Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

Пока мы доехали до студенческой поликлиники, приятель успел завестись сам и окончательно вывести из состояния равновесия меня. Но, может, оно было и к лучшему — кровь кипела, кулаки чесались.
— Куда нам? — спросил я, рывком открывая дверь клиники.
— Старый хрыч сказал, что ее к главврачу отправили, — ответил Серега.
Я подошел к окошку регистратуры.
— Добрый день! Не подскажете, как к главному врачу пройти?
  
Тетка в окошке посмотрела на меня настороженно.
— Здравствуйте. А вы кто и по какому вопросу?
— Курьерская служба. Из Минздрава, — не моргнув глазом, соврал я. — Нам пакет документов передать. Срочно.
Тетка потянулась к стеклу:
— Можете мне передать.
— Не положено. У нас приказ, — отрезал я. — Только лично, строго из рук в руки.
Тетка заметно смутилась. Магия слова «приказ» в госучреждениях все еще действовала безотказно.
— Ну, раз приказ… Пятый этаж, пятьсот шестой кабинет.
На пятый этаж мы взлетели, практически не заметив лестничных пролетов. Быстро пробежались по длинному коридору, выискивая нужную табличку.
— Вот он! — Серега с ходу схватился за ручку двери.
— Стой! — я перехватил его запястье.
— Чего⁈
— Останься здесь, у входа. Никого не пускай. Если кто сунется, говори — там идет важное совещание.
— Какое еще совещание⁈ — опешил друг.
— Правительственное!
Запускать в кабинет приятеля, находящегося в крайней степени аффекта, было верхом глупости. Он бы за секунды нахамил, наломал дров, спровоцировал конфликт и Алене уж точно никак бы не помог. Опыта в подобных «баталиях» у него было ноль целых ноль десятых. А я за тридцать лет юридической практики повидал и не такого.
Я открыл дверь и уверенно шагнул в приемную. Секретарь подняла голову от клавиатуры печатной машинки:
— Вы куда⁈
Не сбавляя шага, я подошел к двери главврача и на ходу бросил через плечо:
— Лейтенант Маньков, я по делу о взятке.
Я распахнул вторую дверь и мгновенно оценил открывшуюся картину. Заплаканная Аленка, без медицинского колпака, с растрепанными рыжими волосами, сидела за приставным столиком и что-то старательно выводила на листе бумаги. Во главе Т-образного стола восседал тучный мужчина в накрахмаленном белом халате — судя по всему, главврач. Поджав губы, он отстраненно смотрел в окно. А напротив Алены расположился ухмыляющийся мужик средних лет с короткой военной стрижкой.
— … за что я и получала незаконное вознаграждение, — монотонно диктовал мужик.
Я без единого слова сделал пару быстрых шагов к столу. Схватил исписанный листок, смял его и разорвал пополам. Клочки бумаги предусмотрительно убрал себе в карман куртки.
— Э! Ты че творишь⁈ — мужик резко вскочил со стула.
— Начинаю процедуру защиты прав и интересов гражданки, — спокойно, но веско произнес я.
Фамилии Алены я, к своему стыду, не знал. Поэтому пришлось обойтись размытыми, но солидными формулировками.
— Каких еще прав⁈ — взревел мужик.
— А вы вообще кто такой? Представьтесь!
Мужик полез во внутренний карман пиджака, достал красную корочку и агрессивно ткнул ее мне чуть ли не в нос. Я быстро пробежался глазами по строчкам: Оперуполномоченный ОБЭП, старший лейтенант Смирнов В. А.
— А ты кто⁈ — с наездом рявкнул опер.
— Молодые люди, не надо кипятиться, успокойтесь, пожалуйста, — подал голос главврач, которому скандал в его кабинете был явно поперек горла.
— А мы и не собирались кипятиться, правда, старший лейтенант? — я посмотрел прямо в глаза Смирнову.
— Ты у меня сейчас за свои фокусы в отделение поедешь! — пригрозил опер.
— Могу и съездить, — легко согласился я. — Но исключительно в качестве представителя задержанной.
— Да какой ты, на хрен, представитель⁈
— Законный, — я перевел взгляд на Алену, которая сидела с широко открытыми, обалдевшими от происходящего глазами. — Подтвердите, пожалуйста, что я имею полное право защищать ваши интересы.
