Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

Как только оценщик скрылся на лестничной клетке, я вытащил из кармана недавно сброшенный до заводских настроек телефон и набрал сообщение Когану. Текст был коротким:
«Оценка готова. Вся квартира — 6 млн. Треть при идеальных условиях — 2 млн. Рыночная цена конфликтной доли — 1,7 млн. Покупатель предлагает 1,9 млн».
Ответ от Когана прилетел через тридцать секунд:
«Сообщение получил. Теперь найди людей, которые с ними согласятся».
  
Я убрал телефон в карман и повернулся к Сергею. Тот стоял, вцепившись пальцами в дверной косяк.
— Нам нужно будет с вами поговорить, — сказал я. — Но… разговор будет не из лёгких и не сейчас.
— Когда?
— Могу вечером, — ответил я. — Или…
— У меня сегодня короткая смена, — сухо произнёс Сергей. — Мне на завод через полчаса. Дома буду в четыре.
— Хорошо, — протянул я. — И…
— Но я не понимаю, о чём мне с вами разговаривать, — перебил меня он. — Я не буду отдавать квартиру. Ясно⁈
«Боевой настрой, но он меня не так понял.»
— Сергей Васильевич, не переживайте, я не собираюсь обсуждать с вами, кому достанется квартира. Для нас важно знать, кто будет открывать дверь вашим ключом завтра вечером.
Я развернулся и вышел, оставив его наедине с собственными мыслями. Я сказал это мягко, но мои слова заставят его задуматься.
Выйдя на улицу, я невольно поёжился, потому что моросил мелкий дождь. Я поднял воротник дешёвой дерматиновой куртки и быстрым шагом направился обратно в офис. До встречи с Сергеем, получается, у меня было пять часов, и перед этим мне предстояло решить ещё одну задачу: понять, готов ли он расстаться с деньгами ради сохранения своего дома.
В офис я вернулся к полудню. В приёмной стоял аромат разогретой еды: Тамара Петровна, сбросившая свою вечную маску мученицы, объявила обеденный перерыв. Она сидела за своим столом и доставала из эмалированной кастрюли домашний борщ.
Марина Викторовна, та самая коллега, которая отказалась от дела братьев, расположилась у окна с пластиковым контейнером, в котором лежала гречка с курицей. Денис, мой недоброжелатель, разворачивал фольгу с сосисками в тесте, купленными в ближайшем ларьке. Запах дешёвого теста мешался с дорогим парфюмом Марины и острым запахом горчицы из контейнера Тамары Петровны.
Я подошёл к своему столу. В ящике лежало единственное, что у меня было из еды, — зелёное яблоко, подаренное утром соседкой Катей и уже надкушенное.
Эх… мой бывший завтрак в ресторане на Патриарших стоил больше, чем весь сегодняшний обед этого офиса, но сейчас это яблоко казалось мне вполне подходящей заменой полноценного приёма пищи. Я взял его, протёр о рукав рубашки и откусил. Хруст разрезал офисный гул.
Марина Викторовна подняла голову от контейнера и посмотрела в мою сторону.
— Говорят, ты взял дело братьев Селезнёвых? — спросила она спокойным тоном.
— Коган поручил, — ответил я, продолжая жевать яблоко. — А вы от него отказались. Позвольте поинтересоваться, почему?
Денис фыркнул, откусив сосиску.
— Марина Викторовна не справилась, — Денис откусил сосиску и стряхнул крошки на стол. — А наш великий стажёр сейчас за обедом семью спасёт. Лёха, предложи им решить спор в «Танках», они там быстро договорятся, кто на ком поедет.
Я даже не повернул голову в его сторону. Моё внимание было сосредоточено на Марине. Она была опытным юристом, и если она слила дело, на то были веские профессиональные причины.
— Денис, помолчи, — одёрнула его Марина, а затем обратилась ко мне: — Причина не в сложности закона, Алексей. Причина в самих клиентах: Сергей и Андрей два года искали не решение проблемы, а юриста, который официально признает второго брата негодяем. Каждые переговоры они используют как трибуну для новой атаки друг на друга… и если посадить их за один стол, они через пять минут начнут делить не квартиру, а покойную мать. Кто за ней ухаживал, кто украл её пенсию, кто не пришёл на похороны.
— Понимаю, — кивнул я. — Вы можете мне что-то посоветовать?
