В плохих парней не влюбляются (СИ)

Как бежала по лестничным пролетам, забивая на лифт, даже и не помнила уже. Запыхалась страшно! И в квартиру ввалилась, на последнем издыхании — шутки ли на своих двоих на тринадцатый этаж.
А там уж крадучись, чтобы не разбудить маму, в ванную.
И вот где был настоящий шок!
— Мать моя женщина, — прижала я руки к щекам и скривилась. Меня снова затрясло. И слезинка от острого чувства обиды и несправедливости на весь этот жестокий мир все же скатилась по щеке.
  
А за ней и вторая.
Вот что они со мной сделали…
Волосы всклокочены. Тушь потекла. Губа разбита. По всему лицу частички от грязного и вонючего мешка. И всего только для того, чтобы повеселить своего Царя.
Но я в ответ на все эти горести лишь скрестила пальцы и подмигнула своему отражению. А там уж прошептала, молясь, чтобы небо меня услышало:
— Надеюсь, что я этому Царю до конца его дней буду в кошмарах сниться…
***
И да, это наш Царь)
Пысы: книга в данный момент находится в редактуре и школьный сеттинг меняется на первый курс института, если вы видите по тексту расхождения, значит, автор еще не добралась до этой главы.
  
Глава 2 — А царь-то, ненастоящий!
 
