В плохих парней не влюбляются (СИ)

— Так точно, кэп, — рассмеялась мама, а я подмигнула ей и наконец-то закрыла дверь.
А дальше поторопилась скорее выбраться из подъезда и юркнуть в кожаный салон автомобиля, что уже терпеливо дожидался меня под окнами. И в путь.
Пятьдесят минут по таймингу.
И вот уже мы притормозили аккурат напротив величественного здания одного из самого престижного вуза столицы, но выйти я не поторопилась. Наоборот, лишь сильнее вжалась в обивку сидения и чуть втянула голову в плечи.
  
И все потому, что аккурат напротив меня стоял ОН.
В компании своей свиты…
Засада!
Марьяна
— Приехали, — настойчиво ворвался в мой мир голос водителя, а я закатила глаза.
Спасибо, кэп! От души! Такое добро! Что бы я без тебя делала, а? Наверное, так бы до пенсии и сидела в этой дорогой гробовозке, покрываясь тленом и не ведая, что мы наконец-то достигли пункта назначения.
— Сейчас, — буркнула я, — только шнурки завяжу.
У меня их не было, конечно же, но зачем водителю об этом знать, верно? Я просто решила еще чуток посидеть, душевные силы аккумулировать перед встречей с неизбежным. А затем с высоко поднятой головой пойти на пары, да так, чтобы никто не усомнился, что мне все нипочем.
Скрывать не стану — было страшно.
Тело потряхивало от передозировки адреналином.
Потому что, как бы я ни была научена горьким опытом, привыкнуть к травле было невозможно. А то, что она продолжится и в стенах института, сомневаться не приходилось.
Но когда спустя пару минут я все же покинула салон автомобиля и двинула в сторону парадного входа, то стайка мелких небожителей уже была увлечена рассматриванием в телефоне какого-то занимательного видео.
Хохотали все дружно и весело. Кто-то даже, как гиена глумливо повизгивал.
Царь улыбался, медленно водя туда-сюда кончиком языка по белоснежному оскалу.
А затем вдруг, будто бы почувствовав мой пренебрежительный взгляд, поднял глаза. Я же в последний момент успела отвернуться и ускориться, торопясь пройти мимо мажористых шакалов с минимальными для себя потерями.
И справилась с этим на пятерку, тут же забывая про рассадник "золотой" молодежи, что остался за спиной. Перепрыгивая через ступеньку, взлетела на крыльцо. А там уж целенаправленно двинула в гардеробную.
И почти тут же замерла, видя, как, возомнившие себя голубых кровей, обижают простых смертных. Ни за что. Просто так. Потому что могут и потому что только так они, по всей видимости, способны были почувствовать себя хоть кем-то более значимым, чем шлепок коровьего дерьма на асфальте.
— Застегни! Живо! — выставила чуть вперед свою стройную ногу, обутую в лаковую туфлю, знакомая мне девчонка. Она училась в параллельной группе, передвигалась по институту исключительно "свиньей", окруженная свитой прихлебательниц.
Объективно красивая, вопросов нет — глазищи, губищи, деньжищи. Темно-каштановые густые и блестящие волосы до талии. Фигуристая. Высокая. Не каланча, а в самый раз. И держалась, как царица египетская: спина прямая, поднятый до небес подборок и неторопливые движения с отчетливым заносчивым флером. Короче, обертка — что надо. Но внутри конфета давно уже была поедена червями.
Я не помнила, как ее звали. Да и слава богу! К чему мне такая бесполезная для жизни информация?
— Ты меня не слышала, что ли? — рявкнула нетерпеливо девчонка и зло пнула ту, что сидела перед ней на лавке, словно забитый, скукоженный воробышек. Глазки смиренно потупила и ручонки худенькие протянула, чтобы сделать так, как ей велели.
Вот же гадство!
— Прости, Лола, я сейчас, — застегнула замочек на туфле своего агрессора и голову покорно склонила, ожидая дальнейших приказов.
М-да…
Мы вроде бы растем. Школы сменяются институтами, а вот контингент радует меня все тот же. Как говорится, те же яйца, только в профиль. Аж тошно…
