Ночная смена (ЛП)

Я уловила параллель между мифическим искалеченным Веландом и квадриплегиком Шоном — просто это было немного мрачновато, вот и всё. Я посмотрела на Шона: зелёный индикатор плеера освещал его лицо. Может, на диске были просто очаровательные немецкие сказки для детей в больницах? Дети обожают, когда им угрожают печью за любовь к конфетам. Но если это давало ему утешение, кто я такая, чтобы задавать вопросы? После квартиры мистера Ноября я была готова верить в призраков. Я достала батарейки из кармана и вставила их обратно в плеер.
  
— Простите за это, дедушка.
* * *
Я провела ещё один чудесный час, пытаясь добраться до конца интернета под аккомпанемент немецкого языка, когда зазвонил телефон в той половине палаты, где находилась малышка. Я недоверчиво посмотрела на трубку — она зазвонила снова. Наверняка ошиблись номером. Конечно, звонок был не для восьмимесячного младенца. Я прошла через комнату и подняла трубку.
— Алло?
— Эди, это Джина.
— Ооо, так вы по мне соскучились? — поддразнила я.
— Эди, он вырвался.
— Кто вырвался?
— Дракон.
Я оглядела палату с её жизнерадостной розовой краской и мирно спящими пациентами. Здесь казалось так безопасно.
— Это какая-то шутка? Потому что я новенькая, я понимаю, но…
— Он сорвал намордник и проплавил дыру в задней стене.
В этот момент сработала пожарная сигнализация и замигали красные огни на потолке коридора, а медсестры приступили к действиям по пожарной безопасности. Я услышала и почувствовала глухой стук закрывающихся дверей.
Наверху раздался звук сирены и предупреждение:
— Пожар на седьмом этаже, здание М.
— Чёрт, — прошептала я.
— Думаю, трансформация обострила сифилис, — продолжила Джина. — Час назад он перестал реагировать на словесные команды. Если бы мне пришлось гадать — а помни, я никогда не была экспертом по рептилиям, — я бы сказала, что у него сифилитическое безумие. Я дала ему много транквилизаторов, когда он начал беспокоиться. Они должны его замедлить.
— Что-нибудь ещё? — Я спряталась от других медсестёр за ширмой, которая разделяла кровати.
— Он приближается к твоему отделению, — продолжила Джина. — Возможно, он просто хочет выбраться наружу и улететь, но я подумала, что ты должна знать. Тени уже занимаются этим, в любом случае.
— Поняла. Спасибо.
— Не за что. — Она помолчала, и мне показалось, что я услышала, как она сглотнула. — Удачи.
14 Игра слов «Смит» как самая популярная фамилия и она буквально переводится как кузнец
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Я закрыла двери в палате в соответствии с правилами пожарной безопасности. Большинство пожарных тревог были учебными. Но больничные протоколы не были рассчитаны на борьбу с драконами. Огнедышащими драконами. Огнедышащими безумными драконами.
И… сифилис? Серьезно? Как у Аль Капоне? Я металась по комнате. Конечно, все медсестры были обучены профилактике ЗППП. Но это не помешало мне два вечера назад заняться необдуманным и незащищенным сексом с британцем-незнакомцем. Черт.
Я перевела взгляд с Шона на малышку. Формально они оба были девственниками. И обоим для выживания нужен был кислород. Для таких случаев были передвижные баллоны. Я подошла к столу дежурного.
— Может, стоит перевести их в соседнюю комнату?
— Скорее всего, это просто горит попкорн в отделение терапии, холодно ответила она.
— Вы уверены?
Она выпрямилась, прежде чем ответить мне. Я понимала, что меня вот-вот отругают. Может, потом кто-нибудь из Бетти Буп предложит мне леденец.
— Просто оставайся на месте, пока всё не закончится.
Я вернулась, собираясь сделать вид, что ухаживаю за малышкой, и задернула шторы, чтобы дать себе время подумать. Куда мне идти? Что мне делать?
