Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

Самым странным было поведение начальника. Он явно нервничал — левое веко дёргалось раз за разом. И опять же: я понятия не имел почему.
— Э-э-э, Смирнов, — тихо произнёс он, наклоняясь к моему уху. — На отмену выходим, это ясно. Но временный порядок тоже заявляем сегодня? Опека не возражает, соглашение работает…
«Проверяет, не забыл ли я второй вопрос».
— Да. Сначала добиваемся отмены заочного решения, затем просим придать соглашению обязательную силу до нового рассмотрения.
  
— Э-э-э, верно, — кивнул Коган. — Главное — не смешать вопросы и не дать Вере Алексеевне увести суд в спор по существу.
Тут из-за поворота коридора появилась Галя. Она шла быстро, почти срываясь на бег. Лицо белое как мел, руки нервно теребят ремень сумки. Подойдя к нам, она выпалила, едва переводя дыхание:
— Алексей Дмитриевич, мне Ирина копию прислала! Это то самое обращение Веры Алексеевны. Она действительно требует не учитывать нынешние слова Сергея!
Я посмотрел на неё и понял: она в панике. Матушка Сергея щедро плеснула масла в огонь и сумела запугать Галину. А паника — плохой советчик. В таком состоянии клиентка могла наделать глупостей.
— Галина Ивановна, пожалуйста, успокойтесь, — ровным тоном произнёс я. — Вы же меня слышите, да? — она кивнула. — Тогда…
— Я этого Сергея, — злобно пробормотала женщина. — За грудки бы и… да за такое… да его можно прав лишить! Да мы это дело… Маша будет…
— Так, стоп. Отставить эмоции, — оборвал её я. — Слушайте меня внимательно. Да, Сергей отсутствовал год, да, он не вмешивался. Но я отказываюсь использовать это как оружие, чтобы лишить его родительских прав окончательно.
— Но он же… — начала было Галя, на её глаза навернулись слёзы.
«Ну вот зачем она сейчас делает ровно то, чего от неё ждёт свекровь? Стоит Гале сорваться в зале — и перед судьёй окажется уже не мать, защищающая ребёнка, а скандальная бывшая жена».
— Хотите помочь Вере Алексеевне? — спросил я.
Галя даже плакать перестала.
— Чего?
— Войдите в зал и с порога потребуйте лишить Сергея прав. Расскажите, какой он мерзавец. Желательно погромче. Его мать только этого и добивается: чтобы вы сами показали судье женщину, которая готова вычеркнуть отца из жизни ребёнка.
— Я не это хотела сказать…
— Тогда говорим только то, что можем подтвердить бумагами. — Я раскрыл папку. — Повестки ушли не в ту квартиру. Вот регистрация. Маша живёт с вами, ходит в садик, на работе вас характеризуют нормально. А вот акт Натальи Петровны: угрозы ребёнку нет.
— Точно так и написано?
— Чёрным по белому.
Коган поправил очки. Веко у него дёрнулось ещё раз и наконец успокоилось.
— Э-э-э, Галина, сейчас главное не победить Сергея, — проговорил он. — Сейчас нужно отменить то решение. Остальное потом.
— В общем, так, — сказал я. — Вера Алексеевна начнёт кричать — смотрите не на неё, а на судью. Спросили — ответили. Не спросили — молчите. Даже если очень хочется сказать правду всему залу сразу.
— Постараюсь.
— Не постарайтесь. Сделайте.
Галя вытерла лицо, поправила ремень сумки и наконец отпустила его. До этого так и держала обеими руками.
Из двери выглянула секретарь:
— Соколова Галина Ивановна? Заходите.
В зале судья уже листала дело. Я узнал её сразу: та же уставшая женщина лет пятидесяти пяти. Она тоже меня узнала, судя по короткому взгляду, но виду не подала.
Прокурор раскладывал листы по краю стола. Сергей забился на скамью у стены. Наталья Петровна из опеки положила папку на колени. И только Вера Алексеевна устраивалась основательно: придвинула стул, расправила распечатки, сняла очки, снова надела. Будто это её кабинет, а мы пришли на приём.
Судья закончила с явкой и подняла первый лист.
— Не будем смешивать всё сразу. Сначала срок. Когда Соколова получила решение?
Я встал, но судья тут же добавила:
— Коротко, представитель. Дату.