Мне пришлось ободряюще кивнуть, подталкивая девушку к единственно правильному ответу.
— Да… — заикающимся от стресса голосом выдавила Алена. — Представитель он мой.
— Ну вот, сами всё слышали, — я перевел взгляд на опера. — Еще какие-то вопросы будут?
— Адвокатское удостоверение покажи, умник, — произнес Смирнов, требовательно протягивая руку.
— А вы уголовное дело уже возбудили? — парировал я. — Уверен, что нет. Значит, на стадии доследственной проверки или в административном процессе защитником может выступать кто угодно по устному или письменному ходатайству. Статус адвоката мне для этого не требуется. А теперь вопрос у меня: на каком вообще основании вы задержали гражданку?
— Основания тебе нужны⁈ — заскрежетал зубами опер. Он порылся в своей кожаной папке и веером выложил на стол несколько бланков ВКК с проставленными печатями. — И только попробуй с ними что-то сделать — я тебя самого закрою за уничтожение вещдоков!
Я демонстративно, но аккуратно взял один бланк за уголок, посмотрел на свет и небрежно вернул на стол.
— Ну, справки. С печатями. И что дальше?
— Она их продавала! Студентам! — торжествующе заявил Смирнов.
— Продавала? — я насмешливо вскинул брови. — А где зафиксированный факт передачи денег? Вы проводили контрольную закупку? Где меченые купюры? Где протокол изъятия, подписанный двумя независимыми понятыми? Ах, понятых не было, и вы просто вытащили бумажки из ее рабочего стола? Поздравляю, товарищ старший лейтенант. Значит, это недопустимое доказательство, полученное с грубым нарушением УПК.
— Она чистосердечно созналась! Писала собственноручное признание! — лицо опера пошло красными пятнами ярости. — Которое ты только что порвал, гнида!
— Это были показания, выбитые под психологическим давлением и угрозами, — отрезал я и повернулся к девушке. — Алёна, ты ведь просто тренировалась заполнять бланки по долгу службы, верно? Обычные черновики. Ты их вообще собиралась выбросить в мусорку. И никаких денег ты ни от кого не брала. Никогда! Ведь так?
— Так… — Алена неуверенно, но уже с проблеском надежды в глазах, закивала.
— Да чего вы мне тут горбатого лепите⁈ — взревел Смирнов, с силой хлопнув ладонью по столу. Тучный главврач аж вздрогнул. — Какие, к черту, черновики с мокрыми печатями⁈
— Товарищ старший лейтенант, официальный протокол задержания уже составлен? — я перешел в атаку. — Нет? Значит, процессуального статуса задержанной у нее нет, и гражданка находится здесь абсолютно добровольно. А если вы сейчас попытаетесь ее задержать без оформления — это чистая статья 171 Уголовного кодекса РСФСР, «Превышение власти или служебных полномочий». Плюс незаконное лишение свободы. Если мы сейчас же не уйдем, я еду в городскую прокуратуру и пишу заявление на ваши самоуправные действия.
— Да я этот протокол прямо сейчас составлю! — Смирнов дернулся к своей папке за чистым бланком.
— Составляйте, — я равнодушно пожал плечами. — Только законных оснований для задержания у вас как не было, так и нет.
Я почти физически ощущал, как в голове старлея со скрипом закрутились шестеренки, оценивая расклад. Всё, что у него реально было на руках — это написанное под диктовку признание испуганной девчонки, которое теперь в виде мелких клочков надежно покоилось в моем кармане. Всё остальное к уголовному делу пришить было невозможно: справки изъяли с грубейшими процессуальными нарушениями, без свидетелей, а факта передачи денег в природе не существовало. Дело разваливалось, не успев начаться.
Я решил надавить и на главврача, чтобы окончательно закрепить успех.
— А вам лично нужен скандал на весь город? Проверка из горздрава? — я развернулся к тучному мужчине, который всё это время старался слиться со своим креслом. — Разгромная статья в газете о том, что у вас прямо под носом бланками строгой отчетности торгуют? У вас же кресло зашатается, уважаемый. Давайте поступим так: товарищ оперуполномоченный идет ловить настоящих бандитов, мы рвем эти нелепые черновики, а Алёна прямо сейчас пишет заявление на увольнение по собственному желанию. И мы расходимся тихо и мирно. Никакого выноса сора из избы.