Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

Я скинул с себя куртку, повесил ее на крючок и, не теряя драгоценного времени, подошел к дисковому телефонному аппарату, стоявшему на тумбочке в коридоре. Снял тяжелую трубку и быстро накрутил нужный номер. Длинные гудки шли недолго.
— Влад, привет! — бодро сказал я, едва услышав на том конце линии «алло». — Как твои дела?
— Да не очень, — глухо отозвался Влад. — Груз мы с таможни вытянули, но кучу денег на всем этом потеряли.
  
— Не унывай, — искренне поддержал я его. — В следующий раз обязательно повезет. Слушай, знаешь, я хочу к нашему недавнему разговору про оргтехнику вернуться. Поможешь мне закупиться?
  
Глава 18
 
После короткого разговора с Владом, я набрал номер Степана. Я потихоньку находил в 92-м свои прелести — например я неплохо натренировал память на запоминании телефонных номеров.
— Привет еще раз… — начал я разговор.
— Они тебя выследили⁈ — встревоженно перебил он. — Дверь никому не открывай, вызывай ментов!
— Что⁈ — опешил я, но тут же сообразил, куда свернули его мысли. — А, нет, все тихо. Я по другому вопросу звоню. Ты завтра с утра что делаешь?
— А есть предложения? — голос Степана стал деловым.
— Прокатиться надо. Купить кое-что. И потом ко мне в офис привезти.
— Не запрещенку? — на всякий случай уточнил Степан.
— Степа, у меня юридическая фирма, — тяжело вздохнул я. — И запрещенкой я не торгую.
— И что мы тогда повезем?
— Комбайн.
На том конце провода повисла долгая, озадаченная пауза.
— Ты продал «Чайку», чтобы купить комбайн? — недоуменно спросил Степан. — На кой черт он юристу вообще сдался?
— Сено на зиму заготавливать, — ответил я, устав объяснять. — Ты цены на бирже на сено видел?
— Не-е-ет… — протянул он.
— Ну вот. Растут. Завтра к девяти сможешь у меня быть?
— Ну хорошо, подъеду.
Я опустил трубку на рычаг. Обернулся и увидел сестру. Маша стояла в коридоре и, судя по всему, откровенно грела уши.
— А зачем тебе комбайн? — с любопытством спросила она.
— Ты же слышала — сено косить, — отмахнулся я. — А ну, брысь уроки делать!
Маша тут же шмыгнула за дверь своей комнаты, а я остался стоять в коридоре. Подумал о том, что веду себя как типичный пятидесятилетний пердун. Причем довольно неумный. Не шугать сестер надо было, а нормально ими заниматься. Показывать им, какие вообще в жизни открываются перспективы и возможности.
После ужина, я постучался в комнату сестер и, дождавшись ответа, открыл дверь.
Маша и Даша сидели прямо на полу. Они о чем-то увлеченно шептались и хихикали, склонившись над кучей из вырезок журнала «Burda Moden» и что-то перерисовывали в тетрадь. При моем появлении они замолчали, захлопнув тетрадь со скоростью опытных партизанок. Типичная подростковая реакция на внезапное появление старшего.
Я откашлялся, напуская на себя серьезный, слегка снисходительный вид.
— Так, девчонки, что делаем?
Ответила Маша, как старшая. В свои пятнадцать лет, она считала себя очень взрослой.
— Наши девчоночьи дела, тебе не понять.
— Хорошо-хорошо… — я лихорадочно соображал, с чего бы начать серьезные разговоры. — но это баловство… или серьезные увлечения?
Сестры переглянулись. Секунду в комнате висела абсолютная тишина, а затем они просто не сдержали смеха.
— Олежка, а с чего вдруг такие вопросы? — отсмеявшись, спросила Маша. Она хитро прищурилась, разглядывая меня. — Ты же раньше максимум спрашивал, какие у нас оценки в школе. И всё.
— Ага, — активно закивала тринадцатилетняя Даша. — Раньше нас папа такими разговорами грузил, а теперь и ты решил?
— Я просто интересуюсь, — попытался я выкрутиться. — Вот ты, Даша, кем хочешь быть?
— Модельером! — с вызовом и явной подростковой бравадой заявила она.
Она открыла тетрадь и гордо продемонстрировала мне кривоватые, но на удивление старательные эскизы фасонов, срисованные из журналов. Я посмотрел на эти наброски. Я знал, что модельером она не станет. Но свой швейный цех откроет. У нее почти получится воплотить свою мечту.
