Ночная смена (ЛП)

— Не очень. — Скоро ему придётся найти работу, чтобы в ней потеряться, может, девушку. Скоро он станет нормальным. Если бы только это заклинание продлилось.
Официантка принесла нашу еду. Стейк в панировке и яйца с подливой из «Моллис» были такими же вкусными, как я помнила.
— Можно я тебе кое-что скажу? И ты не подумаешь, что я сумасшедший? — спросил он.
Что может быть безумнее смерти на вампирском суде?
  
— Конечно, Джейк, — сказала я с набитым ртом.
— Я думаю, — он огляделся, затем наклонился ближе, — я думаю, я часть какого-то эксперимента.
Я чуть не подавилась яйцами. С трудом проглотила кусок и сделала большой глоток чая.
— Правда?
Он изучил моё лицо.
— Ты думаешь, я сумасшедший.
Я не знала, что сказать, и решила подстраховаться:
— Ну, ты ведь принимал много наркотиков, Джейки.
— Серьёзно, Сестрёнка — мы с тобой оба знаем, что это странно, да? Я даже не могу напиться. — Он вздохнул, глядя в свой чистый кофе. — Даже не могу напиться.
— Может, это шанс начать заново? — предложила я. — Теперь, когда ты чист, можешь начать с чистого листа.
— Мне двадцать восемь, Сестрёнка.
— И что? Никогда не поздно начать заново. — Я старалась говорить так, будто действительно в это верю.
— Ты что, последнее время читаешь надписи на церковных вывесках?
Если бы читала, все они были бы апокалиптическими. Они были правы — конец был чертовски близок. Я покрутила кусок стейка в подливе на тарелке, чтобы выиграть время на размышления.
— Я просто хочу видеть тебя счастливым, Джейк.
— На наркотиках я был счастлив. У меня не было ни одной плохой минуты, пока я сидел на героине. Некоторые видят вещи, какую-то безумную чушь, разговаривают с Богом. На героине я был Богом. Это сложно переплюнуть.
— Хм, — я изучала его лицо: опущенные глаза, полные, но хмурые губы. Красивый, но глубоко несчастный. На мгновение я разозлилась — я купила ему этот второй шанс, возможно, ценой своей души, и ради чего? — но я никогда не могла долго злиться на Джейка. Он был моим братом.
— Кто, по-твоему, мог бы ставить на тебе эксперименты? — спросила я как можно нейтральнее.
— А тебе-то что? — сказал он и пожал плечами. Я подождала, пока официантка дольёт ему кофе, прежде чем цыкнуть на него.
— Я твоя сестра. Конечно, мне не всё равно.
Он посмотрел в чашку, прежде чем ответить:
— Не знаю кто. Но думаю, знаю где. Арсенал.
Это было название большого приюта для бездомных в центре города, где можно было получить тёплую постель и горячую еду, если отстоять очередь достаточно долго и держать голову опущенной. Там останавливался мистер Гейлман до того, как встретил Анну. Джейк продолжил:
— У них сменилось руководство, или опекуны, или кто там управляет этим местом. Раньше было по-простому, а теперь почти милитаризировано.
Я знала, что недавний экономический спад в округе повлиял на число бездомных в городе — я слышала, как жаловались медсестры из отделения неотложной помощи.
— Как они могли это сделать?
— Не знаю. Может, еда? И у них есть программа обмена игл — они могли бы заранее начинить их каким-нибудь налоксоном…
— Джейк, не будь идиотом, — я опустила вилку со стуком на тарелку. — Ради Бога, если тебе нужны чистые иглы, я сама их тебе достану, — услышала я себя. Джейк выглядел таким же удивлённым, как и я от своей вспыльчивости. Но даже когда я предлагала это сейчас — что произойдёт всего через два коротких дня? Я потянулась, схватила его кружку и сделала глоток кофе. Он обжёг нёбо и прожёг путь вниз.
— Сестрёнка…
В этот момент мне захотелось рассказать ему всё. Всё с самого начала. От развода наших родителей до первого раза, когда мама выгнала его из дома. Я могла простить ему травку, кислоту и экстази — подростки принимают это постоянно и с ними всё в порядке. Но с того самого момента, с самой первой минуты, когда я увидела след от иглы на его руке, я оказалась в ловушке, пытаясь спасти его от самого себя. И сейчас был просто ещё, ещё один чёртов раз.
