В плохих парней не влюбляются (СИ)

Крепко!
А потом, как гром среди ясного неба, раздался тошнотворный и злорадный голос Бени:
— О, Царь, ты поймал эту дрянь…
Да, блин!
Марьяна
Я дернулась с силой и попыталась снова дать деру, но тут же осеклась и едва ли опять не упала.
Жесткие, неумолимые пальцы впились в мое запястье, заставляя замереть на месте и с опаской поднять глаза на того, кого Беня назвал Царем.
  
Что ж…
Понятно.
— Это что тут такое у меня по дому бегает? — кивнул он на меня так, будто бы я была мерзопакостной блохой, посмевшей прыгать перед его монаршим носом.
— Это тебе подарок, — осклабился Бенедиктов, смерив меня липким, похабным взглядом, — на день рождения.
— В натуре? — хохотнул он и снова на меня посмотрел так, словно бы я была грязью под его ногтями. — Вот спасибо, друг. Куда орать от счастья? Только вопрос: на кой мне это пугало упало?
— Ну…, — почесал затылок Беня и нахмурился, — мы ее, когда везли сюда, малость потрепали. Согласен.
— Вам пятиминуток, что ли, не хватает?
— Эта особенная, Царь! Ты просто еще не знаешь, кто она…
— Ей хоть восемнадцать-то есть? — перебил он своего друга и снова облил меня отборной брезгливостью с ног до головы.
Козел!
— А не пофиг ли? — передернул безразлично плечами Бенедиктов.
— Артем, не беси меня!
— Да она конченая, Царь! Потопчем ее, баблом заткнем и спишем. Ты чего? Весело же будет!
— Отдача замучает топтать…, — огрызнулась я и еще раз решилась рвануть прочь, но опять осталась ни с чем.
Этот громила держал меня крепко. Высокий. Плечистый. На голове короткий ежик темных волос. Но лица разглядеть в полумраке коридора я не могла. Только видела, как неприязненно кривятся его пухлые губы, когда этот парень глядел на меня.
— Короче, ты здесь по своей воле? — рявкнул он, дернув меня за руку и впиваясь в меня своими злыми глазищами.
Карие. Почти черные.
— Нет! — прошипела я.
— Беня, я тебя урою, — прорычал парень.
— Да че ты паникуешь! Ты вообще знаешь, чья она дочь? Тебя доставит, отвечаю!
— Все! Хлебало завали. И топай отсюда, — отмахнулся тот.
— Царь, да ты послушай! — подступился к нему Бенедиктов.
— Да мне насрать.
Он произнес эти слова тихо. Но так угрожающе, что даже мне стало не по себе. Пробрало, обсыпав мурашками, холодными и колючими, от макушки и до самых пят.
Вот и Бенедиктов возражать не стал. Лишь поглядел на меня, как на кусок собачьих экскрементов, усмехнулся и развернулся, вразвалочку и не спеша уходя прочь.
А мы остались стоять на месте.
Я и тот, кто по-прежнему жестко держал меня за руку, обжигая своим горячими пальцами и подавляющей энергетикой бурлящего недовольства.
— Зовут как? — не глядя на меня, задал он вопрос.
А я даже ответить не успела. Потому что мой новый знакомый скривился и махнул в воздухе свободной ладонью.
— А вообще, какая мне разница. Поехали…
И потопал куда-то по коридорам, таща меня на буксире, словно я была козой на веревочке. Пока мы не добрались до входных дверей. Именно там меня на пару мгновений отпустили, но предостерегли от излишних телодвижений:
— Не дергайся и не беси меня.
Я закатила глаза, но ничего на это показное величие отвечать не собиралась. Сразу видно, что этому огрызку светского общества с людьми нормально коммуницировать мешает золотая ложка в заднице, с которой он у мамы с папой уродился.
Придурок!
— Верхняя одежда есть? — спросил парень.
— Нет, — качнула я головой отрицательно.
— Обувь где?
— Потеряла, пока меня в машину заталкивали.
— Размер какой?
— Тридцать шесть.
— Вот…, — вытащил он из недр шкафа белые кеды.
Они оказались на два размера мне велики, но я не планировала возражать. Обулась и приготовилась к тому, что будет дальше.
— И вот…, — поджал он губы, снимая с вешалки кожаную куртку и кидая ее мне.
