Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

Вот эти вот пять фактов, которые я складывал в уме, категорически мне не нравились! Точнее, не сами факты, а общая картинка. И самое противное — эта картинка строилась на той информации, которую я не мог проверить. Вообще никак, потому что полномочий и связей Громова у меня не было.
У меня были только слова Бирюковых да собственная память.
Я пил мерзкий чай и думал.
В баре было шумно, хоть людей было немного. Трое байкеров у бильярдного стола, которые играли в «восьмёрку» и спорили о правилах. Двое мужчин у дальнего столика, которые молча пили пиво и смотрели хоккей по телевизору на стене. И бармен — уставший от жизни мужик лет сорока, который протирал стаканы и откровенно зевал. Но было и яркое пятно, которое я заметил только что.
  
Вера Левина.
Какого чёрта юристка её уровня, ворочающая десятками миллионов, забыла воскресным вечером в дешёвом бутовском баре, в двух остановках от конторы Когана?
Она сидела за столиком у окна с бокалом белого вина. В этом месте она выглядела как шёлковый платок на ржавом гвозде: приталенный костюм, очки в золотой оправе, часы «Картье» — и совершенно чужое для неё окружение.
На столе стояла одна бутылка, опустевшая примерно наполовину, и два использованных бокала. Значит, сначала Вера была не одна. Сумочки рядом не было — только телефон и связка ключей.
Бармен заметил мой взгляд и негромко пояснил:
— Она с мужиком пришла. Разговаривали тихо, но зло. Он полчаса назад ушёл, а дама осталась.
Значит, не случайно забрела. Была встреча, после которой Левина решила не возвращаться в привычный мир. Она уже заметно опьянела, но пока держалась так, как держатся люди, привыкшие контролировать всё — включая собственные срывы.
В какой-то момент к ней подошёл один из байкеров. Крупный мужик с бородой и татуировкой в виде черепа на предплечье. Он наклонился к ней и что-то сказал. Она посмотрела на него поверх бокала, и я прочитал по её губам:
— Не мой уровень, малыш.
Байкер засмеялся, что-то ответил, но она просто отвернула голову. Байкеру же не понравился отказ, он положил руку на спинку её стула и что-то пробормотал с улыбкой на лице.
Вера повернулась и произнесла что-то, от чего байкер отдёрнул руку, но не ушёл! Он стоял и смотрел на неё, и по его лицу было видно — ему это нравилось, причём не она, а сама ситуация. Красивая богатая женщина, одна, в баре, пьяная. Для него это был вызов.
Второй байкер подошёл и встал рядом с первым. Они переговаривались, посмеивались. Левина делала вид, что не замечает их. Но я видел, как она напряглась, как сжала пальцы на ножке бокала.
Потом к ней подошёл третий. И тут память Смирнова услужливо подкинула мне досье на этого типа.
Это был Боря Туда-Сюда — местный рецидивист, получивший кличку за несколько ходок.
Когда он проходил мимо стойки, бармен окликнул его:
— Борь, сестра твоя два раза звонила. Мать в больнице, просила срочно набрать.
— Потом, — отмахнулся Борис и направился к Левиной.
Он подошёл, встал над ней и сказал что-то, получил ответ и рассмеялся. А вот после сделал то, что мне не понравилось, да и Левиной тоже. Борис наклонился, взял её за подбородок и приподнял её лицо к своему.
Она отдёрнула голову, Туда-Сюда рыкнул:
— Сучка!
И схватил её за руку. Тут уже и я встал и направился к ним, хаотично соображая, что я могу противопоставить трём мужикам. И я подошёл вовремя!
Я вклинился между ними прежде, чем свободная рука Бориса успела разогнаться, и двумя руками перехватил его предплечье. Он дёрнул — меня протащило на полшага. Ещё рывок, и я бы уже ничего не удержал.
— Отпусти её, — сказал я.
— Ты чё, пацан? — Борис навис надо мной. — Какого хрена лезешь?
В кармане его куртки завибрировал телефон. На экране крупными буквами высветилось: «ЛЕНКА».
