О мече и серебре (ЛП)

Она уже входит, когда я произношу эти слова, и я ухмыляюсь дриаде, которой явно плевать на такие мелочи, как человеческие представления о вежливости, и уж точно плевать на наготу.
Кейдия стоит у ванны, глядя на меня своими светящимися, неземными глазами. Ее шелковистые светлые волосы завиты и спадают мягкими волнами вокруг лица, а платье цвета шалфея мерцает в свете свечей.
  
— Ты выглядишь потрясающе, — говорю я ей.
— Я хочу, чтобы ты была осторожна сегодня вечером, — говорит она сразу.
Я приподнимаю бровь.
— Конечно, я буду осторожна. Что… что не так?
Она поворачивается, расхаживая вдоль края ванны, шелк сшитого на заказ платья, которое мы едва успели для нее сделать, шелестит, когда она идет.
— Я не знаю. Что-то… не так. Я чувствую это… — Она замолкает, и когда поворачивается, чтобы взглянуть на меня, ее глаза светятся ее врожденной магией. Дрожь пробегает по спине при виде этого. — Но я не знаю. Я не провидица, как Лара. Пообещай мне, что будешь осторожна. Обещай.
— Обещаю, — говорю я ей.
— Хорошо, — кивает она, свечение в ее глазах угасает. — Потому что я старалась не для того, чтобы ты умерла сегодня ночью.
Я фыркаю, не в силах сохранить серьезное лицо. — В отличие от того мужчины, которого ты вылечила, чтобы снова сломать ему кости?
— Это был особый случай. Я много узнала о костях. Ты заслуживаешь жить, Кири. Он заслуживал страдать. — Она пожимает плечом, затем выплывает обратно за дверь, пока я тихо смеюсь.
Кейдия, возможно, самая страшная из нас всех.
Я рада, что она будет со мной сегодня ночью, когда это будет важно.
Вода плещется вокруг, когда я встаю, осторожно выхожу из ванны и вытираюсь. Платье, которое мы сшили для меня, лежит поперек кровати, сверкая в тусклом свете.
Белый шелк, опалесцирующие бусины. Почти полностью прозрачное до талии, с деликатным бисером, который едва прикроет мою грудь, и пышной юбкой с разрезом до самого бедра.
В нем я буду выделяться, это точно.
— Нужна помощь? — спрашивает Лара из дверного проема. — Чувствуешь себя лучше?
— Ты волнуешься? — Мои волосы капают на ковер. Секундой позже шепот магии проносится надо мной, и мои волосы высыхают почти идеальными кудрями. — Полезное заклинание.
— Я придумала его несколько лет назад той зимой, которая, казалось, не кончалась.
— Умно. — Я поджимаю губы, наконец глядя на нее. Она в синем, таком глубоком, что оно почти фиолетовое, ее гладкие вороньи волосы наполовину подняты в замысловатую косу. Маска уже на ней, и серебро оттеняет багрово-красный оттенок ее губ. — Ты красивая, — говорю я ей.
Лара дарит мне девичью улыбку.
— Думаешь?
— Я знаю. Ты будешь держать весь Низберн у своих ног.
— Пока ты не войдешь, — смеется она.
— Как приманка, — тихо говорю я.
Между нами проходит мгновение тишины.
— Я никогда не видела, чтобы ты нервничала из-за кражи.
— Мне кажется, я что-то упустила, Лара. Я не знаю, что. Я знаю дворец Аларика, у нас есть обновленные чертежи, и я спланировала все, что только могла. — Я кусаю губу, мои руки держат полотенце на теле.
Она склоняет голову. — Ты уверена, что упускаешь что-то о сегодняшнем вечере? Или это что-то другое?
Вопрос заставляет меня похолодеть. — Что ты имеешь в виду?
— Просто, может, ты ищешь что-то не так, потому что так мало шло правильно в твоей жизни.
Я смотрю на нее искоса. Не думаю, что она это имела в виду, совсем нет. Но я знаю Лару, и я знаю, что если она решила быть загадочной, она будет загадочной столько, сколько захочет.
— Поможешь мне одеться? — спрашиваю я ее вместо этого. Я не хочу, чтобы мои последние мгновения с ней были омрачены попытками ее допрашивать.
Я предпочту притворяться, что мы наряжаемся, чтобы пойти развлечься на бал, вместо того чтобы наряжаться, чтобы подвергнуть опасности всех, кто стал мне дорог.