— Могу. Не нужно сажать их рядом друг с другом, пока каждый из них по отдельности не назовёт, что он готов потерять. — Марина набрала на вилку гречки. — Иначе любая встреча превратится в базар.
— Спасибо за совет, — улыбнулся я. — Но я подготовлюсь.
— Ты уже ездил на квартиру?
— Да, для оценки. — Я закрыл глаза и начал вспоминать план. — Сегодня я вернусь туда и поговорю с Сергеем, когда он вернётся с работы… — я сделал ещё одну паузу. — Хочу знать, как именно он живёт, и узнать его реальные финансы.
Марина одобрительно качнула головой.
— Это правильный подход. Только не дави на него! Он… мнительный. Любой намёк на мировое воспримет как предательство.
— Я не предлагаю мировое соглашение, — возразил я. — Я предложу ему сделку.
Денис снова подал голос, на этот раз с откровенным сарказмом:
— Сделку! Смирнов открыл адвокатское бюро в Бутово. Ты хоть понимаешь, что Андрей завтра утром продаёт долю, и ты ничего не сделаешь? У тебя нет рычагов.
Я доел яблоко и выбросил огрызок в корзину под столом.
— Семья подождёт, — произнёс я, глядя на Дениса. — А вот завтрашнее утро ждать не будет. Поэтому, если позволите, я продолжу работать.
Денис что-то пробурчал себе под нос и отвернулся к монитору. Марина Викторовна улыбнулась мне одними уголками глаз и вернулась к своему обеду. Я заработал первый профессиональный контакт в этом коллективе.
Открыв ноутбук, я начал выстраивать схему.
Оценщик дал мне реальную цифру — 1,7 миллиона. Покупатель предлагал 1,9. Разница в двести тысяч — это плата за скорость и отсутствие эмоций. Чтобы перебить это предложение, мне нужно предложить Андрею больше денег, но растянуть выплаты во времени, а Сергею — дать гарантию, что брат не сядет ему на шею. Но для этого требовались цифры, которые не найти в базах данных.
Завод «Калибр» находился в получасе езды на автобусе от офиса. К проходной я подошёл ровно в шестнадцать ноль-ноль. Из ворот хлынул поток рабочих в синих спецовках. Я стоял, прижимая к груди папку, и высматривал среди них Сергея.
Он вышел последним, сутулясь под тяжестью прожитого дня. Увидев меня, он замедлил шаг, но не остановился.
— Поговорим здесь, — сказал он, указывая на пустующую скамейку у забора. — Домой идти не хочу. Там… нехорошо пахнет.
Мы сели. Я не стал раскладывать документы, не стал открывать блокнот. Вместо этого я посмотрел ему в лицо и задал вопрос, который должен был сместить его фокус с денег на реальность.
— Ну и о чём говорить будем? — не выдержал тот. — Если вы про Андрея, то я…
— Сергей, — я перебил его. — Давайте представим такую картину…
— Как вас там… — Он сделал такое выражение лица, словно я был пятном на его белой рубашке. В общем, будто я его раздражал. — Я не собираюсь играть с вами в воображалки, во все эти психологические игры. Надоело!
— И всё же, — я настаивал на своём. — Давайте представим завтрашний вечер. — Я понимал, что сейчас — раздражаю его. Но мне нужно было договорить, чтобы он имел представление о том, что ждёт его в будущем. Возможно, он и так это знал, но когда об этом говорили постоянно, оно… так скажем, сильно давило на нервы. — Пускай это будет часов шесть-семь вечера. Вы сидите, отдыхаете после тяжелого рабочего дня, возможно, ужинаете, и тут раздаётся звонок в дверь. Вы, разумеется, открываете и видите, что на вашем пороге стоит незнакомый мужчина. Назовём его условно Николаем Петровичем.
— И?
— Он молча кивает вам и проходит в коридор. Снимает обувь, переобувается в тапки и идёт на кухню, открывает холодильник.
Я понимал, что в данный момент испытывал Сергей. Повернулся к нему, посмотрел на его пальцы, впившиеся в колени, и продолжил:
  
— Вы не покупаете у своего родного брата долю в квартире, — продолжил я, не повышая голоса. — Вы покупаете право закрывать дверь своего дома и не думать, кто откроет её вторым ключом. Кто этот человек? Какого он характера? Кого он приведёт с собой? Будет ли он курить на балконе или бросит окурок на пол? Платит ли он за коммуналку вовремя или вам придётся покрывать его долги, чтобы не отключили свет?