О мече и серебре (ЛП)

— О боги, вы можете просто выйти через парадную дверь, не надо этого… — начинает Аларик, но один взгляд на меня заставляет его замолчать.
Стена сокровищницы взрывается наружу, открывая заснеженный газон.
Позади нас Аларик вздыхает.
— Вы заберете свои тела с собой?
Я взмахиваю рукой, и трупы падают на землю, некромантская магия, поддерживавшая их, отозвана.
— Конечно, нет, — бормочет он.
  
— Закрой торговлю живым товаром и бордели, или эти трупы будут тебя преследовать, — рявкаю я на него. Почти полная луна высоко над головой серебрит снег, холодный и острый, как лезвие кинжала.
Кейдия смеется, ее руки порхают над головой Кири. — Обманывать его было весело. Веселее, чем я думала. — Тепло весеннего дня поднимается, когда она вливает в Кири ту малую силу, что у нее осталась. — Думаю, я позволю этим лозам подержать его еще немного, — продолжает она.
— У нас заканчивается время, — говорит Лара.
— Я не могу это изменить, — говорю я ей.
— Я знаю. — Но умоляющий взгляд, которым она на меня смотрит, говорит об обратном.
Кири шевелится в моих руках, и Кейдия обмякает, явно истощенная.
Зеленые глаза смотрят в мои, и мое сердце пропускает удар.
— Что я пропустила? — ее слова невнятны и медленны, но она пришла в себя. Она говорит.
Она жива.
Глава 43
КИРИ
Все мое тело болит.
Мы разбили лагерь в Лесу Нивор, или, точнее, все остальные разбили лагерь, пока я сидела на земле, ноя.
И кашляя.
Теперь хуже. Я держу зеленый плащ, который Лара дала мне несколько недель назад, у рта, кашляя так сильно, что меня выворачивает. По крайней мере, зеленый скроет любые… неприятные выделения.
Мой красивый белый бархатный плащ потерялся в дурацком дворце Аларика, и я хмурюсь при мысли, что у этого мудака есть еще одна моя вещь, которая мне нравилась. Хотя зеленый гораздо практичнее, я бы не отказалась иметь что-то такое легкомысленное и мягкое.
Остальные ввели меня в курс дела о том, что случилось после того, как стражник вырубил меня.
— Я все еще не могу поверить, что ты просто пронзил того парня, — кричу я Мечу.
— Я был зол. — Он втыкает колышек палатки в землю.
Громкое мяуканье раздается из огромных деревьев вокруг нас. Я пытаюсь посмотреть налево, но только делаю свою головную боль сильнее.
— Фил? — говорю я в ночь.
Точно, огромный директ бредет в лагерь, урча достаточно громко, чтобы вызвать удивленные взгляды всех.
— Я все еще не понимаю этого кота, — говорит Дарио.
— А я не понимаю, почему ты все еще с нами, — говорит ему Кейдия, протягивая кусок вощеного холста. — Ты нам не нужен.
— Думаю, мне стоит залечь на дно после той выходки с бочками и трупами. — Дарио пожимает плечом. — Кажется, возвращаться в Низберн сейчас было бы неблагоразумно.
Они рассказали мне, как трупы выкатились из бочек с вином (хе), делая именно то, что я хотела, и создавая идеальное отвлечение.
Конечно, не все пошло по плану, учитывая огромную шишку на голове и то, что я чувствую себя полным дерьмом.
Мои пальцы нащупывают кольцо в кармане, настоящая Корона Солы — скучный кусок металла в форме старомодной короны с одним уродливым черным камнем посередине.
— Я все равно разочарована, что он просто позволил нам уйти, — говорю я. — Я очень старалась, чтобы он думал, что мы охотились за обручем. Хотя его можно будет выгодно продать.
— Он не просто позволил нам уйти, — фыркает Дарио, но замолкает под долгим взглядом Морроу.
У меня такое чувство, что они чего-то не договаривают.
— Что я упускаю? — заставляю себя спросить я.
— Кроме уважения к закону или твоей собственной безопасности? — спрашивает Морроу. — Ничего, правда. Все прошло даже лучше, чем мы планировали, кроме того, что ты пострадала.
Я хочу улыбнуться, но движение лица усиливает боль в голове, поэтому я прислоняюсь к восхитительно теплому меху директа и сосредотачиваюсь на дыхании.
Лара поворачивается от того места, где разводит костер.