Одеть платье, по крайней мере, с помощью Лары, не занимает слишком много времени.
Я провожу руками по пышной юбке, поправляя прозрачные рукава-вуаль, единственное назначение которых — служить еще одним носителем для драгоценностей, украшающих платье.
— Неплохо, — говорит Лара.
— Лучше бы было достаточно хорошо. — Я вздыхаю, поправляя кудри.
— Все готовы, — мягко говорит она, поправляя усыпанный драгоценностями рукав. — Ты готова?
Я вдыхаю, закрывая глаза. Я бы молилась, если бы был хоть один бог, который слушает.
Вместо этого я открываю глаза.
Я никогда не была религиозным типом.
— Я готова, — говорю я ей.
Она улыбается, ободренная уверенностью в моем голосе.
Это ложь Серебряного Языка.
Глава 39
МЕЧ
Морроу, Кейдия и я ждем у входа в дом Дарио, пока остальные выйдут. Моя серебряная маска скрывает верхнюю половину лица, но в черном с серебряной нитью наряде я чувствую себя обнаженным.
Это не те доспехи и грязь, к которым я привык за последние полвека.
— Хватит ерзать, — говорит Кейдия Морроу, который выглядит так же неловко, как и я, одетый в красное с золотом, с красной маской-домино на глазах.
— Ну надо же, вы двое, увальни, почти выглядите прилично, — объявляет Дарио, направляясь к нам из дальнего коридора.
Я приподнимаю бровь при слове «увальни», но Дарио не стоит никаких дополнительных усилий с моей стороны.
— Нам нужно скоро выходить, — продолжает он. — Где остальные женщины?
— Все еще собираются, — говорит ему Кейдия. — Ты мог бы и сам приложить больше усилий, кстати.
Он моргает от слов полудриады, оглядывая свой собственный чересчур вычурный наряд.
— Кейдия, ты прекрасно выглядишь.
Морроу бросает на меня забавный взгляд из-за головы Дарио.
— Конечно, выгляжу.
— Точно по расписанию, — раздается четкий голос, и я отворачиваюсь от Дарио как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кири скользит вниз по лестнице.
Ее волосы — водопад алых кудрей, и в них вплетена переливающаяся нить из жемчуга и драгоценных камней. Ее зеленые глаза подведены темным, что заставляет их выделяться под кремово-белой маской.
Я никогда не видел ничего, никого, прекраснее этой воровки в белом.
Я сглатываю.
Платье облегает ее изгибы, не оставляя места для воображения, грудь, которую я едва удерживался, чтобы не коснуться, едва прикрыта замысловатой бледной вышивкой бисером. Вспышка кремового бедра под юбкой следующая, что привлекает мое внимание.
— Дыши, — инструктирует Кейдия, на ее лице забавная улыбка.
Я делаю, как она велит, не в силах делать что-либо еще, кроме как смотреть на смертную женщину, спускающуюся по лестнице, видение в кремовом, сама красота. Надежда сияет в ее зеленых глазах на секунду, когда наши взгляды встречаются.
Через несколько дней она больше никогда не посмотрит на меня так. Никогда.
— Ну? — спрашивает Лара, и я моргаю, видя, что она теперь стоит рядом со мной. Я даже не заметил, что она была с Кири.
— Ты сногсшибательна, — говорит Морроу Ларе, и мне не нужен ее дар предвидения, чтобы видеть, что этот мужчина уже наполовину влюблен в нее.
Кири проносится мимо всех нас, едва взглянув на меня, уже погружаясь в свою роль на этот вечер.
Искусительница, воровка, главный ум.
Каково было бы, если бы она была только моей?
Глава 40
КИРИ
Зеленые медные шпили дворца Аларика сияют в звездном свете. Дым вьется от жаровен вдоль мощеной дорожки.
Грибок и лошади стоят неподалеку, по словам Морроу, готовые к нашему бегству.
Проникнуть внутрь и добыть ценности обычно не самое сложное, сложнее всего уйти.
  
Я проглатываю подступающую панику и сосредотачиваюсь на том, чтобы ставить одну ногу перед другой.
Но не скрыть пот, от которого ладони становятся скользкими, и не скрыть того, что мое сердце сейчас отрастит крылья и улетит, если будет биться еще быстрее.