Яйца всмятку (СИ)

Она кусает губу в нерешимости:
— Можно вам кое-что рассказать?
Я хмурюсь. Неужели? Только не это! Пускай что угодно, но только не это… Сейчас она скажет, что они с Андрюхой решили расстаться. Что им надоело быть вместе. Да что же это такое, а? Чем же мы прогневили судьбу, что она вот так с нами?
— Только вы никому, ладно? — тянет Ксюха.
— Ну, хорошо, — испуганно шепчу я в ответ.
  
— Я вам первой хотела. Своим не сказала пока, — продолжает она. А у меня сердце бьётся так гулко, что всё тело дрожит. Может быть, я ещё успею её образумить? Уговорить подумать? Повременить с расставанием…
— Я никому, Ксюша, что ты? Если это секрет, то я его сберегу, обещаю, — я готова поклясться, лишь бы только скорее услышать жестокую правду. А точнее… не слышать её!
— Я беременна, — роняет Ксюша и опускает глаза.
У меня из груди вырывается вздох. Ксюша, почувствовав это, берёт меня за руку:
— Только, тёть Оль, никому, хорошо? Я даже своим не сказала ещё. Вот вам первой! Просто… хотели сначала с Андреем заявление в ЗАГС отнести. Вы же знаете, папу моего? Он иначе прогонит…
Я ощущаю слёзы в глазах.
— А он? — киваю на дверь, где в гостиной сидит наш Андрей, — Он уже знает?
Ксюша смущённо кивает:
— Ага. У меня обычно всё ровненько с циклом. А тут задержка. Ну, я сразу сделала тест. Всего ничего пока сроку, но Андрей сразу сказал мне, что будем жениться. Говорит, что у ребёнка должна быть семья.
— Семья, — повторяю и… плачу.
— Тёть Оль, вы чего? Вы расстроились, да? — понимает по-своему моё настроение Ксюша, — Вы меня осуждаете, да? Думаете, я нарочно это всё?
— Глупая, — беру её руки в свои, — Глупая ты девочка. Моя милая, моя хорошая! Да как же я могу тебя осуждать, когда тут такое? Я рада! Так рада!
Ксюшка тоже плачет. И мы обнимаемся. Я вдруг ощущаю, что у меня теперь трое детей. А скоро родится внучок, или внученька.
Катька заходит на кухню, когда мы рыдаем взахлёб.
— Мам, Ксюш, вы чего? — смотрит испуганно, — Умер кто?
Я перевожу взгляд на Ксюшу. Вопрошаю глазами: «Можно?». Она решается:
— Наоборот! — говорит, — Скоро родится.
Катька вся в непонятках, как она сама любит говорить:
— Это как?
— Ну, — раскрываю объятия для дочери, — Скоро ты станешь тётей.
У Катюхи аж челюсть отвисла:
— Вы чё? Вы серьёзно? Ксюшец! Ты беременна, что ли?
Ксюшка сквозь слёзы кивает:
— Ага!
— Офигеть! — комментирует Катька. И теперь уже, позабыв на мгновение о своей личной драме, позволяет себя приобнять.
Андрюха заходит на кухню, когда мы втроём обнимаемся, плачем и одновременно шутим о будущей свадьбе.
— Ооо, я пошёл! — восклицает, увидев.
Но Катька хватает его за рукав:
— Ты — какашка! А, ну, стой!
— Иди сюда, папочка, — раскрываю объятия для сына. Моей любви сегодня хватит на всех.
Через десять минут все сидим за столом. Мы вместе с Ксюшей накрыли. Котлетки, пюре и салатик. Достала вино, принесённое сыном по случаю. Он тут же сгонял в магазин.
Катюха подставляет свой стакан под вино.
— Тебе сок! — командую я.
— Ма! Ну, чуть-чуть! Ну, повод такой! — обижается дочка.
— Обойдёшься! — хватает её за нос старший брат.
Ксюша тоже пьёт сок. А мы с Андрюшкой — винишко. Ох, ради такого случая я даже готова немного напиться. Что так на меня не похоже! Но как же я рада. Хоть что-то хорошее в жизни.
— Может быть, Дженнифер? — предлагает Катюха очередной вариант имени. Андрей обещал ей, что если родится девочка, то она может выбрать, как её назвать. Правда, при условии, что и ему, и Ксюшке понравится имя.
— Ага, — отвечаю я, — Дженнифер Сорокина! Ну, просто чудесно звучит.
Мы смеёмся. А Катька хмурится и принимается дальше искать.
— Ма, — начинает Андрюха, — Я тут подумал. А может быть, мне фамилию поменять? Ну, до свадьбы. На твою, к примеру. А что? Андрей Мужицкий — неплохо звучит.
Тут вступает невестка:
— Ничего себе! Я вообще-то согласия не давала. Ксения Сорокина — это еще, куда ни шло. Но Ксения Мужицкая — это вообще не вариант.
Тут она осекается, поняв, что ступила на шаткую почву.
— Ой, извините, тёть Оль, не хотела обидеть.
— Да, ну! Не обидела вовсе, — бросаю я легкомысленно, отпив ещё глоточек вина, — Представь, я эту фамилию носила столько лет. Сама мечтала избавиться. А теперь вот опять скоро стану… Мужицкой.
Беседа смолкает на этой неправильной ноте. Но радость привносит Катюха:
— А может, Беата?
— Хм, — размышляю я вслух, — Беата Сорокина. Или всё же Мужицкая?
И смотрю на Андрюху. Он усмехается:
— Не знаю. Подумаю ещё.
— Ты подумай, подумай, — поддакивает Ксюша, — А то ведь я могу ещё и не согласиться.
— Ты уже согласилась, — обнимает её за плечи Андрей.
— Официально, нет, — прекословит Ксения.
Мы с Катюхой переглядываемся. И по глазам своей дочери вижу, о чём она думает. О том, что наденет на свадьбу! О чём же ещё?
  