— Понятно. А ты, Маш? — я перевел взгляд на вторую сестру.
Маша вскочила на ноги, приняла театральную позу и приложила ладонь ко лбу, щедро добавив в голос немного наигранной драмы:
— А я буду актрисой! Сцена, софиты, и я такая вся в белом…
Даша снова прыснула в ладошку, но моя дежурная улыбка мгновенно заледенела. Внутри словно туго натянулся нерв. Актрисой. Я помнил, чем закончилась эта мечта. Никакой актрисой она не стала. Вместо этого связалась с «творческими» людьми и покатилась по наклонной так быстро, что никто не успел ее поймать.
Я сглотнул вставший поперек горла ком.
— Это… серьезные планы, — я попытался взять себя в руки и не дать голосу дрогнуть. — Если что, я вам помогу. Направлю, поддержу…
— Ой, ну-ну, ладно, — равнодушно отмахнулась Маша, моментально выходя из образа. Она плюхнулась обратно на пол к сестре. — Когда я стану знаменитостью, ты сам ко мне за помощью прибежишь.
Я не знал, как сбить с нее этот подростковый максимализм. Лезть в ее мозг грубо, значит уткнуться в стену отрицания и непонимания. Я понял, что начал корректировать судьбу сестры слишком прямолинейно. Сейчас следовало отступить и подумать.
— Хорошо, не буду вам мешать.
— Заходи в любой момент, — Маша снова вернулась к разглядыванию вырезок из журнала мод. Ткнув в иллюстрацию пальцем, она сказала сестре, — Вот! Такую мне сошьёшь?
Я не стал больше надоедать сестрам, вышел и аккуратно за собой прикрыл дверь. Я не потерпел поражение, я сделал открытие. Никакие нотации с сестренками не сработают. Нужно было как-то мягко влезать в их жизнь: начать возить на какие-то занятия, подсовывать правильных людей, банально проводить с ними больше времени. Конкретного решения и четкого плана у меня пока не было, но в мозгу осталась тревожная зарубка. Я не имел права пустить это на самотек. От масштабности задуманного перехватывало дыхание. Я же теперь почти… как бог?
Я только-только лег спать и закрыл глаза, как скрипнула дверь. В комнату вошла мама. Она тихо присела на край кровати и вдруг начала плакать.
— В чем дело⁈ — я сел, сбрасывая одеяло. — Что случилось?.. Мам, если ты из-за папы…
— При чем тут папа! — всхлипнула она. — Олег, откуда это у тебя⁈
Она достала из кармана халата и положила прямо на покрывало пистолет. Вороненый «Вальтер», который мне отдал Степан.
— Я куртку твою перевешивала и он как грохнется…
— Господи, мама! — шумно выдохнул я. — Как же ты меня напугала!
— А ты меня нет⁈ — голос ее дрогнул от сдерживаемой истерики. — Олег, зачем тебе револьвер?
— Мама, это не револьвер. Это пистолет, — я пытался говорить максимально спокойным тоном. — И он не настоящий. Это зажигалка, — ляпнул я первое, что пришло в голову.
Маму провести было всегда трудно.
— Зажги! — требовательно произнесла она сквозь слезы.
— Ну… почти зажигалка, — продолжая изворачиваться, я взял оружие в руки, нажал кнопку сброса и вытащил магазин, демонстрируя маме патроны. — Это газовый…
— Но он же стреляет?
— Стреляет, но… он работает как пугач, мам. Громкий хлопок, струя перцового газа, и всё. Никого он не убьет.
— Вот до чего мы дожили, — мама горестно покачала головой, вытирая мокрые щеки.
— Мам, пойми, у меня сегодня с собой была куча наличных. Огромная сумма! Я просто не мог рисковать. Попросил у друга этот пугач чисто для вида, на всякий случай, чтобы спокойнее было.
Эти слова немного подействовали, и мама начала успокаиваться.
— И ты его отдашь? — с надеждой спросила она. — Вернешь приятелю? Олег, у нас дома не должно быть никакого оружия!
  
Сам я, конечно, считал совершенно иначе. Будь моя воля, я бы прямо сейчас купил и забил сейф самыми убойными пушками. Весь этот бардак в стране только начинался, он еще даже близко не достиг своего кровавого пика. Я собирался начать очень много зарабатывать. А следовательно, неизбежно появятся те, кто захочет прийти и забрать то, что я заработал. Однако пугать маму раньше времени жестокой правдой не имело никакого смысла.