Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

Опер прекрасно понимал, что без письменного признания это дело — стопроцентный висяк, а процессуально он сам всё безнадежно запорол с самого начала. Смирнов бросил на меня испепеляющий, полный ненависти взгляд, но спорить не стал. Он молча сгреб со стола свою папку, резко развернулся и, от души шарахнув дверью, вышел.
Главврач с нескрываемой радостью ухватился за предложенный спасательный круг. Скандалы с милицией и проверки из министерства ему были категорически не нужны. Он суетливо пододвинул к Алене чистый лист бумаги и шариковую ручку. Девушка дрожащими руками быстро накатала заявление «по собственному». Теперь она была официально уволена, зато абсолютно свободна и без маячащей на горизонте уголовной статьи.
  
Мы с Аленой вышли в коридор. Там нервно наворачивал круги Серега, готовый в любую секунду рвануть на штурм.
Увидев нас, он замер. Я мягко подтолкнул к нему всё еще тихо всхлипывающую, но уже приходящую в себя девушку.
— Вот, держи свою драгоценность, — устало произнес я. — Передаю из рук в руки.
— Ты как⁈ — Серега заботливо обхватил Аленку за плечи, с тревогой заглядывая ей в глаза.
— Не здесь, — сухо бросил я. — Пойдемте. Нечего тут отсвечивать.
Мы вышли из клиники, и прогулялись квартал, потом свернули в первый попавшийся тихий двор. Только там, оказавшись вдали от посторонних глаз, мы наконец остановились.
И тут Алену прорвало. Нервное напряжение спало, адреналин ушел, и у девушки началась самая настоящая истерика. Она прижала ладони к бледному лицу, и ее хрупкие плечи затряслись от крупных, безостановочных рыданий.
— Тихо, тихо, Аленушка, всё позади, — забормотал Серега, неуклюже прижимая ее к себе. — Ментов больше нет, всё обошлось. Мы же тебя вытащили.
— Да при чем тут менты⁈ — навзрыд выкрикнула Алена, отрывая от лица мокрые ладони. — Я работы лишилась! Работы!
Она шмыгнула носом, с полным отчаянием глядя то на Сергея, то на меня.
— Вы хоть понимаете, что вообще сейчас на улице творится⁈ Куда я завтра пойду⁈ Кому я теперь нужна? Да даже если бы я сама ушла — где сейчас работу найти⁈ У меня подруги, девчонки с моего потока, по полгода места ищут! Больницы закрывают, ставки везде режут, зарплату задерживают!
— Нашла из-за чего убиваться, — равнодушно пожал я плечами. — Невелика потеря —бумажки перекладывать и копейки за это получать.
— Это вам легко рассуждать! — с новой силой разрыдалась Алена, и из ее глаз градом хлынули слезы. — А на что мне жить⁈ Светка с Ленкой полгода пороги больниц обивали, в итоге пошли на вещевой рынок китайскими спортивными костюмами торговать, чтобы просто с голоду не помереть! И то их туда по знакомству взяли, там сейчас тоже конкуренция дикая! А я даже торговать не умею! Что я маме сегодня скажу⁈ Что меня за взятки выгнали и я теперь безработная⁈
Серега растерянно гладил ее по растрепанным рыжим волосам, не зная, какие слова подобрать, чтобы утешить. Он лишь крепче прижал плачущую девушку к себе и бросил на меня умоляющий взгляд.
— Поздравляю тебя от всей души! — торжественно произнес я, обращаясь к Алене.
Девушка уставилась на меня как на городского сумасшедшего.
— С чем⁈ — задохнулась она от возмущения. — С тем, что меня на улицу выпнули⁈
— У тебя сегодня было не увольнение, — уверенно произнес я.
— А… а что? — непонимающе моргнул Серега.
— А повышение! — заявил я. — Ты кем в поликлинике была?
— Медсестрой, — растерянно ответила Алена.
— А стала оператором копировально-печатного комплекса.
— Брат, ты гонишь… — с откровенным сомнением протянул Серега.
— И в мыслях не было. Поехали на базу, всё покажу.
Утренняя сцена в кабинете повторилась практически точь-в-точь. Только на этот раз на заляпанный побелкой японский агрегат пялились не две, а целых четыре пары глаз — Толик к нашему приходу никуда не делся и с любопытством наблюдал за пополнением в коллективе.
— И ты мне предлагаешь работать на… этом⁈ — брезгливо сморщила носик Алена, разглядывая пузатого доисторического монстра.
