уверенность в когда-то таком любимом голосе сейчас заставила меня скривиться.
— И как? — закатила глаза. — Получается?
— Вполне. — сухо и безапелляционно. — Тебе исполнилось восемнадцать, Стэф.
— Интересная новость. — усмехнувшись, открыла настежь окно и, развернувшись к нему спиной, упёрлась руками в подоконник.
Окинув взглядом сидящего в кресле мужчину, в очередной раз попыталась найти ответ на вопрос, который мучал меня последние года три, так это точно. Почему наши отношения пошли по одному месту, и не просто пошли, а с каждым годом становились всё хуже и хуже.