Марьяна
Из моего окна виднелся Битцевский лесопарк.
Еще два дня назад я бежала по нему, не задумываясь о том, что уже сегодня буду бояться снова окунуться в это, казалось бы, привычное занятие. Храбрилась. Вчера даже оделась соответствующим образом, пытаясь быть сильной, но из дома так и не вышла.
Струсила.
Впервые за семь лет.
Все потому, что расслабилась. В себя поверила. А еще потому, что против лома нет приема. Именно его ко мне и применили.
Вечер субботы. Осенние сумерки.
Тело мерно и довольно гудело от нагрузки. За спиной остались два часа наедине с собой, а ноги "съели" почти двадцать километров. Но мне нравилось. Я обожала бегать, слушать, как стучит в груди мое сердце, как овевает воздух раскрасневшиеся щеки и как кипит в венах кровь от адреналина.
Но выходе из парка перешла на шаг и чуть замешкалась, пытаясь проверить потайной кармашек на легинсах, где обычно прятала ключ от дома. Улыбнулась, когда поняла, что он на месте. А затем вздрогнула, когда ко мне обратился незнакомый парень.
Я думала, что это просто прохожий, который заблудился в безразмерном лесу.
— Простите, девушка, а вы мне не подскажете?
— Да? — кивнула я и подступила ближе.
— Мне нужно выйти к Соловьиному проезду.
— А так это вам на другую сторону парка надо, — и я рукой указала в нужном направлении.
— Блин…, — замялся парнишка и закрутил головой, — а если выйти здесь и на метро? Я просто не местный…
— Будет гораздо дольше.
— Может, проводите? А то я опять заплутаю, — сделал он ко мне резкий шаг ближе, но я лишь легко от него отступила, отрицательно качая головой.
— Не получится.
— Но я все же настаиваю, — белозубая улыбка сверкнула на лице, наполовину скрытым от меня надвинутым на глаза капюшоном и обступившей нас темноты, рассеиваемой лишь тусклым светом мигающего фонаря.
— Простите, но мне пора…, — легко пожала я плечами, не чувствуя никакой для себя опасности.
И уже сделала было решительный шаг в сторону, как в этот самый момент на мою голову опустился мешок, а руки, пользуясь секундой шока, связали за спиной. Сбили с ног и быстро куда-то потащили, зажимая через ткань мне рот и нос, чтобы я не привлекала к себе излишнего внимания нечаянных прохожих.
Это было позавчера…
А сегодня я коснулась кончиками пальцев ранки на нижней губе, выхватывая приступ фантомной боли и резкий удар обиды в солнечное сплетение, заставивший меня задохнуться и до предела стиснуть зубы.
Сволочи…
— Дочь, ты готова? Водитель приедет уже через пять минут, — заглянула в мою комнату мама и ласково улыбнулась.
— Да, готова, — кивнула я и подхватила со стула свой почти пустой рюкзак.
В институте, в отличие от школы, не нужно было таскать с собой целую гору увесистых учебников. Здесь достаточно было взять в библиотеке методичку или нужное пособие. А еще, прямо как в кино, у каждого студента был свой шкафчик, в котором можно было хранить необходимую канцелярию и сменку для физкультуры.
— Отлично выглядишь, кстати, — подмигнула мне родительница.
— Как всегда, — пожала я плечами.
— И губа почти зажила, да? Вот же! Как же ты так упала? — я подошла ближе, и мама тепло меня обняла, а затем потрепала по макушке и заговорщически прошептала. — Марьяш, установку помнишь, да?
— Так точно, капитан! — залихватски отдала я ей под козырек, а затем четко отрапортовала. — Есть, никого не бить на новом месте учебы! Так точно, никого не притеснять! Вести себя тише воды, ниже травы!
— Вот и здорово! Вот и славно! — радостно похлопала в ладоши женщина, даже не подозревая, что мой мир был намного более суров и жесток, чем она это себе представляла.
Еще со второго класса мне приходилось выкручиваться и нагло врать, чтобы скрыть от мамы настоящую причину того, почему меня вдруг начали травить в школе. Начиналось все банально и вроде бы даже безобидно, но детская жестокость — это бомба замедленно действия.
Моя рванула тогда, когда я впервые заплакала перед клумбой голодных до отрицательных эмоций "цветов жизни".
И все — чеку сорвало. Меня пинали все кому не лень. Тыркали. Буцкали. Унижали. Мелочно гадили. А я даже пожаловаться никому не могла, потому что, черт возьми, боялась. И не за себя.
За единственного человека, который был дорог.
Так все и продолжалось до тех пор, пока я не научилась давать сдачи. Сильно. Жестко. И била. Била! Снова и снова. Точно так же равнодушно и от души, как когда-то били и меня.
Я как-то очень быстро поняла, что агрессора можно заткнуть лишь ответной агрессией. Расквашенным в хлам носом. Или вывернутой до предела рукой. Так, чтобы еще долго на уроках сидеть и с довольными прищуром смотреть на то, как твой обидчик потирает травмированную конечность.
И нет, я не превратилась в садиста. Но, так уж вышло, что как раз только таких и боятся. А вот добрых и милых девочек — нет.
Конечно, от подобного разворота на сто восемьдесят градусов мама недолго оставалась в восторге. И вскоре начала плакать. Меняла школы. Трижды. Но лишь еще больше усугубляла дело. Потому что на старом месте у меня уже была соответствующая репутация и никто не обманывался моим хрупким фасадом.
А вот на новом начинался очередной круг ада. И погнали…
Мать начала водить меня по психологам. Напрасно. Бездарный слив денег, сил и времени в унитаз. Ведь я бы и под дулом пистолета не призналась, что дело не во мне. А в ней…
Вот и в институте все повторилось, как под копирку.
— Ах, Марьяш, что я спросить-то у тебя хотела…, — уже на выходе тормознула меня родительница, заискивающе улыбаясь.
— Да?
— У тебя мальчик появился, верно? — выдохнула она и закусила нижнюю губу.
— С чего ты взяла? — вытянулась я по стойке смирно и недоуменно нахмурилась.
— Ну, я просто нашла в кладовке мужскую кожаную куртку, пахнущую так, будто бы ее носил какой-то красивый парнишка с лучезарной улыбкой. Или что-то типа того…
Черт!
— Ах, это, пф-ф-ф…, — закатила я глаза и отмахнулась, но критически затроила, понимая, что не рассчитывала на такое скорое разоблачение.
Когда я позавчера приехала домой, то мама еще была на работе и не заметила того, что ее дочь вовремя не вернулась с пробежки. А потом все гнала гадкие мысли прочь. И вот зря, как оказалось. А теперь, что говорить и не знала.
  
— Чья она, Марьяша?
Царская вещица. Вот только Царь не настоящий!
— Мам, я вечером тебе все объясню, ладно? А то опоздаю.
— Договорились…
— И ничего себе не придумывай лишнего, ок? Это просто куртка. И она ничего не значит.