Конечно, Тени быстро со всем разберутся. Ведь так? Это, собственно, и было моей второй проблемой. Если дракон действительно сюда прилетит — или, судя по намекам Джины, пролетит прямо здесь — я не смогу отреагировать заранее. Если Тени приближаются и собираются всё исправить, они, возможно, не сотрут всем память о том, как та медсестра в панике облила себя и своих пациентов водой, прежде чем тащить их по коридору без кислорода. Если я сейчас запаникую из-за пустяков, я никогда больше не смогу работать в реанимации, да и вообще ни на одном этаже. Больничные сплетни распространяются быстрее, чем лекарства по капельнице. И вообще, куда можно спрятаться от дракона?
Внезапно меня напугала новая порция немецкого. Я оглянулась и увидела, что маленький индикатор на CD-плеере светится желтым. Я подошла к нему и заметила, что по мере моего приближения температура в комнате изменилась, стало теплее. Я отступила назад — стало прохладнее. К Шону? Теплее. Прямо-таки жарко. У нас здесь не было обогревателей, которые могли бы выйти из строя, и поблизости не было вентиляционных отверстий, из которых дул бы теплый воздух. Запах горящего пластика начал распространяться по комнате. Если бы дракон был просто на лестничной клетке, все было бы в порядке. Но если нет — я бросилась и задернула шторы с обоих сторон.
— У вас всё в порядке? — крикнула моя коллега сквозь дверь. Я почти ее не слышала.
— Все хорошо! — крикнула я в ответ. — Просто нужно его подмыть!
Насколько близко был дракон? Я налила воды в пластиковый тазик, а затем выплеснула её на пол. Вода разлилась повсюду — и в местах соединения металлического пола и у стены за кроватью Шона она с шипением превратилась в пар.
— Черт, — я наклонилась. — Шон. Проснись. Шон. — Я коснулась его плеча, потом понял свою ошибку и начал постукивать его по щеке. — Шон! — прошипела я, щипая изо всех сил.
— Что? — один его глаз приоткрылся.
— Мне нужно тебя переместить.
— Так перемещай уже, — сказал он, снова закрывая глаза
— Нет, не так. С кровати.
Теперь открылись оба глаза.
— Зачем?
— Я не могу это толком объяснить. Но нам с тобой и с малышкой… нам нужно перебраться вон в ту ванную.
На его лице отразилось замешательство.
— Это торнадо?
Это было правдоподобнее любой другой причины, что я могла придумать.
— Да, и оно приближается очень быстро.
Я схватила со стены детский мешок Амбу и, с трудом сглотнув, собрала его. В прошлый раз я делала это… но на этот раз все будет по-другому. Так и должно быть. Я поставила кровать на максимальную высоту и опустила боковой поручень.
— Оно не будет дышать за тебя, пока буду тебя перемещать, — сказала я, снимая вентиляционное отверстие с его трахеостомы и заменяя его мешком Амбу. — Поэтому сейчас я буду проводить тебе гипервентиляцию.
Его глаза были большими и испуганными. Немец повысил голос, когда температура поднялась, подбадривая меня к более быстрым действиям.
— Хорошо. На счёт три, поехали!
Я поставила мешок Амбу и откинулась назад.
Я обхватила его под мышками, упёрлась ногой в край кровати и с усилием потянула на себя. Шон почти не помогал — его тяжёлое тело скользило по простыням, словно мешок с картошкой. Когда он наконец съехал с матраса, ноги безвольно шлёпнулись на пол.
— Давай! — сказала я скорее себе, чем ему. Пошатываясь отступила назад, пока простыня полностью не соскользнула, а затем быстро направилась в ванную комнату, расположенную со стороны младенца, как можно дальше от стены, таща его за собой утиной походкой. Мои икры кричали от боли. Добравшись до ванной, я втащила его внутрь и оставила на полу, он тяжело дышал. Я сделала ему два глубоких вдоха, прежде чем затащить его внутрь, пока его ножки не оказались внутри, и я смогла закрыть дверь.
  
— Мне нужно идти за малышкой, хорошо? — сказала я ему.
— Я думал, ты шутишь, — прошептал он, прижимая руку к трахеостоме.
— Если бы.
Ещё два вдоха из мешка Амбу, и я вышла на улицу. За занавеской в углу Шона ярко светил красный свет CD-плеера. Я схватила малышку, выключила кислород и монитор, быстро отнесла её в ванную, закрыла и заперла за собой дверь. Мы ждали.