Ночная смена (ЛП)

Здесь, дома, без лекарств и отвлекающих факторов, было трудно забыть, что я совершила как минимум три глупых и потенциально ужасных поступка: случайно убила пациента, намеренно убила вампира и, возможно, выпустила монстра на волю.
Минни вышла из того места, где пряталась, и потерлась головой о мою протянутую руку.
— Я рада, что он хотя бы послушал меня насчёт этого, Минни, — я почесала её между ушей. — Больше я точно не усну сегодня.
  
Я гладила Минни, пока ей это не надоело и она не вывернулась из-под руки. Затем я села на кровати и уставилась в открытый шкаф: обувь и одежда освещались светом фонаря с парковки, проникавшим сквозь жалюзи.
— Я жива, я не сплю и я не на дежурстве, — объявила я себе. — Мне стоит куда-нибудь выйти.
7 Сильнодействующее обезболивающее средство, содержащее оксикодон.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Для разных людей «выход в свет» означает разное. Кто-то любит сходить в кино или поужинать в одиночестве; кто-то идёт развлекаться и искать приключений. Для меня это означало танцы — и возможно секс, если представится хороший шанс.
Десять фунтов8, набранных за время ночных смен, пока не помешали мне влезть в любимую юбку. Я надела её, затем нашла подходящую блузку, которая облегала в нужных местах. Волосы у меня волнистые, до плеч, обычного каштанового цвета, красивые голубые глаза и приятная улыбка Я знала, что в клубе я не самая красивая девушка, — но также знала, что могу за себя постоять в месте с полумраком и коктейлями по разумной цене.
Не то чтобы я пила, когда выходила куда-то. Годы жизни рядом с отцом-алкоголиком позаботились об этом — плюс это просто небезопасно, когда расслабляешь бдительность. Но мне всё равно нравились места, где подают напитки. Алкоголь даёт правдоподобное оправдание на следующий день, чего не дают фраппучино.
По пути я сунула удостоверение личности в держатель для больничного бейджа, отстегнула его от шнурка и засунула в задний карман юбки. Накинула пальто, натянула колготки — ради того миллиметра тепла, который они мне дадут, — и надела низкие зимние ботинки. Затем почти бегом добралась до поезда возле дома и согревалась, пока не доехала до своей любимой остановки в центре города. Заведение, куда я любила ходить, находилось в нескольких кварталах от станции, и к тому времени, как я добралась, икры замёрзли, но тепло внутри клуба оправдывало эти недолгие мучения.
Вышибала знал меня — мы обменялись беглыми кивками, — и я прошла без платы за вход, один из немногих плюсов статуса одинокой девушки. Сдала пальто — отсутствие парня, который мог бы за ним присмотреть, было минусом одиночества, — и направилась к танцполу.
Меня встретили фразой «Так заставь меня забыть…» в исполнении Nyjara (техно-ремикс с тяжёлым басом, который отдавался пульсацией в груди), хотя слова песни были уместны, но даже без них бас мог меня спасти. Если стоишь достаточно близко к колонкам и делаешь всё правильно, танцы похожи на состояние кайфа. Музыка может заполнить тебя и вытеснить знание о том, что ты неудачница; воспоминания о всех случаях, когда ты подводила людей, о поздних ночах и просроченной квартплате. Она заполняет все пустоты и не оставляет места ни для чего, кроме себя. Я замерла на мгновение у края танцпола до припева, а затем позволила музыке увлечь меня.
Через семь песен я запыхалась. Волосы прилипли к затылку, и я знала, что немного нанесённой косметики уже растеклось. Но я чувствовала себя живой так, как не чувствовала до начала танцев, — и так, как знаю, не буду чувствовать, когда в конце концов вернусь домой. Здесь и сейчас, каждый раз, когда я крутила бёдрами и запрокидывала голову, я отгоняла своих призраков и утверждала право собственности на собственное тело. Я подошла к бару в потном триумфе, словно победившая скаковая лошадь.
Первый стакан воды я залпом выпила. Второй взяла с собой, чтобы сесть в темноте на стул, который кто-то только что освободил.