— В субботу. Копию принесли сотрудники опеки. В понедельник, в первый рабочий день, мы уже подали заявление.
— То есть вы считаете, что срок не пропущен?
— Да. Ходатайство о восстановлении приложили на случай, если суд посчитает иначе.
Я передал секретарю копию регистрации Гали и почтовые документы. Судья положила листы рядом и сразу заметила цифры.
— Здесь квартира сорок восемь, — сказала она.
— Галина Ивановна живёт и зарегистрирована там семь лет. А всю судебную корреспонденцию отправляли в восемьдесят четвёртую. Поэтому о заседании она не знала и возражений представить не могла.
Судья посмотрела поверх очков на Галю:
— Решение до субботы видели?
— Нет, — ответила Галя. Голос у неё дрогнул, но дальше она сказала ровнее: — Ни решения, ни повесток. Впервые бумагу увидела, когда пришла опека.
— Истец по первоначальному делу, ваша позиция? — судья посмотрела на прокурора.
Тот поднялся.
— При предъявлении иска прокуратура исходила из материалов опеки и сведений о надлежащем извещении ответчицы. Несовпадение номера квартиры требует проверки. Вместе с тем в суд поступило письменное обращение гражданки Веры Алексеевны Соколовой: она утверждает, что дата заседания передавалась ответчице через родственников. Просим приобщить обращение, исследовать приложенные снимки переписки и выслушать пояснения гражданки Соколовой, а затем решить вопрос по усмотрению суда.
— Гражданка Соколова, поясните, — разрешила судья.
Вера Алексеевна вскочила, едва не опрокинув стул.
— Ваша честь, эта женщина годами скрывала ребёнка от законного отца! Мой сын не мог увидеть дочь, а теперь этот адвокатишка заставил его отказаться от своих прав!
— Сергей Васильевич не отказывался от прав, — остановила её судья. — Отвечайте о переписке.
Вера Алексеевна выложила несколько распечаток.
— Я передала дату через родственников! Вот доказательства!
Судья просмотрела листы и кивнула секретарю передать их мне. На снимках был диалог Веры Алексеевны с неустановленным абонентом. Единственная относящаяся к делу фраза звучала так: «Передай Гале, суд в четверг». Ни номера адресата, ни подтверждения, что сообщение дошло до Гали, ни ответа самой Гали на распечатках не было.
— Эти снимки не подтверждают судебного извещения, — сказал я. — Не установлено, кому принадлежит номер, получил ли этот человек сообщение и передал ли его доверительнице. Более того, частная просьба что-то кому-то передать не заменяет повестку, направленную судом по правильному адресу.
— Я всё передала! — выкрикнула Вера Алексеевна.
— Я делаю вам замечание, — холодно произнесла судья. — Ещё одно нарушение порядка — и вы покинете зал.
Прокурор снова поднялся:
— Снимки надлежащего извещения не подтверждают, — закончил прокурор. — Заявление подано в первый рабочий день после получения копии. Против отмены не возражаем. Обстоятельства по существу нужно рассматривать заново, с участием опеки.
Он сел, а я передал ещё три документа: акт обследования, характеристику Гали из магазина и сведения из садика.
— Это к словам о ребёнке без ухода, — пояснил я. — Опека видела квартиру сама. Работодатель и садик тоже отвечали не со слов Галины Ивановны.
Судья раскрыла акт.
— Наталья Петровна, вы выезжали?
— Да.
— Непосредственную угрозу обнаружили?
— Нет. В квартире чисто, продукты есть, Маша ухожена и регулярно ходит в садик.
— А с отцом что предлагаете?
— Не передавать ребёнка резко. Контакт восстанавливать постепенно, при психологе. Родители уже подписали временный порядок, копия приложена.
Судья сделала пометку и повернулась к Сергею:
— Сергей Васильевич, встаньте. Вы сейчас требуете немедленно передать вам дочь?
  
Сергей поднялся не сразу. Сначала потёр ладони о джинсы, потом встал.
— Нет, — сказал он. — То есть дочь мне нужна. Я хочу её видеть. Но тащить Машу к себе через пристава не буду. Мы уже договорились о встречах.
— Вас заставили отказаться от немедленной передачи?