— Молодец, возьми с полки пирожок, — довольно улыбнулась королевишна, а затем подняла руку и пощелкала пальцами, давая понять, чтобы ее фрейлины, виляя хвостом от призрачного счастья, побежали вслед за своей путеводной звездой.
Проплыла мимо меня, облив равнодушным взглядом, как ведром прокисших помоев, и скрылась, веря в то, что мир вращается вокруг ее венценосной персоны. А меня бомбануло.
Подошла к той, что до сих пор затравленно жалась на лавке и задала конкретный вопрос в лоб:
— Ну и чего ты тут раскорячилась?
— А какой у меня есть выбор? — пробурчала одногруппница, поднимая на меня глаза, полные тотальной беспомощности.
— В задницу их послать, нет? — развела я руками.
— Мне тогда эти девочки вообще жизни не дадут.
— А-а, — потянула я, — вот это, по-твоему, жизнь, да, Юль? И по выходным вы вместе устраиваете пижамные вечеринки, объедаясь мороженым?
— Марьяна, ты с этими девочками не училась, а я да. И я вот, что тебе скажу: Лоле Толмачевой лучше не переходить дорогу. Ее папа — один из главных спонсоров предуниверсария*, который мы вместе закончили. Она стала лидером мнений и тут. Если она захочет, то ты моргнуть не успеешь, как тебя вышвырнут отсюда вверх тормашками, словно мешок с мусором. И это в лучшем случае.
— А в худшем?
— Превратят твою жизнь в ад.
— Это просто злые подростки, Юля. Все равно, что животные. Пни посильнее в ответ — и они отстанут, — пожала я плечами, хотя сама уже понимала, что глубоко заблуждаюсь.
Злые подростки не воруют на глазах у праздных зевак людей. Не везут их в роскошные загородные дома. Не заставляют делать разные мерзкие вещи, безбоязненно снимая все "подвиги" на камеру. И они не откупаются от своей жертвы сотнями тысяч рублей, на бегу снятыми в первом попавшемся банкомате.
Это сволочи, которые не знают, что значит слово "нельзя".
Это — звери.
— Не отстанут, Марьяна, — подтвердила мои мысли одногруппница. — Они кормятся нашими страхами. Мне проще оставить их голодными и молча терпеть временные трудности. А теперь пошли на занятие, скоро звонок прозвенит.
Девушка подхватила свой рюкзак с пола и, не дожидаясь меня, побрела в нужную аудиторию.
А я внутри прямо бурлила. Я ведь не была тупой антилопой, жующей травку и радующейся тому, что сегодня львы меня не сожрали. Я понимала, что все уродливые тайны моей семьи уже вырвались на свободу и скоро они, словно лесной пожар, распространятся повсюду.
А дальше я стану аутом. Неизбежно!
И мне снова придется пройти весь этот путь от начала и до самого конца. В одиночку.
А пока мне оставалось лишь сидеть и ждать, когда же мне снова прилетит по шапке. То, что это случится, я даже не сомневалась. Я видела, как многозначительно, насмешливо и со злобным прищуром глядели на меня одногруппники, которые были мной опознаны на той самой вечеринке. Еще несколько дней назад они с пеной у рта и наперебой звали меня на свидание.
А теперь, словно стервятники, выжидали.
И помощи мне было ждать неоткуда. Отец — табуированная тема. Я сама — шестерка против этих козырных тузов. Я целая и невредимая. И, по существу, предъявить мне им нечего. Да и правильно сказал их грозный предводитель: мне никто не поверит.
Но я все равно ждала пинка судьбы. Как всегда подлого. Исподтишка. Она ведь иначе не умеет.
И, кажется, дождалась.
Все началось на большой перемене, на которой я, как обычно, сидела в компании все той же Юльки, что в миру звали Рюмкой за ее лилипутские размеры и ее брата Юрика, что учился на втором курсе и откликался исключительно на кличку Сифон.
Я была полностью сосредоточена на еде. Ребята же вовсю между собой переговаривались:
— Царь все-таки вышел на учебу.
  
— Ага…
— Слушай, мне кажется, или он в нашу сторону все косится?
— Не кажется. Он Марьяну палит.
— Серьезно?
— Блин, да…
— Прямо в цвет. Смотри!
— Ну, все понятно…
А я не дослушала все эти причитания с придыханием вокруг первого парня на деревне. Извинилась, сославшись на какую-то ерунду, и сделала из столовой ноги. Смысл сидеть? Все равно кусок в горло не лезет.