О мече и серебре (ЛП)
— Бочки доставили сегодня утром. Я только что пришел после наблюдения, — говорит Дарио со вздохом.
Лара внимательно наблюдает за ним, ее пальцы крепко сжимают спинку одного из кресел.
Дарио устраивается в кресле ближе к камину, вытягивая сапоги к теплу.
— Их доставили туда, куда нужно? — осторожно спрашиваю я.
— Ты знаешь, что я не могу этого гарантировать. Я сказал им именно то, что ты мне велела, и если Аларик будет действовать в своем стиле, по крайней мере одна из самых редких бочек окажется вместе с остальными его сокровищами.
Я выдыхаю, откидывая голову на спинку кресла и изучая потолок.
— Это риск.
— Это всегда было риском. — Лара берет ломтик яблока, задумчиво жуя.
— Есть шанс, что ты увидишь, как все пройдет? — спрашиваю я ее.
— Я не могу сказать тебе ничего, что могло бы изменить ход сегодняшней ночи, — загадочно говорит она.
— Конечно, нет. Или, знаешь, могла бы, и к черту богов и судьбу, — сладко говорю я ей.
Она просто вздыхает.
— Ты выглядишь как дерьмо, — говорит мне Дарио.
— Ты бы знал, — парирую я.
Он опирается локтями на колени, вглядываясь в меня.
— Ты должна быть в лучшей форме, верно? Ты сама так сказала. Чтобы это сработало, ты должна выглядеть соответствующе.
— Ты ведешь себя как мудак, — говорю я ему.
— Он прав, — говорит Лара.
— Иди ты тоже на хуй, — скалю я зубы на нее.
— Ясно, и твоя способность судить ничуть не страдает от недосыпа. Только твое усталое, осунувшееся лицо.
Я закатываю глаза, ненавидя, что она права.
— Она уже совершенна, — говорит Меч, и я моргаю от удивления, и от комплимента, и потому что не заметила, что он в комнате.
— Может, мне действительно нужно поспать, — признаю я, потирая лицо ладонью.
— У меня есть для этого настой, — говорит Кейдия, потягиваясь над головой, когда сонно входит в комнату.
— Мне нужно будет легко проснуться, — говорю я ей, предостерегающе качая пальцем.
— Я когда-нибудь тебя подводила? — спрашивает Кейдия. — Не оскорбляй мои зелья.
— Извини, — покорно говорю я. — Конечно, нет. Ты просто заставляла меня пить то, что на вкус как моча манткора.
— Хмф, — говорит она.
— Зачем ты пила мочу манткора? — спрашивает Дарио. Смех вырывается из меня при озадаченном выражении его лица. — Нет, серьезно, о чем ты говоришь?
Морроу открывает дверь своей комнаты, стоя на пороге с его светло-рыжими волосами, торчащими вертикально. Он кивает в безмолвном приветствии.
— Дарио, у меня нет времени объяснять тебе, как устроен мир. — Я пренебрежительно машу на него рукой, и Лара фыркает. — Я хочу еще раз пройтись по плану, — говорю я всем. — И мне нужно проснуться вовремя, чтобы успеть подготовиться к сегодняшнему вечеру.
Морроу прислоняется к дверному косяку своей комнаты.
— Морроу, у тебя лошади…
— Все готово, чтобы мы уехали как можно быстрее после того, как ты украдешь, — легко говорит он. — Сумки собраны, лошади в хорошей форме. У меня есть несколько заклинаний наготове, чтобы наложить на нас, когда поедем.
Я киваю.
— Хорошо. И Лара…
— Я буду в дубовой гостиной Аларика, готовая кричать что есть мочи и запечатать все двери.
— Ювелир приедет с готовыми украшениями ближе к ужину, — говорю я. — Кейдия, тебе нужно…
— Надеть украшения и наложить заклинания вместе с Ларой, — перебивает она.
Я перебираю в уме, пытаясь понять, что я упускаю, потому что что-то подсказывает мне, что есть часть головоломки, которую я еще не разгадала.
Хотя я чувствую это уже несколько недель, с тех пор как выпила из Чаши.
Я выдыхаю, мой палец движется по графику передо мной.
— Максимум…
— Хаос, — заканчивают все со мной.
— Итак, мы начинаем…
— С танца, — говорит Меч, кивая. — Мы знаем.
