Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

— Да, — твердо пообещал я, глядя ей в глаза. — Завтра же верну.
— А деньги… — мама неуверенно поправила край халата. — Деньги ведь можно в банк положить. На сберкнижку. И не трястись с пистолетами по подворотням.
Я едва сдержал горькую усмешку. Банки, конечно, имели место быть. Вот только я прекрасно помнил, что банкиры в итоге обдерут доверчивых граждан покруче любого грабителя. Сбережения на счетах сгорали и превращались в пыль прямо на глазах.
  
— Хорошая идея, мам, — мягко соврал я. — Но я хочу в бизнес вложиться. Так гораздо больше процентов накапает.
— Эх ты, бизнесмен, — она наконец-то слабо улыбнулась. — И откуда у тебя только эта коммерческая жилка взялась?
«Выстрадана она, мама, — мрачно подумал я про себя. — Либо ее вырастить и идти по головам, либо всей семье зубы на полку класть придется».
— Ну, ты же сама мне в детстве рассказывала, что прадед у нас знаменитым купцом был, — ответил я вслух. — Меха аж в Париж возил.
— Париж, да-а-а… — мечтательно протянула мама, и глубокие морщинки на ее лице на миг разгладились. — Мне в детстве бабушка про эту поездку часто рассказывала. Всемирная выставка, Эйфелева башня, кофе с настоящими круассанами…
— Ну, значит, готовься, — подмигнул я.
— К чему? — не поняла она.
— И мы в Париж скатаемся. Обязательно. Купцы Маньковы возвращаются на мировой рынок!
— Спать ложись, купец первой гильдии, — окончательно усмехнулась мама, поднимаясь с кровати. — Завтра опять сорвешься по своим делам ни свет ни заря.
— Не, я завтра в восемь проснусь, — потянулся я, убирая злополучный «Вальтер» на тумбочку. — Отоспаться решил. Спокойной ночи, мам.
Мама подошла к двери, щелкнула выключателем и тихо ответила:
— Спокойной.
* * *
— Привет! Ты надежней, чем весь советский флот! — сказал я, садясь в подъехавшую к подъезду «Волгу».
Степан и правда поражал своей надежностью и пунктуальностью. Он подъехал во двор ровно в девять. Минута в минуту.
— Здоров! Куда едем? — спросил он.
Я назвал адрес.
— Человечка там подхватим, а потом в универмаг. Сколько с меня будет?
— Сочтемся, — отмахнулся Степан.
Слово «сочтемся» мне категорически не нравилось. Я не любил быть должным.
— А потом еще в райисполком, — добавил я. — Итого сколько?
— Не рассчитаешься, — усмехнулся таксист. — Давай так: сегодняшняя поездка в счет вчерашнего куша. Так пойдет?
— Пойдет, — кивнул я.
Мы подхватили по дороге Влада. Тот себе не изменял — стоял на заснеженном тротуаре в модных кроссовочках, нервно стуча ногой об ногу.
Мы подкатили к обочине, и он поспешно запрыгнул на заднее сиденье.
— Влад, это Степан. Степан — это Влад, — коротко представил я их друг другу.
— Чего вы так долго? — недовольно проворчал Влад, интенсивно растирая ладони, чтобы согреться. — У меня чуть ноги не отвалились.
Не один я заметил, что этот модник одевался не по погоде.
— А ты сапоги надевать не пробовал? — резонно поинтересовался Степан, глядя на него в зеркало заднего вида.
— Сапоги? — презрительно скривился Влад. — Некрасиво.
— Некрасиво будет, когда ты себе хозяйство отморозишь, — спокойно парировал Степан, выруливая на проспект.
— А при чем тут это? — не понял Влад, перестав тереть ладони.
— А при том, — Степан пожал широкими плечами. — В туалет начнешь каждые пять минут бегать. И с девчонками исключительно дружить. Вот тогда будет по-настоящему некрасиво.
Влад густо покраснел, спрятал озябшие руки в карманы своей тонкой куртки и обиженно буркнул:
— Колхоз… Ничего вы в фирме́ не понимаете.
Дальше развивать тему стиля и мужского здоровья он благоразумно не стал. Разговор между ними категорически не склеился. Влад насупился и отвернулся к замерзшему боковому стеклу, всем своим видом демонстрируя оскорбленное достоинство. Степан только иронично хмыкнул себе под нос и чуть прибавил громкости на магнитоле.
До самого универсама мы так и ехали в полной тишине.
Чем мне безоговорочно нравилось это время, так это полным отсутствием пробок. Да и с парковкой никаких проблем не возникало — вставай, где хочешь. Степан плавно затормозил практически у самого входа в универмаг.
