О мече и серебре (ЛП)

— Сегодня мы устроим пир в вашу честь, — кричит мужчина, и толпа, собравшаяся вокруг нас, ликует, звук невесом от облегчения.
— Весь Моссбери будет благодарить вас, — кричит другой.
— Я могла бы поесть, — говорит Лара, опираясь на Морроу. Толпа ликует.
— Мне нужно вымыться. Отчаянно. — Кири нюхает себя экспериментально, ее пропитанные кровью волосы висят мокрыми прядями вокруг лица. — Немедленно.
  
Она кашляет.
— В центре города есть горячий источник, — говорит пожилая женщина. — Вы двое идите со мной, мы вас отмоем и позаботимся о ваших лошадях.
Кири кашляет. Дважды, ее глаза слезятся, плечи трясутся.
Глаза женщины округляются.
— Извините, — говорит она с яркой улыбкой. — Кажется, эта тварь немного придавила мне грудь. Я не больна.
Ложь, я могу сказать сразу, и не только потому, что знаю о ее проклятии, или потому, что узнаю мощное жало ее магии, а потому что знаю ее.
Ее посеребренные слова работают, однако, и женщина улыбается ей в ответ.
— Воды помогут и с этим, я полагаю. Наши Моссберийские горячие источники знамениты, благословлены самой Хеской.
Кто-то уже собирает наших лошадей и мула, а Морроу помогает Ларе идти по утрамбованным улицам городка. Кири все еще тяжело дышит и, кажется, бережет один бок, хотя она храбрится.
Пока не спотыкается.
— Кири. — Я рядом с ней в мгновение ока, но когда я ловлю ее, обхватив за талию, ее глаза широко раскрыты, и не от боли.
От интереса.
— Спасибо, — тихо говорит она, одной рукой обвивая меня, другую прижимая к моему животу. — Извини. Я немного устала, кажется. Ты знаешь почему. — Она подмигивает мне, и часть тревоги тает.
Я знаю почему. Во-первых, она использовала огромную силу, чтобы заставить тварь умереть, и я не уверен, что она вообще понимает, что сделала, и не уверен, что это сработало бы, если бы она уже не превратила ее желудок в фарш.
Ее тело, хотя, несомненно, мускулистое и сильное, кажется таким маленьким прижатым ко мне. Таким человеческим, таким хрупким.
Желание защитить ее нахлынивает на меня, и когда она снова теряет равновесие, я пользуюсь своей силой и поднимаю ее на руки.
— О-о-о, — говорит она, хлопая ресницами тем своим бесячим способом, который кажется очаровательным только, когда она такая. Ее руки обвиваются вокруг моей головы, и она смотрит на меня сквозь тяжелые веки, пока я несу ее следом за женщиной, ведущей нас к городскому горячему источнику.
Повсюду виднеются участки тлеющих углей, и те, кто не идет за нами, уже приводят свой город в порядок после хаоса, устроенного манткором.
Деревянная вывеска в форме пивной кружки раскачивается над головой.
— Это местная гостиница и таверна, — бодро говорит наш временный гид. — Старина Крейг поселит вас бесплатно, я прослежу.
— Мы встретим вас здесь, когда закончите, — говорит Лара. — Ты в порядке, Кири?
Кири широко улыбается ей. — Никогда не была лучше. Это намного более удобный транспорт, чем лошадь.
Брови Лары поднимаются от беспокойства, и я знаю, что она слышит ложь так же хорошо, как и я.
— Позаботься о ней? — спрашивает она меня.
— Всегда, — говорю я ей.
Она выглядит так, будто хочет поспорить, но качает головой, бледно улыбаясь Кири, прежде чем зайти внутрь.
Всегда.
Правда. Я буду заботиться о ней в меру своих сил, что бы ни случилось.
Единственное обещание, которое я могу дать кому-либо из них.
Горячий источник, как оказалось, находится недалеко от таверны, за какой-то ветхой круглой деревянной дверью.
— Там уже есть мыло и полотенца. Я принесу свежую одежду для вас обоих⁠—
— Нет, это не обязательно, — перебиваю я. Мне не нравится мысль, что эти люди отдают нам что-то из своего с трудом нажитого добра.
— Ерунда. — Пожилая женщина сияет на меня. — Не можем же мы позволить вам разгуливать без рубашки, а то вы устроите бунт похуже, чем этот манткор.
