О мече и серебре (ЛП)

— Нет. — Упряма до конца.
— Думаешь, сможешь очаровать меня и выкрутиться?
— Это вроде как мое… все. — Я запинаюсь на слове. Взгляд Аларика устремляется в пространство за мной, и я понимаю, как все может обернуться в одно мгновение.
У него здесь стражники, и они зашли мне во фланг.
Я сглатываю. Я знала, что это может случиться, я знала, что это возможно.
— Ты не можешь очаровать меня. — Он поднимает монету, одну из монет самих Сестер Солы, этих назойливых мудаков. — Она зачарована, чтобы защищать от твоей силы.
  
— У всех твоих стражников есть такая? — спрашиваю я. — Было бы очень жаль, если бы я использовала ее на них, правда? — Это блеф. Я истощена проклятием и тем, что потратила свою силу на вход в сокровищницу.
Пол сверху сотрясается дважды. Сигнал, о котором мы с Мечем договорились.
Аларик выглядит слегка скучающим.
— Отдай ему корону, или мы снимем ее с твоей отрубленной головы, — произносит один из стражников позади меня. — Сестры Солы щедро заплатят за возвращение твоего трупа вместе с короной.
Кейдия вскрикивает от ужаса, а лозы продолжают наступать, туда, где стоит Аларик. Я заставляю себя отвернуться.
— Аларик, это просто отвратительно. — Я морщусь. — Я не хотела перерезать тебе горло, знаешь. Ты просто… немного помешал.
Его пальцы касаются шрама, глаза сужены.
— Думаю, это добавляет мне шарма.
— Очень по-джентльменски, — импровизирует Кейдия.
Мы обе останавливаемся и смотрим на нее.
Она ухмыляется. Лозы продолжают подбираться к Аларику.
— Отдай мне корону, Кири. — Глаза Аларика сужаются. — Нет, подожди, не…
Что-то твердое врезается мне в голову, и мир гаснет.
Глава 42
МЕЧ
Я подаю сигнал и смотрю на троих мужчин, изо всех сил пытающихся сражаться со мной.
Смехотворно.
Затем Кири вскрикивает, звук такой резкий и полный боли, что он отдается эхом в моей душе. Ярость наполняет меня, и я рычу на людей, задыхающихся передо мной.
Наши души уже связаны.
Моя магия разматывается, тьма струится с моих пальцев потоком, который заставляет мужчин, пытающихся сражаться со мной, бледнеть от ужаса.
— Убирайтесь отсюда, если хотите сохранить свои души, — хриплю я.
Они бегут.
Бочка позади меня взрывается. Вино и куски дерева разлетаются повсюду, и я стою на месте, когда взрывается другая, затем третья. Щепки вонзаются мне в руки и спину, но я почти не чувствую этого.
Моя магия продолжает работать, трупы, которые мы с Дарио засунули в бочки, оживают, их глаза светятся черным.
Они преклоняют колени как один, каждый сжимает кинжал, образованный из их собственных костей.
Древнее, мерзкое заклинание, и только я владею им.
— Встаньте и исполните мою волю. — Мой голос гремит, как гром. Дубовые панели скрипят, древняя жизнь Леса Нивора откликается на мою магию.
Лара и Морроу вбегают в комнату, держась за руки, Дарио по пятам.
— Они ранили Кири.
Лара бледнеет.
Морроу смотрит на трупы позади меня.
— Я представлял это, но… видеть это по-другому.
— Ты еще ничего не видел из того, что может Смерть, смертный, — хриплю я, поворачиваясь к узкому проходу в сокровищницу.
— Обнадеживает, — острит Дарио.
Я бегу туда, где Кири, моя Кири, страдает.
— Какого хрена?! — возмущенный голос Кейдии разносится по лестнице в сокровищницу Бриллиантового Короля. — Не надо было этого делать. Она бы отдала тебе корону.
— Ты дура? Это величайшая воровка всех времен. Она бы не отдала, — говорит звучный мужской голос. — Но дриада права, не надо было ей вредить…
Сила пульсирует от моего тела плотным, непроницаемо черным полотном, и я слышу, как взрываются еще бочки.
— Клянусь ногтями Солы, какого хрена происходит?
Дарио смеется — безрадостный звук.
Я несусь вниз по каменным ступеням, пока яркий свет сокровищницы не меркнет перед лицом моей тьмы.
Хрупкая, безжизненная фигура в белом платье распластана на дорогом ковре.