— Мы быстро, — бросил я.
Степан молча кивнул, всем своим видом показывая: подожду, мол, никуда не денусь.
Пока мы шли ко входу, Влад принялся меня инструктировать:
— Борян — парень серьезный, попусту болтать не любит. Товар показал, деньги взял, и всё — до свидания. Консультировать покупателей он тоже особо не желает…
— А как он тогда вообще свой товар продает? — искренне удивился я, толкая тяжелую стеклянную дверь магазина.
— Ну ты сказал! — фыркнул Влад. — У него за товаром в очередь выстраиваются. Чуть ли не по записи. Я у него как-то закупался оптом, только поэтому он с тобой вообще встретиться и решил. Моя протекция.
«Какое чудесное всё-таки время! — иронично подумал я. — Еда сама бегает за желудком».
Я уже как-то и забыл, что такое тотальный дефицит, когда людям можно было хоть черта лысого впарить. Причем совершенно без всяких рекламных акций, скидок и маркетинговых бонусов.
И этот самый дефицит отлично просматривался, когда мы шли вдоль стеллажей советского универмага. Ассортимент поражал воображение: обычные веники, аккуратно выложенные в десять рядов, чтобы хоть как-то скрыть зияющую пустоту полок. Обыкновенные штыковые лопаты, занимающие целую витрину. И черные резиновые калоши исключительно сорок пятого размера, расставленные так, чтобы визуально занять чуть ли не половину всех торговых площадей магазина.
Но среди этой тотальной пустоты уже начинали пробиваться первые ростки новых товарно-денежных отношений. Предприимчивые коммерсанты мастерили прямо посреди огромного зала что-то вроде первых бутиков. Они огораживали арендованные квадратные метры самодельными перегородками из обрезков ДСП, хромированными трубками или просто металлическими решетками, на которых гроздьями висело тряпье.
В этих ярких островках изобилия посреди общей серости можно было встретить что угодно: кислотные шмотки из Польши и Турции, китайские двухкассетники с мигающими светодиодами, электронные часы «Монтана», яркие ряды банок с немецким пивом и заветные бутылки с приторным ликером «Амаретто».
В один из таких островков мы с Владом и завернули. Точка была нехитро отделена от остального магазина старыми стеклянными прилавками, а на потертых тумбочках стояло невероятное по тем временам техническое великолепие.
Два импортных радиотелефона с длинными антеннами — таких монструозных форм и размеров, что если удачно швырнуть такую трубку, можно было запросто укокошить человека. Один факс «Панасоник» в угловатом сером корпусе. И пара небольших офисных ксероксов.
Я бы совсем не сказал, что в этот «эксклюзивный бутик» выстроилась очередь по записи, которой меня так пугал Влад. За витриной, вальяжно качаясь на стуле, сидел чернявый парнишка лет двадцати пяти в модном свитере «Boys».
— Этот, что ли? — парнишка перестал качаться на стуле и бросил на меня недоверчивый взгляд.
— Этот, — подтвердил Влад. — Борян, это Олег. Нормальный парень, мы с ним пересекались по бизнесу.
— Че-то он на коммерсанта не очень-то и похож, — хмыкнул торговец, оценивающе разглядывая мою одежду.
Я сделал шаг к импровизированному прилавку, залез во внутренний карман куртки и небрежно достал на свет пачку долларов, туго перетянутую резинкой.
— А так похож? — поинтересовался я.
Стул со стуком опустился на все четыре ножки. Борян проворно вскочил, и на его лице мгновенно нарисовалась широкая улыбка. Уважение к твердой валюте в эти годы было абсолютным.
  
— А вот так — очень даже похож! — закивал он. — Мне Влад говорил, что тебе техника нужна. Выбирай!
Он жестом щедрого хозяина обвел свое скромное «царство электроники». Честно говоря, я бы с огромным удовольствием взял себе радиотелефон. Всё-таки куда приятнее и привычнее разговаривать, свободно перемещаясь по помещению, когда ты не привязан коротким витым шнуром к аппарату. Но пока что эта громоздкая трубка с толстой антенной была для меня непозволительной роскошью. Понты оставим на потом. Сейчас мне в первую очередь требовались надежные рабочие инструменты, способные отбить вложенные средства и начать приносить прибыль.