Ночная смена (ЛП)

— Чем занята?
— Графиком. — Она взмахнула стопкой розовых заявлений на отгул, и мой желудок снова сжался. То, что мой бейдж ещё не деактивировали, не означало, что его не заберут в ближайшее время.
— Я скоро возвращаюсь на смену? — спросила я, радуясь, что голос не дрогнул.
— Что, скучала по нам?
Румянец, который я отрицала перед Чарльзом, теперь проступил.
— Нет. Кот. Счета, — запнулась я.
  
— Угу, — она усмехнулась. — Ты на смене через две ночи. А потом я расписала тебя подряд на неделю, чтобы не приходилось тратить оплачиваемый отпуск на больничный.
Блестяще! Не то чтобы я когда-нибудь смогла позволить себе отпуск, но я получала определённое удовлетворение от того, что он у меня был.
— Спасибо, Джина, это здорово.
— Без проблем.
Послышалось шуршание, затем царапающий звук за стальной дверью палаты номер один.
— Кто в первой палате? — спросила я.
Джина указала на экран телевизора с закрытой камерой.
Я подняла взгляд и дважды моргнула. Не каждый день видишь то, чего никогда раньше не видел. Дневной персонал и вампиры — они выглядят как люди. И зомби высокого уровня (те, что созданы гаитянской магией, а не грязные киношные мертвецы), и большинство оборотней, которых я встречала во время их визитов, тоже выглядели как люди. Никто не приходил в облике волка, хотя иногда, оказавшись здесь, они в нём и оказывались. Все эти формы были мне знакомы: я видела их на улицах, в фильмах, в зоопарке или по каналу Discovery. Но то, что сейчас показывала камера, полностью выходило за рамки моего представления о возможном.
Дракон.
Он извивался в стальной палате, которая была ему мала на два размера, переплетая своё чешуйчатое тело. Глубокий изумрудно-зелёный, словно вырезанный из движущегося нефрита, без крыльев, но с четырьмя лапами, хвостом и мордой в наморднике.
— Сладкий Иисус Джонс13…
— Потрясающе, да? Они очень редкие, — Джина отложила таблицу. — Я видела такого всего дважды.
Мой рот всё ещё был открыт.
— Что… как?
— Оборотни могут принимать самые разные формы. Он, в человеческом облике, был в городе по делам. У него нет других членов клана поблизости для безопасного убежища — их чаще встречают в Европе и Азии. Он заметил проблемы со своими… частями, — она покрутила рукой над коленями, указывая на интимную зону, — поэтому и пришёл.
— Чем он болен?
— Сифилисом. Можешь в это поверить? Мы его лечим — огромные дозы пенициллина, и с ним всё будет в порядке. Но ты понимаешь, почему мы не хотим, чтобы он распространял болезнь по улицам?
Я фыркнула, вспоминая юность, потраченную на чтение фэнтези-романов:
— Да уж, только подумай о девственницах.
Джина строго посмотрела на меня.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. В человеческом облике он, вероятно, не смог бы никого зачать — драконы-оборотни довольно инбредны. Но он точно мог передать болезнь, и у него генетическая склонность к молодым особям. К тому же он очень харизматичен. Я с ним немного поговорила, пока его форма не проявилась. У него чудесный британский акцент.
Моё сердце пропустило удар.
— Правда?
— А что? — кивнув, спросила она.
Я покачала головой. Шансы того, что я недавно переспала с харизматичным драконом с ЗППП, только что выросли с абсолютного нуля до какой-то конечной величины. По сравнению с этим мой загадочный немецкий дедушка в педиатрии казался скучным.
Чарльз вышел из-за угла:
— Найти девственницу в этом городе, должно быть, чертовски сложно, независимо от харизмы.
Джина пожала плечами:
— Такое случается, знаешь ли.
— Чёрт, найти девственницу в этой больнице, должно быть, ещё сложнее, —
продолжил Чарльз. Я нервно рассмеялась.
— Пошел 76 год, как я здесь, — вставила Мясник из-за поворота.
Мы втроём переглянулись. Это он имел в виду момент, когда потерял девственность? Или последний раз, когда у неё был секс? Я содрогнулась. Есть вещи о старшей медсестре, которые лучше не знать.
После неловкой паузы Джина прочистила горло:
— В общем, идите, тут нечего смотреть. Мне нужно закончить расписание.
