Партизаны полной Луны (СИ)

— Включая, — сказал Игорь, рассматривая сырник, — кишечную флору…
— Нет, — возразил врач. — Кишечная флора и прочее отмирает далеко не сразу. Ты ведь продолжал в период одержимости есть нормальную пищу.
— Роман Викторович, я вам всем очень благодарен. — Благодарности в его голосе было мало, так что он решил добавить слов. — Действительно. Но я не понимаю. Я про бесноватых и раньше читал, и сейчас Библию посмотрел — они никакой крови не пили, по ночам спали… ну, сила была истерическая. Все в пределах человеческих возможностей.
Ван Хельсинг кивнул.
— Я верю, что вы говорите правду и что бес во мне был, — мне неоткуда было знать, что он, — он кивнул в сторону Кости, — священник, и потом, три дня назад я бы и на такое солнышко по доброй воле не вылез, а если бы вылез, сгорел бы, а сейчас я просто спать хочу. Но концы с концами не сходятся. Или наука, или мистика. Что-то одно из двух.
Роман Викторович почему-то фыркнул, вслед за ним засмеялся Антон, террорист посмотрел на одного, на другого, тоже усмехнулся… Игорь давно заметил, что лицо у него частично парализовано — наверное, оттого и смех выглядит ненатуральным.
Вслед за ними и он почувствовал нечто вроде внутренней щекотки. Это был еще не настоящий смех — а как в ситкомах, когда пытаются "заразить" закадровым хохотом. Но что-то в нем все же отозвалось.
— Простите, Игорь, вы просто интонацией попали в одну реплику очень смешной и непристойной пьесы. — Филин первым взял себя в руки.
Антон последовал его примеру, но не удержался и снова фыркнул.
— Вы, Андрей, извините, что мы залезли в вашу библиотеку, — продолжал врач, строго покосившись на него.
— Да нет, ничего. — Ван Хельсинг пожал здоровым плечом. — Давайте лучше вернемся к заданному вопросу.
— Бытие, — тихо сказал брат Михаил, — глава восемнадцать, начало. Антон, тебя не затруднит?
Антона не затруднило. Он повернулся к книжной полке, снял тяжелый том, зашелестел страницами, зачитал сцену о явлении Аврааму у дубравы Мамре.
— Ангелы, — медленно и раздельно сказал брат Михаил, — ели, чтобы сделать любезность Аврааму и принять участие в ритуале гостеприимства. Человек — не только дух, но и плоть. Ритуал нужен людям, потому что затрагивает и то и другое. Игорь, как называется обряд вампирской инициации?
— Кровавое причастие. Но это же не всерьез.
— Как это не всерьез? — Взгляд брата Михаила стал каким-то уж совершенно металлическим. — Мы с тобой людей убивали, засранец, — что может быть серьезнее? Я еще не рассказывал тебе, кем я был до инициации?
— Не успел. — Игорь зафиксировал, что обидеться на "засранца" не получилось. То ли метод исчерпал себя, то ли упрек был справедливым.
— Я был сотрудником Конгрегации по делам святых, и моей задачей было проверять случающиеся время от времени чудеса. В том числе и чудеса спонтанного исцеления от вампиризма. Через мои руки прошло довольно много документов, в том числе и те, что связаны с неким Чарльзом О'Нейлом.
— Он был полный банзай, — пробормотал Эней.
— Он был предельно несчастный человек, — очень ровным голосом сказал брат Михаил. — Но важно нам сейчас не то, что происходило с его духом, а то, что происходило с его телом.
Игорь ощутил укол живого интереса. Чарльз О'Нейл, основатель террористической организации "Шэмрок", был персонажем легендарным. То есть некто О'Нейл существовал на самом деле, во время Полуночи служил в Африке в британском экспедиционном корпусе, проявил чудеса храбрости при эвакуации Пуэнт-Нуар, там же получил ранение, которое должно было приковать его на всю жизнь к койке с системой жизнеобеспечения… Как раз тут объявился Сантана со своей панацеей от всего, и О'Нейлу предложили инициацию. Выбор показался простым — либо провести остаток жизни в состоянии, близком к вегетативному, либо вернуть здоровье, обрести сверхчеловеческие возможности, вечную (если будет и дальше везти) молодость и продолжать спасать мир. Само собой, О'Нейл выбрал второе. Дальше официальная версия гласила, что О'Нейлу не повезло оказаться среди тех шести процентов, которые вследствие инициации повреждаются в рассудке, а симбионта Сантаны он загадочным образом потерял. Сам О'Нейл настаивал, что голова у него в норме, а беса из него изгнал Бернарду Гомеш, священник из миссии. О'Нейл радостно отрапортовал по начальству о случившемся чуде, после чего его военная карьера накрылась окончательно: его и Гомеша отправили в Британию на обследование, в медицинский центр госпиталя Святого Варфоломея, по-простому — Бартс.
 