Я и тут не стала артачиться, корча из себя истеричную дурочку. Сразу же накинула ее плечи, утопая в тепле и запахе другого человека, издевательски пахнущим вечным пряным летом, а еще лавандой и ванилью.
— Пошли, — на ходу натягивая на себя черное худи, дал знак мне следовать за собой.
Не оглядываясь. Точно зная, что у меня нет другого выбора, кроме как делать так, как он скажет. И это бесило. Адски!
Спустя минуту мы уже были в крытом гараже. Здесь ярко вспыхнул свет неоновых ламп, и я наконец-то в полной мере смогла рассмотреть того, кто вызвался мне помочь.
Царь?
Ну, такое…
Я уже видела его несколько раз, но только на фото. Девчонки на потоке только о нем и болтали запоем, в ожидании, когда же он наконец-то появится на парах. Мол, звезда предуниверсария, а теперь и гордость института будет. Умный. Спортивный. Богатый. Непростой…
Резкие черты лица. Острые скулы. Брови густые, темные. Прямой нос. Квадратный подбородок с небольшой ямочкой. Идеально чистая кожа, несвойственная такому молодому парню. Сам крепкий. Очень. Тугой, высокий, но талия узкая.
И сам весь — гордость во плоти. Осанка. Выправка. Стать. Движения уверенные.
— Насмотрелась? — снова не поднимая на меня глаз, спросил он, но я не стушевалась.
Понятно, что этому персонажу с молоком матери вложили знание, будто бы он пуп земли.
Ну так — пупик.
— А есть на что? — дернула я плечом.
И вот тут он поднял на меня свои глаза. Нет, черными они не были. Скорее шоколадные с небольшим вкраплением оливковой зелени.
— Прыгай в тачку и держи рот в закрытом состоянии.
Прыгнула. Пристегнулась. А общаться с этой мажористой отрыжкой природы у меня и подавно желания не было.
Дальше же тот самый Царь, про которого я так много слышала, но прежде вживую никогда не видела, сел за руль и завел двигатель. Спустя пару секунд ворота перед нами отъехали вверх, и мы вырулили на темную, освещаемую лишь тусклым светом фонарей улицу.
И погнали вперед.
А у меня как раз в это самое время пришел откат.
Адреналин перегорел в крови, и тело мелко заколошматило. Зуб на зуб не попадал, а я сама начала скатываться в тихую истерику человека, которого пытались сломать.
— Чего ты трясешься, как Каштанка? Нужна ты тут кому-то больно…
Скрипнул он пальцами, стискивая оплетку руля.
— Ни рожи, ни кожи…
— Наши восторги насчет друг друга полностью взаимны, — буркнула я. — И чтобы не травмировать твою нежную детскую психику, дальше я могу сама добраться. Останови машину!
— Пиликалку свою прикрой.
И мы снова замолчали, пока не достигли города. А там уж, сразу же после стелы, парень тормознул у круглосуточного супермаркета. Вышел, не сказав ни слова мне, и потопал внутрь, оставляя меня лишь гадать, что будет дальше.
И я бы дала деру, клянусь, да только машину он целенаправленно запер.
А когда я уж было начала паниковать, парень вернулся. С пухлым пакетом в руке.
Вновь сел за руль. Крутанулся ко мне и спросил:
— Адрес?
Озвучила.
И снова погнали, пока ровно через тридцать минут не оказались у моей многоэтажки.
Именно там парень протянул мне тот самый пакет и коротко отрезал, смотря на меня максимально недобрыми глазами:
— Тут много. Хватит, чтобы стереть из твоей милой головки столь досадный инцидент. Врубишь дуру, и мы все дружно поведаем фараонам, что ты сама к нам приехала. Как думаешь, кому они поверят? Нам или тебе? Кивни, если мыслительный процесс тебе не чужд.
Кивнула.
Но только, чтобы поскорее избавиться от этой расчудесной царской компании.
— Молодец. Пятерка тебе. А теперь бодро шурши отсюда, — и указал мне на дверь.
Отвернулся и нетерпеливо вздохнул, давая мне понять, что более тратить свое драгоценное время на меня не собирается. Ну и я как бы против ни была. Взяла всученный мне конверт с бабками, чтобы в случае чего было доказательство, что от меня откупались.
  
Затем вышла из тачки. Со всей дури хлопнула дверью.
И пулей кинулась домой.