Я вернулась к посту и провела остаток перерыва за столом, поедая ужин там, где это не положено, и просматривая карты пациентов, которые могли достаться мне, если они останутся до моего возвращения.
12 Выражение «dust bunnies» — «пыльные зайчики», популярная идиома обозначающая домашний мусор или клочья пыли
13 Крайне удивленная форма «Боже мой!»
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Когда я вернулась в педиатрическое отделение, немецкий язык достиг лихорадочного накала.
— Это вы его включили? — спросила я медсестру в форме с «Хелло Китти», которая подменила меня.
Она приподняла бровь:
— Я думала, это вы поставили?
Я замахала руками. В Y4 был чёрт-возьми дракон — какая разница, что там с поломанным CD-плеером?
— Наверное, я сама его включила и забыла. Что-нибудь пропустили?
— Ничего особенного. Я записала показатели жизнедеятельности и следила за порядком, — она собирала вещи. — О, ещё сменила подгузник малышке. Вес — семьдесят пять граммов.
Победа! Осталось всего пять часов, чтобы избежать смены подгузников до конца ночи. Было трудно удержаться от того, чтобы не вскинуть кулак в знак триумфа.
— Огромное спасибо! — сказала я, а она помахала рукой через стеклянную дверь, уходя.
Я снова расположилась за столом: стетоскоп, карты, ручка и заметки — всё на своих местах, как я люблю. Затем обошла стол, чтобы посмотреть, где стоит CD-плеер. Выключила его, перевернула и вытащила четыре батарейки типа АА.
— Вот так, — сказала я и поставила его обратно.
Я успела сделать всего три шага, когда немецкий зазвучал снова. Я посмотрела на батарейки в руке, потом на CD-плеер. Индикатор «включено» светился вызывающе-зелёным.
— Да вы издеваетесь.
Единственной вещью на столе рядом с CD-плеером был телефон. И тут до меня дошло: что, чёрт возьми, он говорит?
Я подняла трубку и набрала номер горячей линии перевода в больнице. Услышала ночное сообщение и стала ждать оператора.
— Алло, мне нужен переводчик с немецкого, пожалуйста.
— Одну минуту!
Пока играла музыка ожидания, немецкий продолжался. Смогут ли они тоже это услышать? Это было не только у меня в голове — «Хелло Китти» это слышала, как и медсестра вечерней смены.
— Алло?
— Алло, у меня здесь пациент говорит по-немецки, и мне нужно перевести его вопросы. Могу я включить громкую связь?
— Конечно.
Голос переводчика в трубке звучал гораздо бодрее, чем я себя чувствовала. Может, у неё там, где она находится, был день. Я нажала кнопку громкой связи и положила гарнитуру.
Немецкий продолжался. Он повышался и понижался, сохраняя серьёзный тон, но теперь, когда я прислушалась, это звучало как библейская история — назидательно и полное скрытого смысла.
— Это какая-то шутка? — спросил переводчик. — Или проверка?
— Что он говорит? — настаивала я.
— Думаю, он рассказывает историю о Веланде Кузнеце.
— Правда? Что это за история?
— Вы зря тратите моё время…
— А кому ещё нужны переводчики с немецкого в такое время ночи?
— Я ещё говорю на тагалоге, — фыркнула она и повесила трубку.
Я посмотрела на маленький CD-плеер, который никак не сдавался. Ну-ну, Веланд Кузнец. По крайней мере, это уже что-то.
* * *
Я убедилась, что заполнила все записи, прежде чем пуститься в очередную бессмысленную погоню в сети. Устроившись за столом, я дважды проверила, что старшая медсестра точно меня не видит, и поискала информацию о мистере Смит14, Веланде.
  
Через не слишком надёжный брандмауэр я нашла несколько страниц. Это была старинная история, в основном мифы, о кузнеце, способном создавать великолепные украшения и оружие. Злой король захотел, чтобы Веланд работал только на него, поэтому захватил кузнеца в плен и подрезал ему сухожилия, чтобы тот не смог покинуть остров. В отместку Веланд убил сыновей короля, которые тайно приходили к нему за заказами, сделал из их черепов кубки, а из зубов — броши и отправил всё это обратно королю. В конце концов он сбежал из плена на крыльях, которые выковал сам.