Ее глаза светятся фиолетовым.
— Сола передает привет.
— Вот дерьмо, — говорит Дарио, глядя на нее. — Это жутко.
— Правда? — соглашаюсь я раздраженно. — Накуш, Лара, кто бы там ни был, можно поконкретнее?
— Какой именно привет? — спрашивает Кейдия.
Меч смотрит на меня, в его глазах ужас.
Лара обмякает, падая вперед, но Морроу подхватывает ее, прежде чем она падает лицом в покрытую льдом землю.
Меч двигается быстрее, чем я когда-либо видела, выдергивая колья, которые только что воткнул в землю.
— Что происходит? — Боги, я так устала.
— Сестры Солы, — выдыхает Лара, в ее глазах все еще мерцает фиолетовый. — Они идут за тобой, Кири. Они знают, что оно у тебя. Они уничтожат тебя.
— Они? — Какого черта им сейчас от меня нужно? — Я недостаточно времени с ними провела?
У меня пусто в животе, и на мгновение меня тошнит.
Они уничтожат меня. Уничтожат. Все добро, которое я хочу сделать, все жертвы нежной ярости Солы, которым я хочу помочь — все это, уничтожено.
— Они, — соглашается Меч. — Они убьют всех вас.
Всех вас. Я склоняю голову, пытаясь осмыслить это. Ну, полагаю, бессмертного Фейри не беспокоят Сестры гребаной Солы.
— Нам нужно разделиться.
Все смотрят на меня. Я глажу Фила, и он тыкается в мою руку, прося еще.
— Определенно нет, Кири, ты нужна нам там после ритуала, — говорит Лара.
— Лара права, — соглашается Кейдия. — Мы должны быть там. Ты больна, ты ранена, и тебе понадобится помощь. Это большая магия.
— Мы даже не знаем, что это за ритуал⁠…
— Я знаю, — говорит Меч, и ненависть наполняет эти два слова.
Я вздрагиваю, сбитая с толку и усталая. Мои легкие горят, и кашель вырывается из меня, затем снова.
— У нас заканчивается время, Кири, — говорит он более тихим голосом. — Нам нужно идти.
— Они приближаются к Низберну, — мрачно говорит Лара. — Сестры найдут нас. Нам нужно увести их. Вам с Мечом нужно время, чтобы завершить ритуал.
— Мы уведем их, — подтверждает Морроу. — Они будут в безопасности.
— Как? Как они вообще знают, где мы? Я что-то упускаю. Проклятие туманит мой мозг, рана на голове усугубляет это. Я так чертовски устала.
— Магия, которую мы использовали… — запинается Кейдия, ища взглядом Меча.
— Некромантская магия, которую я использовал для трупов в бочках, была как зажженный сигнальный костер, — заканчивает он за нее. — Это не обычное заклинание.
— Значит, они охотятся за тобой, а не за мной. — Это имеет смысл, учитывая, что он перебил кучу моих так называемых сестер.
— Они охотятся за нами обоими, — коротко говорит он.
Кашель разрывает меня, легкие горят. Затем еще, и еще, пока я не начинаю задыхаться. Звездочки вспыхивают перед глазами.
— Давай ей это три раза в день, — говорит Кейдия, хотя ее голос звучит отдаленно. — Это поможет ей спать. Это от травмы головы. Вам нужно спешить — проклятие не должно прогрессировать так быстро.
— Больше времени никогда не было вариантом, — говорит Меч.
Я моргаю, пытаясь разогнать точки, плавающие в поле зрения, потому что не могу понять, что он говорит.
— Давай, — говорит Лара, и я неуверенно встаю, пока она помогает мне натянуть мои старые верные кожаные штаны.
— Я не хочу оставлять платье, — жалобно говорю я. Мои зубы стучат, меня трясет, пока Кейдия и Лара обе работают, снимая белое платье и заменяя его мягкой сорочкой. — Пожалуйста, — добавляю я.
— По этому я понимаю, что тебе совсем хреново, — говорит мне Лара. Думаю, она улыбается, но сосредотачиваться не очень приятно. Я сглатываю, чтобы подавить тошноту от усилия. — Ты сама вежливость.
  
— На, — Кейдия осторожно просовывает мою голову в толстый шерстяной свитер, и я послушно продеваю руки, как угрюмый ребенок.
Я закрываю глаза, и воспоминание всплывает на поверхность: мои младшие братья бешено хихикают, когда я пытаюсь помочь матери одеть их на день. Мягкость их круглых щек, их пухлые руки и запястья.