О мече и серебре (ЛП)

— Я могла бы показать тебе.
Его рука дергается на моей пояснице, и я громко смеюсь, заставляя еще больше людей смотреть на нас. Я утрирую движения, подыгрывая.
Я обожаю устраивать представление, когда обстоятельства того требуют.
— Он здесь? — тихо спрашивает он.
— О, да.
— Он смотрит? — Он снова кружит меня, и я парю над полом, мое платье кружится вокруг ног, пока я оглядываю толпу.
  
Аларик, Бриллиантовый Король и король преступников, не просто смотрит. Он смотрит на меня с открытой ненавистью, мышца на его челюсти подергивается.
Обожаю это.
— Задача выполнена, — сладко говорю я Мечу, прижимаясь к нему.
Он поднимает меня за талию, удивляя, но я вскидываю руки в надежде на грациозное подобие того, что это за шаг, моя тревога по поводу успеха ограбления сменяется чистой уверенностью.
— Тогда дадим ему на что посмотреть, — говорит Меч, и мне остается только успевать за ним.
Его тело движется в такт музыке с силой и легкостью, противоречащей его размеру и мускулатуре. Я была так поглощена планированием этого момента, что не заметила, насколько он стал крупнее с тех пор, как мы покинули Коттлсайд.
Я не была так близко к нему с той ночи, когда мы целовались.
Песня заканчивается, и мы останавливаемся, стоя неподвижно в центре танцевального зала. Остальные гости аплодируют, но Меч стоит, пожирая меня взглядом, пока моя грудь вздымается в пьянящей смеси восторга и предвкушения.
Вспышка зеленого привлекает мое внимание, и Кейдия склоняет голову, легкая улыбка играет в уголках ее рта, когда Морроу выводит ее для танца.
— Это наш сигнал, — говорю я задыхаясь.
Меч ничего не говорит.
Большой сюрприз.
Вместо этого он хватает меня за запястье, таща за собой сквозь толпу танцоров и зрителей. Я смеюсь, высокий, неестественный звук, и хватаю бокал с игристым вином у ничего не подозревающего слуги. Я осушаю его залпом, отчего щиплет в носу.
Мои ноги следуют за Мечем так быстро, как могут, но я на девяносто процентов уверена, что он просто протащил бы меня, если бы я упала.
Ну, это неправда. Он, наверное, перекинул бы меня через плечо и шлепнул по заднице, добавив для полноты картины свое фирменное хмыканье.
Эта мысль — или, может, алкоголь — снова заставляет меня смеяться, и я ставлю пустой бокал на маленький консольный столик, когда он торопит меня через дверь из бального зала.
Звук сразу приглушается, музыка все еще витает в воздухе, но становится тише, чем дальше мы отходим от основного праздника.
Мрамор сменяется камнем под моими мягкими туфельками, неожиданный холод проникает сквозь них, превращая пальцы ног в лед.
В воздухе висит легкий туман, от которого кожа начинает покалывать, волосы на затылке встают дыбом.
Желание развернуться усиливается, уйти, вернуться, убраться от того, что ждет впереди, как можно быстрее.
— Защищено магией, — говорю я.
Меч кивает.
— Как ты и думала.
— Как думаешь, сколько у нас времени, пока кто-нибудь не появится?
Сзади раздаются шаги, и его хватка на моем запястье усиливается.
— Думаю, совсем немного.
Быстро как мысль, он разворачивается, прижимая меня между своим огромным телом и стеной, отделанной дубовыми панелями. Его локти упираются по обе стороны от моего лица, скрывая меня от прямого взгляда.
— Что вы здесь делаете? — рявкает голос.
Я с тревогой наблюдаю за выражением лица Меча. У меня пересохло во рту, сердце теперь колотится о ребра.
— Это не твое гребаное дело, — отвечает Меч.
Затем его рот на моем, мягкий и теплый, полный нужды.
Мое тело реагирует автоматически, и я стону, открывая рот, впуская его.
Он отстраняется, настороженно глядя на меня, ожидая, пока я соберу свою силу.
— Оставь нас, — говорю я стражнику, который последовал за нами, вкладывая в слова столько силы, сколько могу. — Сейчас же. Не впускай сюда никого.