— Поспи немного, — грохочет Морроу. — Никто не захочет с тобой танцевать, если от тебя так пахнет. Нет смысла ставить ловушку с приманкой, которая выглядит полумертвой.
У меня отвисает челюсть.
— Я не так уж плохо выгляжу, — мягко говорю я.
— Правда, плохо, — говорит мне Кейдия. — И от тебя воняет. Будто ты три дня подряд спала в одежде, питаясь копченой колбасой и сыром.
Хмурясь, я беру у нее протянутую бутылку и храбро осушаю ее, приготовившись к отвратительному вкусу, как обычно.
— О, — говорю я. На вкус не плохо. — На вкус как полночь, — говорю я ей.
— Хорошо. Значит, действует.
Тяжесть оседает в моих конечностях, и Лара издает лающий смех.
Я улыбаюсь ей.
— Давай, маленькая лгунья, — говорит Меч, легко поднимая меня на руки. — Давай уложим тебя в постель. Сегодняшний вечер будет идеальным. Ты сделала все, что могла.
Мои веки весят тысячу фунтов, и моя челюсть трещит от зевка.
— Мне не нужно, чтобы он был идеальным. Мне нужно, чтобы мы все выбрались живыми с короной.
— Ты учла почти все возможности. — Он опускает меня на кровать, натягивая хрустящие простыни на меня.
Я вытягиваю руки над головой, затем останавливаюсь. — Что значит почти?
— Ни один человек не может учесть абсолютно все возможности.
— Значит, ты признаешь, что мои способности к планированию преступлений божественны? — шутливо спрашиваю я, моя половинная улыбка тает в очередном неконтролируемом зевке.
Меч напрягается, затем отворачивается.
Может, я действительно воняю.
Две вещи определенны: когда я проснусь, я приму долгую ванну, и завтра у нас с Мечом будет долгий разговор, как только Корона Солы окажется у меня в руках, и я смогу сосредоточиться на чем-то, кроме Маскарада Зимнего Солнцестояния.
Шутливые слова Кири эхом звучат в моих ушах. Даже когда я закладываю основу для магии, которой она от меня потребовала, я не могу перестать слышать их снова и снова.
Мне не нужно сосредотачиваться для своей магии, впрочем — я не нуждался в этом со времен битв рядом с Филарионом.
Ты признаешь, что мои способности божественны? спросила она.
Это не было обвинением, хотя, возможно, было ближе к нему, чем она могла представить.
Я так сильно, так крепко хотел удержать ее в последние несколько дней, с тех пор как она ответила на мой поцелуй в нашу первую ночь здесь. Я хотел остановить время и провести бесчисленные часы, запоминая разрез ее глаз и идеальный изгиб ее озорной улыбки.
Теперь ночь, которая положит конец ее улыбкам мне, приближается.
Как я могу одновременно так сильно хотеть преуспеть и провалиться?
На хуй Солу и проклятие Чаши, и на хуй мое собственное прошлое, которое привело меня к этому моменту. Нет перекрестка, нет выбора. Он был сделан за меня, и за Кири, и все, что я могу сделать — цепляться за эту версию ее и помнить ее такой, какой она смотрела на меня с надеждой и желанием, а не с пылающей ненавистью.
Пока что, по крайней мере.
Я сделаю все, что в моих силах, чтобы никто из смертных, оставленных на мое попечение, не пострадал.
В этом, конечно, и есть весь смысл. Обеспечить безопасность народов Хески. Удовлетворить наказание Солы за мою месть ее последователям.
И сделать так, чтобы богиня лжи больше никогда не смогла сделать с ее последователями того, что она сделала.
Глава 38
КИРИ
Вода такая теплая, ароматное мыло такое роскошное, мое тело такое расслабленное и невесомое, что выбраться из ванны, наверное, невозможно.
Мне действительно нужен был этот сон.
Стыдно признавать, даже себе самой, будто я какой-то переутомленный ребенок, которого нужно уложить в постель, чтобы он не сломался в самый неподходящий момент.
Я смотрю на часы на прикроватном столике в сотый раз с тех пор, как слуги Дарио наполнили для меня ванну.
Самый неподходящий момент почти настал.
— Кири? — зовет Кейдия, затем стучит.
— Входи, — говорю я.