Смех Кири звенит колокольчиком.
— Она права насчет этого, Меч.
— Меч? — На лице женщины вспыхивает узнавание. — Что ж, не могу сказать, что ожидала вас увидеть. Оставлю вас двоих, тогда.
С этими словами она ускользает, не давая мне задать дальнейшие вопросы.
Она узнала мое имя.
Такое случается, и это не должно тревожить меня так сильно, как тревожит.
Кири ерзает в моих руках, я открываю дверь ногой, захожу и снова закрываю ее ногой.
Подвешенные фонари отбрасывают теплый свет на естественную пещеру, и, как и сказала женщина, несколько кусков мыла в вощеной бумаге лежат рядом со статуей самой Хески, богини-матери, покровительницы любви — и ненависти.
У каждого бога два лица.
Странно найти ее статую здесь, между территорией Накуша и Солы, из всех мест. Перед ней стоит маленькое блюдце с множеством монет. Пожертвования, полагаю.
Я делаю мысленную пометку оставить здесь свои монеты позже. Оскорбить Хеску — только усложнить жизнь всем нам.
— Лаванда, — внезапно говорит Кири.
— Что?
— Лавандовое мыло. — Она указывает грязным пальцем на один из кусков мыла, и я беру его из стопки.
Я делаю несколько шагов вперед, прохожу мимо деревянного стола, заваленного мылом и полотенцами, и снова останавливаюсь.
— Он только один. — Горячий источник не предполагает уединения — никакого. Нет удобных камней, чтобы спрятаться, нет отдельных бассейнов или перегородок.
— Я могу подождать, если хочешь пойти первым, — тихо говорит Кири. — Просто посади меня, и я закрою глаза.
Но ее пальцы уже поднимаются по моей шее, один за другим. Ее ладонь обхватывает мою щеку, и я тяжело сглатываю, мой кадык дергается.
Я не должен быть эгоистом. Я не должен поддаваться этому… чувству близости к Кири.
— Ты можешь присоединиться ко мне, — хриплю я, мой голос ниже обычного.
Белые зубы сверкают, когда она кусает нижнюю губу, и мне внезапно, отчаянно хочется сделать то же самое, тоже попробовать ее на вкус.
— Ты уверен, что это хорошая идея?
— Нет, — коротко говорю я. — Это не хорошая идея.
Ее руки скользят вниз по моей шее к пряжке, скрепляющей мои наплечники между лопатками.
— Не хотелось бы, чтобы они заржавели, — говорит она, ее зеленые глаза сосредоточены на задаче.
Я стону. Я хочу ее. Я хочу ее яростно, адреналин битвы все еще поет в моих венах.
Я опускаю ее, быстро скидывая доспехи, барьер между нами, поддаваясь той самой смертной потребности, которая так крепко держит меня в своих тисках.
Дыхание Кири становится резким и частым, ее глаза затуманены.
— Я сейчас помоюсь, — спокойно говорит она, ее голос дрожит. Я закрываю глаза, потому что боги, одной мысли о том, что это происходит, что она приходит ко мне по своей воле, достаточно, чтобы я возбудился.
Ее испорченная одежда падает на пол, синяки расцветают на кремовых бедрах и боках — отметины воина. Спина Кири — это карта изуродованных шрамов, и мне больно видеть доказательства ее прошлого, запечатленные на ее коже.
Ее торс слишком пропитан кровью и грязью, чтобы разглядеть что-либо. Я заставляю себя снять сапоги, предвкушение кружит голову.
Когда я поднимаю взгляд, у меня перехватывает дыхание.
Кири уже удалось смыть большую часть крови и грязи, она стоит по пояс в воде.
— Заходи, — говорит она задыхаясь, ее изумрудные глаза полны изумления и горят похотью, которая отражает мою.
Я никогда не видел ничего столь же прекрасного и удивительного, как она, обнаженная, пар вьется вокруг нее.
Глава 22
КИРИ
Здесь жарко. Так жарко.
Меч обнажен, и я горю.
— Хочу тебя, — говорю я, кружась от этого. Я намыливаю волосы, зная, что они будут сохнуть вечность, но не желая оставаться ни секунды с отвратительными жидкостями манткора на себе.
  
Манткор.
Резкая боль пронзает руку, и я ловлю воздух, убирая волосы с плеча, которое внезапно снова запульсировало.