— Сестра звонит, — тихо произнёс я, чтобы не устраивать ему публичную проповедь. — Мать в больнице. Возьми трубку.
— Не твоё дело.
Телефон умолк и почти сразу зазвонил снова.
— Если это реанимация и ты сейчас опоздаешь, — продолжил я, — потом уже никого не ударишь так, чтобы это исправить.
Борис посмотрел на экран. Злость никуда не исчезла, но в ней появился страх. Он оттолкнул мою руку, отпустил Веру и ответил на вызов.
— Да?.. Чего?.. В какую больницу?
Слушая сестру, он побледнел. Схватил куртку со стула и направился к выходу. У двери обернулся на меня:
— Мы ещё поговорим, юрист.
И вышел. Не раскаялся и не стал лучше — просто впервые за вечер испугался чего-то сильнее, чем потерять лицо перед приятелями.
Вера сидела, прижимая запястье к груди, и смотрела на меня. В её лице было не удивление, а скорее замешательство.
— Садитесь, — она кивнула на стул напротив.
Я сел. Бармен принёс мне новый чай, который я не заказывал. Видимо, по знаку Левиной. Вера смотрела на меня поверх бокала, и её взгляд стал мягче, но это была мягкость пьяного человека, а не трезвого.
— Вы, — она запнулась. — Вы же были в четверг в суде. Смирнов, верно?
— Верно.
— И прежде чем спросите: я встречалась здесь с человеком по другому делу. Место выбрал он. Разговор оказался хуже, чем я ожидала. Больше я ничего не скажу.
— Я и не спрашивал.
— Но собирались, — усмехнулась Вера. — Вы хорошо выступили. Я не ожидала. У вас… есть навыки.
— Спасибо.
— Но вы не из тех, кто обычно работает в той конторке. Вы не… — она пошевелила пальцами в воздухе, подбирая слово, — не такого уровня.
— Не буду спорить, — ответил я. — Уровень у меня повыше, но я работаю, и это пока никак не изменить.
Она усмехнулась и потом наклонилась вперёд, пытаясь сфокусировать свой взгляд:
— Смирнов, а почему вы работаете там? А? Да ещё и стажёром… ставка-то явно небольшая? — я лишь кивнул. — Вы на том слушании держались так, как будто вы провели не одну сотню… дел! Выиграли даже… а я вижу таких людей! Но вы… откуда у вас такая уверенность?
— Я много читал, — ответил я. — И много работал.
— Много читал, — она хмыкнула. — Все так говорят.
Вера потянулась к бокалу, но я отодвинул его.
— Вам хватит. Назовите адрес, я вызову такси.
— Домой нельзя, — произнесла она, глядя в стол. — Сегодня я ушла от мужа. Возвращаться не буду.
Вот теперь многое стало понятнее.
— Тогда гостиница.
— Без паспорта меня не заселят. Сумка с документами и картами осталась дома. Телефон почти сел.
— Помощник? Подруга? Кто-нибудь, кому можно позвонить?
— Помощник работает на банк и доложит о моём состоянии раньше, чем довезёт. А подруг, которым я готова показаться такой, у меня нет.
— Скорая?
— Я пьяна, а не умираю, — отрезала она и вполне осмысленно назвала сегодняшнюю дату.
Я посмотрел на бармена. Тот пожал плечами: оставить Левину здесь означало снова отдать её тем же людям. Денег на гостиницу у меня не было, документов у неё — тоже. Домой она ехать отказывалась.
— Хорошо, — сказал я. — Пойдёте ко мне. Переночуете на диване. Бармен слышит, куда и почему мы уходим, а камера над стойкой всё записывает.
— Предусмотрительный, — пробормотала Вера.
Я допил чай и поднялся. Она встала сама, но сразу ухватилась за спинку стула. До моей квартиры мы добирались около получаса: Вера шла, опираясь на мою руку, а дважды мы останавливались, чтобы она пришла в себя. Тащить её на себе я бы всё равно не смог.
  
На лестницу она поднялась самостоятельно. Я впустил её в квартиру, и Вера на миг собралась: осмотрела коридор, сняла туфли и направилась в комнату. Села на диван, откинулась на спинку и закрыла глаза.
Я дал ей воды, поставил рядом таз на случай тошноты и уложил на бок. Только убедившись, что она нормально дышит и отвечает на вопросы, накрыл одеялом. Через несколько минут Вера уснула.