На сем официальные отчеты кончались, а "Исповедь" в этой части представляла собой скорее пересказ кошмаров — из которого можно было сделать вывод, что один из подопытных добровольцев блага своего не понял и Гомеша в процессе экзорцизма убил, а О'Нейл после того окончательно уверился в сатанинской природе симбионта и сбежал.
— А вы уверены, что те документы не подделка? — спросил Игорь.
— Уверен. Как и "Исповедь". Я знаю, как их добывали. Видишь ли, именно я был "адвокатом дьявола" на беатификационном процессе О'Нейла.
— Ничего себе! — вырвалось у Андрея. — Вы его в святые возводить, что ли, собрались?
— Э-э… — Игорь побарабанил пальцами по столу. — "Адвокат дьявола" — это как раз наоборот, Ван Хельсинг. Это тот, кто не дает возвести в святые.
— Я в курсе, — огрызнулся Андрей.
— Именно, — кивнул брат Михаил. — Вы себе не представляете, как распространен у нашей молодежи культ почитания этого человека.
— Разве это вам не на руку? — Андрей чуть прищурился.
— Это нам совсем на другое место, — буркнул Филин. — В задачи Церкви не входит шахидов плодить.
— А что в них входит?
— Мы отвлеклись. — Брат Михаил поднял палец. — Я хотел сказать, что, когда я овладевал специальностью, через мои руки прошло много документов, в том числе и документы Медицинского бюро в Лурде. Девяносто шесть случаев исцеления самых разных заболеваний. Исчезали злокачественные опухоли, восстанавливались сердечные клапаны, начинали видеть люди, у которых зрительный нерв попросту отсутствовал… Заявленных исцелений было гораздо больше, свыше одиннадцати тысяч — но медицинское бюро отбрасывало все случаи, которые можно было отнести на счет естественных причин, где можно было предполагать, что ремиссия началась еще до посещения Лурда, и так далее. Некоторых исцеленных наблюдали до конца жизни и только после вскрытия объявляли результат чудесным исцелением… Как именно восстанавливались разрушенные суставы и возрождались нервы — никто не знает. Невозможно заранее сказать, кто именно из паломников исцелится, и заблаговременно сунуть его под томограф, чтобы отследить процесс в динамике. Но случаев восстановления перерожденных тканей много, вот что я хочу сказать. Не только с Лурдом связанных, Лурд — это просто наиболее статистически значимая выборка, хорошо подтвержденная документами. Особенно ценны документальные свидетельства на рубеже тысячелетия, когда диагностическая аппаратура начала давать нормальные результаты. Исцеления данпилов по причинам очевидным задокументированы гораздо хуже. О'Нейл — практически единственный данпил, физиологию которого подробно исследовали. Мы доподлинно знаем только то, что в ходе инициации нервная ткань человека прорастает "структурами Сантаны" и частично сама становится ими. А восстановление перерожденной ткани — хоть и чудо, но не новость.
— Но ведь тут не просто о перерождении речь. — Игорь завязал вилку узлом. — Разве кто-то из исцеленных в Лурде так мог?
 
— А разве кто-то из них прошел инициацию сверхъестественным образом? — пожал плечами брат Михаил. — Нет, они страдали от нормальных недугов и получали в ходе исцеления нормальное здоровье.
— У меня есть бредовая гипотеза, — добавил Филин. — К сожалению, чтобы ее подтвердить или опровергнуть, нет достаточно значимой статистической выборки. У нас тут не Лурд, увы… Ну так вот, мы знаем, что дьявол — не творец. Он может искажать и подражать, но не создавать. Значит, "структуры Сантаны" — это потенция, заложенная в самой природе человека и до времени, скажем так, дремлющая. Входя в человека, злой дух будит ее. Изгоняя беса, Господь не трогает ее — подозреваю, потому, что в противном случае исцеленный будет отравлен продуктами распада собственных тканей.