Звоните Манькову! Дилогия (СИ)
— Большое спасибо! — искренне поблагодарил я.
«Чайка» и «Чероки» медленно вырулили из гаражного массива.
— Ну вот и все… — выдохнул я.
Но фразу закончить не успел. Прямо перед глазами привычно мигнули и повисли в воздухе уже знакомые буквы:
[ ИНДЕКС СУДЬБЫ ПЕРЕСЧИТАН ]
Причина: Пополнение оборотных средств.
Изменение: +50 [ ДНО ] --------------- [ +95 ] ----------- [ ВЫСШАЯ ЛИГА ]
Ого! А таинственный наблюдатель за моей судьбой сегодня явно расщедрился. Отвалил сразу целых пятьдесят баллов! И хотя виртуальная метка на шкале все еще уныло болталась где-то посередине, все мои предыдущие действия такого ощутимого прироста пока не давали. Вывод напрашивался сам собой — двигался я в правильном направлении.
— Слушай, — я повернулся к напарнику, когда надпись растаяла в воздухе, — а они нам мстить не будут?
— Вряд ли, — пожал плечами Степан, наконец-то убирая свой пистолет в кобуру под мышкой. — Я сегодня же Рудику позвоню и скажу, что он нам каких-то конченых кидал порекомендовал. Он с ними сам быстро все вопросы снимет, авторитет дороже.
Я достал из кармана пачку долларов, аккуратно отсчитал пятнадцать стодолларовых бумажек и протянул их своему боевому товарищу.
— Спасибо за службу! Благодарю за проявленный героизм, так сказать!
— Служу… в общем, служу кому-то там, — хмыкнул Степан, забирая свою законную долю. — Если еще что-нибудь надо будет продать — зови.
— Обязательно, — усмехнулся я.
— А у меня, кстати, для тебя подарочек образовался, — Степан достал из заднего кармана джинсов вороненый ствол, который он ловко отжал у бандюка, и протянул его мне.
— Э-э-э… нет, — я инстинктивно отшатнулся. — Это же незаконное ношение огнестрельного оружия. Статья двести восемнадцатая, кажется…
— Да какое это, к черту, огнестрельное оружие? — рассмеялся Степан. — Газовик обычный. Игрушка.
Я напряг память. Вроде бы в девяносто втором году владеть таким без оформления тоже было незаконно. Но таскали их с собой все кому не лень. Ибо если с ним вдруг остановят менты, то максимум — просто отберут и выпишут копеечный штраф прямо «на месте». А вот в свете недавних бурных событий иметь при себе хоть какое-то оружие самообороны было бы очень даже не лишним.
Я осторожно взял у Степана пистолет. Компактный, приятно оттягивающий кисть кусок металла. Прочитал выбитую надпись на раме.
— О! «Вальтер»! Буду прямо как Джеймс Бонд!
— Ну, ты особо-то не радуйся, — осадил мой восторг Степан. — Это дешевая силуминовая хрень. Но несколько десятков выстрелов выдержит без проблем, не развалится. Ты вообще пользоваться-то им умеешь?
Я когда-то давно в своей прошлой жизни баловался со стрельбой у знакомого в тире. Искушенным стрелком меня назвать, конечно, было нельзя, но базовые принципы я помнил.
— Затвор щелк, предохранитель вниз и бах-бабах! — продемонстрировал я пантомиму.
— Ну, в целом верно, — кивнул он. — Только не забудь патрон из патронника достать, а то твой «бах-бабах» прямо в кармане и случится. Яйца себе отстрелишь.
Я послушно вытащил магазин, передернул затвор, поймав вылетевший патрон.
— И с физухой тебе надо однозначно что-то решать, — серьезно добавил Степан, окинув меня критическим взглядом. — Если уж решил в крутые замесы лезть.
Тут он был абсолютно прав. Тот молодой бычара ушатал меня всего с одного удара. А времена нынче стояли такие, что удары стоило держать. И отвечать на них соответствующе.
— В качалку предлагаешь походить? — спросил я.
Степан искренне расхохотался:
— Качалка — это для ущербных! Вот тот бычок, которого я только что завалил, скорее всего, из нее сутками не вылезает. И толку? Сильно она ему помогла?
— Тогда… на карате какое-нибудь?
Степан развеселился еще сильнее.
— Нет, надо брать над тобой шефство. А то запишешься на ушу какое-нибудь модное и будешь народ на улице веселить маханием ног и рук. База у нас что?