Я выглядываю из-под руки Меча, наблюдая, как моя магия Серебряного Языка поражает стражника в полную силу.
Его лицо становится безжизненным, глаза широко раскрыты и стеклянны.
Я морщусь. Возможно, я вложила слишком много силы в этот приказ.
Стражник спотыкаясь отступает обратно в коридор.
— Как думаешь, сколько времени вы смогли выиграть? — спрашивает меня Меч, его пальцы теперь играют с моими волосами.
— Десять минут. Может, чуть меньше. — Я шиплю, когда его пальцы скользят вверх по моей шее, обхватывая затылок. — Он будет бороться, чтобы их не впускать.
— Как быстро, я смогу заставить тебя кончить? — шепчет Меч мне в ухо.
Мурашки бегут по коже совсем по другой причине.
— Что? — выдавливаю я, его горячий рот снова на моем в одно мгновение.
— Я хотел трахнуть тебя, как только увидел. Потом ты станцевала со мной, и клянусь своей жизнью, Кири, если я не увижу, как ты кончаешь прямо сейчас, я сойду с ума.
— Это кажется самым неподходящим моментом, — задыхаюсь я, когда его рука тянется к разрезу моего платья, мозолистые пальцы сжимают мое бедро изнутри и закидывают его себе на поясницу.
Он замирает, огонь в его взгляде.
— Ты говоришь мне «нет»? — Слова вырываются из него.
— Нет, — говорю я, качая головой. — Нет, боги помогите мне, я не говорю тебе нет.
— Блядь, Кири, — говорит он, и затем его рука там, между моих бедер, раздвигает мои половые губы. — Ты прекрасна. Так прекрасна.
Я издаю нечленораздельный звук, когда его толстые пальцы находят мой клитор.
— Вот так, маленькая лгунья. Ты не можешь врать о том, как это приятно, не так ли?
Мои ноги начинают дрожать, и он издает хриплый смех. Я хватаюсь за его плечи, держась изо всех сил, пока он дразнит его, дразнит меня. Он опускает голову, его рот впивается в вышивку бисера, прикрывающую мой сосок, и моя голова откидывается назад.
— Если бы у нас было время, я заставил бы тебя умолять об этом, Кири. Я заставил бы тебя встать на колени, прямо здесь, просить меня. — Он груб, и мои бедра дергаются, когда он агрессивно кружит мой клитор. — Ты такая мокрая, блядь. Скажи, как хорошо это ощущается.
— Ощущается… ужасно, — вру я, ухмыляясь ему, почти потеряв рассудок, мое тело уже приближается к разрядке.
Он усмехается.
— Ты можешь произносить эти слова, но твое тело говорит само за себя. — Он поднимает свой палец, и в тусклом свете он блестит от моей влажности. — Мне достаточно этого доказательства.
Я вздрагиваю, когда он подносит палец ко рту, его взгляд горяч на моем, когда он пробует меня на вкус.
— Вот дерьмо, — стону я.
Он искренне улыбается мне, и мои колени слабеют при виде этой ямочки. Прижимая меня к стене, он крепко целует меня, как будто действительно хочет этого, и я чувствую вкус себя на его языке.
— Кончи для меня, пока у тебя есть время, Кири, — шепчет он мне в щеку. Это странная фраза, и я задумываюсь о ней на долю секунды.
Но его большой палец работает на моем клиторе, а указательный погружается в мое влажное тепло, издавая влажные звуки, которые могли бы смущать, если бы я не была сейчас так невероятно возбуждена.
— Такая тугая, блядь. Такая идеальная. Кири, ты моя, ты слышишь меня? Когда это закончится, ты моя. Моя, — продолжает он рычать, добавляя средний палец, входя и выходя из меня.
Мои плечи царапают деревянные панели, и я киваю в знак согласия, почти без чувств.
— Кончи для меня, Кири, ты будешь кончать только для меня.
Это так собственнически и нелепо, что должно бы сделать все, кроме того, чтобы заставить меня кончить — но это так типично для него. Это так свойственно Мечу, этому невозможному, развязному рыцарю смерти из Фейри, который умудрился пройти путь от того, чтобы сводить меня с ума, до того, чтобы сводить с ума, прижав к стене.
  
Я должна сказать ему «нет». Я должна свести его с ума еще больше.
Я не говорю.
— Пожалуйста, да, пожалуйста, я хочу.
Он слегка отстраняется, его глаза встречаются с моими.