— Угу, — кивнул я. — Ничего сложного.
Я подошел к копиру и начал наглядно демонстрировать весь процесс в действии: взял со стола документ, открыл тяжелую крышку, положил лист лицом вниз и нажал на кнопку на панели. Аппарат натужно загудел, сверкнул лампой, и в лоток выехал теплый лист.
— Вуаля! Готовая копия.
— То есть я училась в медучилище целых три года, чтобы теперь стоять и зеленую кнопочку нажимать? — возмутилась девушка, уперев руки в бока.
— Это только для начала, — успокоил я ее. — Вот развернемся как следует — другую должность тебе подберем. И поверь моему опыту, эта зеленая кнопочка денег приносит гораздо больше, чем твоя официальная зарплата в студенческой клинике. Даже с учетом всех левых справок.
— Да брось, — недоверчиво фыркнула Алена.
— И брошу, — уверенно кивнул я. — Только сначала надо продумать продвижение…
— Какие еще движения? — не понял Толик.
Я тяжело вздохнул. Ей-богу, хоть иди и покупай им всем базовые учебники по бизнесу! Просто для того, чтобы мы наконец начали разговаривать на одном языке.
— Продвижение. Маркетинг. Реклама, — терпеливо, как малым детям, принялся растолковывать я. — Пока этот агрегат у нас тут в углу просто так стоит, и никто про это не знает, — денег мы не заработаем. Нам надо сделать так, чтобы каждая собака на районе была в курсе, что к нам можно прийти и наделать ксерокопий. Вот тогда эта зеленая кнопочка станет золотой.
— И как мы это сделаем? — озадаченно почесал затылок Толик.
Мне пришлось крепко призадуматься. Привычного интернета здесь нет, «Авито» нет, соцсети появятся через… да черт его знает, когда они вообще появятся! Но выход, конечно же, был. Старый, надежный и проверенный.
— Так, — я обвел взглядом свою новоиспеченную команду. — У кого из вас хороший почерк?
Мой собственный, с появлением ноутбуков и принтеров в прошлой жизни, испортился окончательно. Банально не было практики. Любая курица в каллиграфии понимала больше, чем я.
— Ну-у-у, у меня вроде ничего, — неуверенно протянула Алена.
— У тебя⁈ — искренне возмутился Серега. — Ты вообще видела, как ты пишешь? Как инопланетянин! Твой же почерк на Земле вообще никто понять не может!
— Ну Сережа! Перестань! — притворно обидевшись, надула губки девушка и легонько ткнула его кулачком в бок.
— Понятно, — усмехнулся я. — Общемедицинская проблема. Вы реально в своих медучилищах и институтах как будто на другой планете писать учитесь. Серега, а у тебя как с чистописанием?
— Как-то так… — он виновато развел руками. — Никак.
И тут голос подал Толик.
— Я в школе газету рисовал, — неожиданно заявил он.
— Какую еще газету? — не понял я.
— Какую-какую… Которую на стену вешают, стенгазету, — пояснил напарник. — Я и писать могу разными плакатными шрифтами, и рисовать.
Серега громко хохотнул:
— Да у тебя, оказывается, скрытый талант!
Толик с важным видом подошел к столу, взял листок и показал нам копию нарисованной им ранее «сиськастой карикатуры».
— А то! — с нескрываемым самодовольством выдал он.
— Ужас какой! — пробормотала Алена.
— Ничего не ужас! — обиделся Толик, — Вы просто в живописи нихрена не понимаете! И это я еще без натуры рисовал!
Я лишь тяжело вздохнул, глядя на этот сомнительный шедевр изобразительного искусства.
— Ладно. Хорошо, — обреченно согласился я. — Давай попробуем.
  
Глава 21
 
Наверное, мы были одними из первых в городе, кто запустил в массы откровенно провокационную рекламу. И во всем этом, конечно же, был виноват Толик — именно он уперся и настоял на том, чтобы на нашей листовке красовалась девица с необъятным бюстом и глубочайшим декольте.
  
Нарисованная красотка стояла за ксероксом, буквально вывалив на его крышку свое «сокровище», кокетливо улыбалась и обещала всем желающим «сервис по высшему разряду». Сама концепция была, мягко говоря, спорной, но всё остальное — понятную схему прохода к нашей «базе», расценки и номер телефона — этот пошляк вписал в композицию просто идеально. Перед нами лежал полностью готовый, бросающийся в глаза рекламный макет.