Глава 35
 
Валера
Полина недолго обижалась на меня. Я это понял уже на следующий день своей смены, когда она в перерыв стала домогаться меня в кабинете. Наведался к главному. Попросил заменить медсестру. Якобы в том есть производственная необходимость! Тот, естественно, хмыкнул, так как знал, в чём настоящая причина. «Перетасовал кадры», и мне досталась Ириша, чьи пышные формы не вводят меня в искушение.
Вот тут Полинка обиделась сильно! И пару дней игнорировала меня. Пока я не выдумал причину, куда более вескую. Сказав, что попросту не могу находиться с ней в одном кабинете, так как «сгораю от страсти». И это пагубным образом влияет на мою производительность. Такую причину Полина простила и приняла к сведению. И уже тем же вечером у нас был секс.
К слову, замок я заменил. Как именно Лиля попала в квартиру, не знаю. Открыла ключом, видимо? А слепок ключа, как я понимаю теперь, могла сделать, пока я общался с Агатой. Это в её духе — манипулировать дочерью, строить козни, интриги у меня за спиной. И как я вообще мог жить с этой стервой? Дочку жалко! Вот думаю, может быть, предложить ей пожить у меня?
Сейчас сижу в столовой. На обед всегда беру суп и второе. Так как дома питаюсь чем зря, хоть на работе поем по-человечески. Котов, мой друг и коллега, худеет. У него как раз другая система питания. Дома жена его кормит вкуснятиной, готовит отменно! А на работе он предпочитает питаться исключительно гречкой, с одной ложкой подливы. Ибо две ложки — это уже перебор.
— Полинка вне конкуренции, я и не спорю, — зачерпнув ложку каши, он отправляет её в рот, — Вот только, ты сам посуди...
Он знает всё о нашем служебном романе. И не он один, естественно! Хотя... Мне, признаться, всё равно. Моя репутация, как было сказано в фильме, настолько идеальна, что пришла пора её хотя бы чуть-чуть запятнать.
— Это ж сколько подводных камней? — заключает Котов, прожевав наконец, свой «деликатес».
— Например? — уточняю, расчленив котлету.
— Ну, — загибает он пальцы, — Во-первых, аппетиты! Я имею ввиду, сексуальные. Ты, конечно, кремень, я не сомневаюсь в тебе. Но мы с тобой, не молодеем — это факт. А ей, в её возрасте, нужно часто, помногу и, главное, страстно. Ты это сможешь ей обеспечить? Без допинга.
Я усмехаюсь. Оставляю этот вопрос без ответа. Без допинга. Не знаю! Откуда мне знать? Время придёт, и узнаю. Может, смогу? А, может, сдуюсь.
— Что дальше? — призываю его продолжать.
— А дальше, — вещает мой друг-семьянин, — Ей захочется большего. Ребёночка. Уж поверь мне, ещё годик-другой и захочется. Она спросит: «А кто я тебе?», «А куда движутся наши отношения?». А ты её замуж возьмёшь? Ты захочешь ребёнка ещё одного? Пелёнок, ночных бдений, капризов, расходов опять же?
  
Мой вздох ещё более глубокий, повествует о том, что я отрицаю подобный сюжет. На словах отрицаю, а внутренне знаю — он прав. И тут будет два варианта — либо взять на себя обязательства и окунуться в семейную жизнь. Либо порвать с Полинкой, как только эта идея забрезжит в её юной головке.