— Какая еще база? — не понял я.
— Общая физуха и техника, — наставительно поднял палец Степан. — Физуху лучше всего плаванием нагонять. Дыхалка, спина, выносливость. А для конкретной ударной техники — только бокс. Быстро, жестко и максимально эффективно.
— Я же не олимпийский юниор, — с сомнением протянул я. — Где я тебе столько времени на всё это возьму? У меня бизнес.
— А много времени и не надо. Час вечером. Один день плаваешь, второй — грушу молотишь. Через день. Хочешь, можем вместе ходить, а то я тоже что-то жирком заплываю.
— А во сколько?
— Часов в девять вечера. Там как раз посвободнее будет.
— Заманчиво, — кивнул я. — Я подумаю над этим…
Степан ободряюще хлопнул меня по плечу:
— А чего тут думать? Жизнь мимо проходит! Можешь и не дождаться. Ладно, тебя до дома подкинуть?
— Конечно подкинуть! — я похлопал по оттопыренному карману куртки. — Я с котлетой баксов по ночной темноте пешком разгуливать как-то не очень хочу.
— И это исключительно правильное решение, — согласился Степан. — А то с твоими навыками можешь даже с газовиком не отбиться.
Степан довез меня прямо до самого подъезда, вызвав у сидящих на скамейке бабок-соседок совершенно нездоровый ажиотаж. Скоро до дому поползут слухи, что я еще хуже Людки. Она-то всего лишь проститутка, а я однозначно рекетир. Или того хуже — киллер.
Я протянул руку, таксист крепко ее пожал. И тут я все-таки решил задать один вопрос, который упорно не давал мне покоя всю обратную дорогу.
— Степа, — осторожно начал я, понизив голос, — а у тебя ствол… тоже газовый?
Степан на секунду замер. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, и он посмотрел на меня немигающим взглядом.
— А это, Олег, совершенно не твоего ума дело, — ответил он. — Меньше знаешь — лучше спишь. И дольше живешь. Усек?
От этого голоса по спине пробежал неприятный холодок. Иллюзий у меня не осталось — пушка у него была самой что ни на есть боевой.
— Усек, — коротко кивнул я, открывая дверцу. — Бывай.
Я вышел из машины и направился к подъездной двери.
— Добрый вечер, сударыни, — вежливо произнес я, повернувшись к бдительным бабулькам на скамейке. — Подморозило, не правда ли?
Бабки подозрительно смерили меня взглядами и что-то неразборчиво буркнули в ответ. Но я даже не вслушивался в их ворчание. Открыв тугую дверь, я шагнул в полутемный подъезд и тут же заметил, что из всех почтовых ящиков сиротливо торчали бумажные уголочки. Подойдя к своему ящику, я вытащил тонкий листок. Ага, квитанция за коммуналку. К местным ценам я еще до конца не привык, поэтому, пробежавшись глазами по цифрам, так и не понял, много это в нынешних реалиях или мало.
Я поднялся на свой этаж и зашел в квартиру. Мама, судя по всему, опять караулила у окна, переживая за исход дела.
— Ну, как все прошло? — с порога взволнованно спросила она.
— Отлично! — бодро рапортовал я, растегивая куртку. — Все прошло просто как нельзя лучше. Мам, я тут в ящике квиток за коммуналку захватил.
Я протянул маме квитанцию.
Она торопливо пробежалась по ней глазами. На ее уставшем лице тут же появилось привычное озабоченное напряжение — цифры явно не радовали.
Тогда я молча вытащил из кармана и протянул маме еще одну бумажку.
— А это… откуда? — растерянно спросила мама, увидев стодолларовую купюру.
— Мам, ну мы же машину продали, — тепло улыбнулся я.
Я бы с радостью дал матери в сто, а то и в тысячу раз больше. Все что угодно, лишь бы ее лицо никогда больше не омрачала эта тяжелая бытовая печаль. Но… то, что лежало у меня сейчас во внутреннем кармане куртки, больше не было просто деньгами. Это был мой стартовый оборотный капитал.
— Спасибо… — тихо произнесла мама, бережно сжимая в руках зеленую бумажку.
— За что, мам? — я мягко улыбнулся. — Я же мужик, я должен в дом мамонтов таскать.
— Ой, ну какой ты мужик… — ласково вздохнула она, подходя и крепко прижимая меня к себе.
— Самый натуральный, — уверенно ответил я, обнимая ее в ответ.