Наблюдать за людьми было весело. Не нужно было ни с кем разговаривать? Тоже весело. Работа медсестрой состояла из разговоров. Здесь было слишком громко для настоящего разговора — я была одна, но не одинока. Именно так мне нравилось.
Затем ко мне подкрался мужчина. Я сделала вид, что не замечаю его, а тени играли ему на руку. Он наклонился.
— Ты хорошо танцуешь, — прокричал он сквозь бас. У него был британский акцент, что было необычно для этого города. Вероятно, это помогало ему завоёвывать многих девушек.
— Спасибо, — ответила я и бросила на него взгляд краем глаза. У него были тёмные волосы крупными локонами и почти чёрные глаза. У меня не было какого-то определённого типа, так что мои критерии для одноразовых встреч были довольно широкими. К тому же я знала, что пока не хочу оставаться одна. Означает ли это, что я проведу больше времени в танцах или с ним… — А ты? — прокричала я в ответ. — Танцуешь?
— Только после ещё нескольких таких, — он улыбнулся и потряс льдом в своём почти пустом стакане, показывая мне.
— Ооо, — я улыбнулась и пожала плечами. По моим этическим принципам было неприемлемо покупать мужчине напиток: напитки стоили денег, а мне теперь нужны были все деньги, которые я могла собрать, чтобы выкупить свой стол из ломбарда. Вода была бесплатной. Я посмотрела на его одежду — если судить по крою рубашки, я не могла позволить себе купить ему что‑либо, чего у него ещё не было.
— Что ты пьёшь? — спросил он и протянул руку за моим стаканом.
Я слегка отстранилась.
— Воду.
— Могу я принести тебе ещё? — спросил он, всё ещё протягивая руку.
— Нет, — я аккуратно оттолкнула его руку.
Его глаза расширились от удивления при контакте кожи с кожей. Он рассмеялся — надо мной или над собой, я не была уверена. Он наклонился ближе, и дыхание от его слов защекотало моё ухо.
— Ты не заинтересована или исключительно бдительна?
— И то, и другое понемногу.
— То есть ты говоришь, что не заинтересована? — спросил он чересчур громко, даже для клуба.
— Я говорю, что бдительна, — возразила я, не желая поддаваться его игре. Заиграла песня, которая мне особенно нравилась, а вода закончилась. — Я вернусь, — сказала я ему, поставив пустой стакан.
— Иии? — настаивал он, вкладывая в это слово больше, чем один вопрос.
— Ты говоришь, что не заинтересован? — передразнила я его и вернулась на танцпол.
Если бы я до этого не станцевала столько песен, я бы не смогла это сделать. Трудно начинать танцевать с нуля, когда знаешь, что кто-то за тобой наблюдает. Но я уже однажды в эту ночь впустила музыку в свои кости, и мне ещё нужно было изгнать своих демонов.
Я полностью игнорировала его во время танца. Я знала, что он там, даже с закрытыми глазами, но двигалась для себя, позволяя рукам вытягиваться, а затем снова закручиваться, касаясь себя так же, как музыка касалась меня.
Я могла бы вернуться домой одна этой ночью, без музыки и без отвлекающих факторов, и провести очень много часов, размышляя о том, почему я такая, какая есть, и сколько раз я попадала в неприятности просто потому, что была собой.
Или… песня затихла, и я тоже. Покачивалась под последние такты, а затем подняла голову, убирая волосы с лица. Он всё ещё был там, всё ещё сидел рядом с моим пустым стаканом. Я вернулась к нему, убедившись, что бёдра покачиваются, как корабль в шторме. Встала перед ним — такой же высокой, как он, по крайней мере пока он сидел на барном стуле. Он был красив, с выразительными скулами и хорошо очерченными губами. Я была достаточно близко, чтобы его поцеловать. Я всерьёз об этом задумалась.
  
— Должна предупредить: я опасна. Недавно я убила человека. Дневной слуга, человек — достаточно близко.
Его тёмные глаза сузились, будто он всерьёз задумался.
— Планируешь убивать снова?
— Не намеренно. — Я пожала плечами.
— Как насчёт того, чтобы убить меня, только если придётся? — предложил он, вставая. Он определённо был выше меня. Теперь, ближе, его лосьон после бритья пах ветивером.