Кири.
Стражники мечутся между трупами, сжимающими свои заточенные кости, и мной, пытаясь решить, что представляет большую угрозу.
— Заберите их, — яростно приказываю я трупам.
— Я не желал ей зла, — говорит Аларик, его глаза широко раскрыты, но на лице бесстрашное выражение. Аларик смотрит вниз — слишком поздно. Страх вымывает цвет с его лица, когда он замечает работу Кейдии. — Гребаные чертоги, Кири.
Лозы Кейдии наконец обхватывают его ноги, поднимаясь по бедрам, и крошечная дриада вздыхает с облегчением, ее работа сделана.
— Тогда кто это сделал? — грохочу я. — Кто ранил ее?
Взгляд Аларика слегка дергается вправо.
— Сола наградит меня за смерть предательницы, — шипит стражник.
Я бросаю взгляд на него через плечо. Я поднимаю руку, даже не утруждая себя мечом, и стражник отрывается от земли, его глаза закатываются.
— Меч, — голос Лары хлещет, предостерегая. — Помни. Помни ее проклятие. Не так.
Стражник трясется, когда я ставлю его обратно на ноги.
Я делаю шаг к нему, удерживая его взгляд.
— С-с-спасибо, — заикаясь, бормочет он в сторону Лары.
Я пронзаю его насквозь.
Кровь проливается на изысканные ковры сокровищницы Бриллиантового Короля.
— Нет нужды в убийстве, — говорит Аларик, когда я поворачиваюсь к нему. — Я не собирался убивать Кири. Даже если она пыталась перерезать мне горло и украсть у меня. — Это звериный рык, и я слышу в нем его истинное значение.
Он предпочел бы пытать ее, медленно, небрежно, чем убить так чисто.
Я наклоняю голову, зная, что моя сила сияет сквозь меня — запретная и темная.
Аларик сглатывает, но не отступает.
— Кири была моим всем. А потом она забрала у меня все.
Кейдия фыркает.
— Думаю, нам стоит задержать его здесь еще немного. — Лозы обвиваются вокруг талии Бриллиантового Короля.
Морроу, сияющий красным, встает между нами.
— Это не должно закончиться новым кровопролитием и смертью. — Он бросает на меня многозначительный взгляд.
Он увидел мою правду.
Я перестал скрывать ее в ту минуту, когда услышал крик Кири.
— Что ты предлагаешь, Бриллиантовый Король? — спрашиваю я его, приближаясь. Моя некромантская магия кружит и течет вокруг наших лодыжек, превращая пол в черный, как ночь. — Что ты предлагаешь за безопасный проход после твоего преступления против Кири?
— Вы могли бы договориться со мной о короне, — говорит Аларик, широко разводя руками. — Я не неразумный человек.
— Это было единственным способом сделать все правильно, — вещает Лара.
Аларик смотрит на нее с беспокойством.
— Накуш?
Она кивает.
Я едва сдерживаю свою ярость, свою потребность причинить ему боль за то, что случилось с женщиной, лежащей на земле. Моей женщиной.
Он прочищает горло, проводя пальцами по воротнику, прядь его золотисто-светлых волос падает на один глаз. — Мне нечего предложить. Оставьте то, что она взяла. Или что еще вы хотите.
Магия этих слов отдается во мне, и я сдерживаю вздох облегчения.
— Новый бог восстанет, — продолжает Лара, выступая вперед. — Вы поклянетесь ему в верности.
Аларик моргает.
Ожившие трупы приближаются к нему, размахивая своими костями.
Он нервно смеется, поднимая руки.
— Ладно. Я поклянусь в верности новому богу. Прошу прощения у моего нынешнего господина.
— Она бы отрезала тебе язык ради забавы, — говорю я ему.
Он вскидывает брови, склоняя голову.
— В это я верю. Передайте Кири…
Я подхожу ближе.
— Мне не нравится, когда ее имя звучит из твоего рта.
Аларик, Бриллиантовый Король, вскидывает подбородок, непокорный перед лицом Смерти.
— Передайте ей, что я сожалею.
Я не отвечаю. Он этого не заслуживает.
  
Вместо этого я поднимаю Кири с того места, где она лежит, скомканная на полу, ее поверхностное дыхание разрывает мне сердце.
Кейдия шепчет заклинание под нос, и Лара берет ее за руку. Магия нарастает.