Я встала, глаза жгло.
— Я сейчас вернусь.
Почти бегом я бросилась в туалет. Сжала кулаки, чтобы набраться сил. Я должна рассказать ему всё. Всё до последнего.
Но что потом? Если ничего не получится, я умру через два дня — и он останется с этим знанием? Навсегда?
Я сама это сделала. Не совсем по своей вине, чёрт возьми, но я сама это сделала. Я могла бы его игнорировать. Могла бы применить жёсткую любовь. Я умыла лицо, прежде чем посмотреть на себя в зеркало.
— Ты сделала это сама, Эди, — сказала я своему отражению. — Ты не можешь перекладывать это на него.
Он действительно заслуживал знать, что его вынужденная трезвость может с треском оборваться через два дня. Но только это. Не как и не почему. Но когда? Да.
Я решительно вернулась к наполовину съеденному завтраку — и обнаружила, что стол пуст.
«В следующий раз я заплачу», — написал Джейк своим аккуратным почерком на счёте, прямо под «Спасибо!» официантки с улыбающимся смайликом. Ключи от моей машины лежали, спутавшись, поверх сумки.
— Чёрт возьми, Джейк, — пробормотала я себе под нос и огляделась. Официантка выглядела встревоженной — похоже, она боялась, что мы сбежали, не заплатив, — и нервно улыбнулась, заметив, что я это увидела. Я достала наличные из кошелька и оставила ей щедрые чаевые.
В любом случае, с собой я их забрать не смогла бы.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
Я доехала до дома и припарковалась на своём месте. Посидела секунду, размышляя, могу ли оставить Джейку официальное письмо и полностью избежать конфронтации. «Последнее завещание и распоряжение Эди Спенс — брату она оставляет свой диван и небольшую коллекцию CD-дисков». Я закатила глаза, нашла ключ от дома на связке и пошла к двери.
Как только я вошла, CD-плеер начал тараторить на немецком. Он был не лучше Минни.
— Прости. Это мой брат, — попыталась я объяснить. — Знаю, он меня тоже бесит.
Индикатор плеера сменился с красного на зелёный, затем щелчок — и он замолчал: то ли в сердитом молчании, то ли от усталости.
Я едва успела снять обувь и повесить пальто, как услышала стук в дверь.
— Джейк! Я всё ещё на тебя злюсь! — объявила я, идя по короткому коридору. Подглядела в глазок и увидела Ти: его шрамы увеличились в сотни раз, словно складки на не заправленной кровати.
— Одну секунду, — крикнула я и сняла все засовы. — Привет. Заходи. — Я прижалась к стене, чтобы он мог пройти. Он прошёл, умудрившись полностью избежать прикосновения ко мне, что было довольно удивительно, учитывая ширину его плеч.
— Что случилось с твоим лицом? — Он повернулся ко мне в узком коридоре.
Я пренебрежительно махнула рукой:
— Пациент прошлой ночью. Не хочу об этом говорить.
Он пожал плечами, и я последовала за ним к дивану — единственной мебели, оставшейся в гостиной. Он подождал, пока я сяду, и сел на непомерно большом расстоянии от меня. Я посмотрела на него, потом на огромное пространство дивана между нами.
— Что я теперь сделала не так?
Он моргнул:
— Ты прямолинейна.
— У меня осталось два дня жизни.
Ти на мгновение опустил взгляд на свои колени.
— Я ходил на Семнадцатую… — начал он, и у меня в голове возникли видения знойных проституток. — А когда вернулся сюда, увидел, как какой-то мужчина входит в твой дом. — Он посмотрел на меня, и в его золотистых глазах явно читалась обида.
— Правда? — Я скрестила руки. — Не уверена, чего тебе должно быть больше стыдно — что ты немного следил за мной или что предположил, будто я встречаюсь со своим братом.
— Ооо… — Его плечи расслабились, и он покачал головой.
  
— Серьёзно, просто спрашивай меня о чём угодно. — Я подвинулась на диване ближе. — Даже если бы у меня не заканчивалось время, я не играю в игры. Никогда не играла и не буду. — «Если только это не мой брат-наркоман», — мысленно добавила я. — Как долго ты там был?
Он выдохнул: