Вторая жизнь профессора-попаданки (СИ)

— Где я? — повторила настойчиво, вцепившись в руку женщины.
Я истратила на этот жест остатки сил, а хватка вышла слабее, чем у цыплёнка. Незнакомка с легкостью высвободила запястье и ответила.
— У Ее светлости княгини Хованской.
Но я уже не услышала, потому что вновь погрузилась в сон.
Во второй раз я пришла в себя днем. Голова уже не ощущалась настолько тяжелой, и комната почти перестала расплываться перед глазами. Стоило их открыть, как со мной заговорил прежний ласковый голос.
  
— Очнулись, Ольга Павловна?
Я рискнула чуть повернуть голову и обрадовалась, не почувствовав тошноты.
— Я — сестра Марфа, — представилась немолодая женщина в белом фартуке и такой же белой блузке. Голову ее покрывал плотный платок, из-под которого не выглядывал ни один волосок.
— Где я? — повторила свой предыдущий вопрос и удивленно заморгала, услышав ответ. — Почему я здесь? Что произошло?
Я оперлась ладонями о матрас и излишне резко попыталась встать, когда левое плечо прострелила боль. Охнув, я сползла на подушки, чувствуя, как лоб покрылся испариной.
— Тише-тише, — женщина, которую я определила как сиделку, тут же всполошилась. — Доктор не велел вам тревожить рану.
Воспоминания о случившемся нахлынули разом после ее слов, и я задрожала так, словно вновь оказалась в той аудитории. По вискам скатились несколько капель ледяного пота, и по позвоночнику вновь пробежал могильный холод.
— Кто-то пострадал? — тихим голосом, чтобы сдержать рыдания, спросила я.
— Все живы, — тотчас откликнулась сестра Марфа, и стало намного легче. — Я пойду скажу Ее светлости, что вы очнулись, — она поднялась со стула, что был придвинут к кровати, и подошла к двери.
Я проводила ее взглядом, попутно со слабым интересом изучая обстановку комнаты. Очевидно, меня разместили в одной из гостевых спален — они всегда в изобилии присутствовали в огромных особняках. Напротив кровати у стены стоял изящный комод, с левой стороны у окна располагался чайный столик, окруженный тремя креслами; по правую руку было трюмо с резными ножками и огромным зеркалом. Стены были оклеены розовато-песочными обоями с золотистыми вензелями. Раздвинутые шторы пропускали в спальню весенний свет.
Я слабо пошевелила пальцами. Левое плечо ныло — глухо, тянуще, с отдачей в шею.
— Ольга Павловна? — в приоткрытую дверь в спальню заглянула княгиня Хованская. — Как вы себя чувствуете?
Она вошла и заняла стул, на котором сидела сестра Марфа.
— Как я оказалась у вас? — было первым, что я спросила. — И какой сегодня день?
Варвара Алексеевна едва заметно вздохнула, нахмурила тонкие брови и разгладила простое, домашнее платье на бедрах.
— Воскресенье, — на вопросы она начала отвечать с конца.
— Получается, я здесь уже два дня?
— Да, — кивнула княгиня и добавила. — Мужа вызвали к Университету, как только стало известно о стрельбе. Он передал, что вы среди раненых, и я распорядилась, чтобы вас привезли к нам. В простых лечебницах нет мест, а в частную... лучше уж дома, — Варвара Алексеевна улыбнулась.
— А как же мои домашние... Миша и Настасья? — я пыталась сосредоточиться, но мысли постоянно путались, ускользали.
— Ваш воспитанник оказался очень упрям. Не согласился пожить у нас, пока вы не оправитесь. Но передал вам записку, — княгиня подбородком указала на прикроватный столик, на котором действительно лежал ворох конвертов и визиток. — Вы не волнуйтесь, к вам на квартиру вчера и сегодня наведывалась моя экономка, передала продукты.
— Спасибо... — выдохнула я и откинулась на подушки. — Спасибо вам...
—... еще господин Тайный советник заезжал. И к вам, и сюда. Справлялся о вашем здоровье, — словно бы вскользь бросила княгиня Хованская, и я мгновенно встрепенулась.
— Как он? Не ранен? — спросила, задержав дыхание.
— Нет. Раненых всего три человека, вместе с вами. Говорят, пуля вам в плечо угодила из-за рикошета. Такое случайное невезение... — Варвара Алексеевна поджала губы и отвела взгляд. — Натуральная дикость!
— Известно, что произошло? Я слышала, как жандармы кричали, что стреляли трое: двое мужчин и женщина... — я замерла, впившись в княгиню требовательным взглядом.
И по затянувшейся паузе догадалась, что рассказывать Варвара Алексеевна не хочет. Вероятно, неспроста.
— Сначала вам нужно немного окрепнуть, Ольга Павловна.
Впервые на моей памяти княгиня увильнула от прямого ответа.
— Да и точных сведений ни у кого пока нет, — прибавила она, немного поразмыслив.
Варвара Алексеевна недоговаривала, если не сказать жестче — лгала. Прошло больше двух дней, уж имена террористов давно должны были огласить.
Я встретилась с княгиней взглядом и смалодушничала. Прикрыла глаза и кивнула.
— Хорошо. Оставим этот разговор.
Еще немного я могу позволить себе находиться в сладком неведении, ведь впереди будет вся жизнь, чтобы встретить последствия той стрельбы.
— Вот и славно, — княгиня Хованская заметно повеселила. — Сестра Марфа принесет вам бульон, сможете подкрепиться. Доктор велел пока не налегать на пищу, все же вы давно не ели.
— Конечно, — отозвалась я и еще раз поблагодарила за заботу.
Стоило княгине уйти, в спальню с подносом вошла сестра Марфа, и в нос ударил невероятно вкусный, теплый и уютный аромат куриного бульона. Ровно такой же, как в воспоминаниях из детства. Пока я уплетала его и хлеб, женщина рассказала, что пуля прошла навылет сбоку от кости, задела лишь плоть. В общем, ранение не страшное, но болезненное, и через несколько дней мне уже разрешат подниматься с постели.
Я приободрилась. Мне несказанно повезло, конечно. В этой эпохе к печальным последствиям могло привести любое, даже самое незначительное ранение.
Сестра Марфа словно подслушала мои мрачные мысли. Она сказала.
— Вы в надёжных руках, милая. Варвара Алексеевна — передовая женщина, выписывает себе журналы из самой Франции! Доктор говорил, что вас перевязать можно, вы же без сознания были, но Ее светлость настояла, чтоб усыпили газом сперва. Целую склянку специально истратили.
Мне действительно очень сильно повезло.
Бульон и хлеб оказались невероятно сытыми, и меня начало клонить в сон. Я задремала и не заметила, как ушла сестра Марфа, а проснулась уже на закате. Открыла глаза, услышав стук в дверь, и увидела, что комната была залита золотистым светом. Он проникал в спальню сквозь неплотно задвинутые шторы, подсвечивая ее ярким пламенем, и вензеля на обоях вспыхивали, когда по ним пробегали лучи заходящего солнца.
— Ольга Павловна? — дверь приоткрылась, и в комнату вошла княгиня Хованская. — К вам посетитель, — сказала несколько напряженно и положила на столик возле кровати три конверта. — А это еще записки на ваше имя пришли.
— Что за посетитель? — удивилась я.
Кого мне было ждать?..
— Господин Ростопчин, — сказала княгиня ровным голосом.
Я растерянно моргнула, стараясь не показать, что, стоило ей упомянуть фамилию, и в груди вспыхнул радостный огонек.
— Конечно, я могу с ним поговорить. Я вполне неплохо себя чувствую, — произнесла торопливо, потому что Варвара Алексеевна продолжала пристально на меня смотреть, и опустила голову, обводя глазами ночную рубашку из плотной ткани с длинными рукавами и воротником под горло.
Выглядело вполне прилично, но на всякий случай я подтянула повыше одеяло.
— Вот, возьмите, — проницательно улыбнулась княгиня и протянула роскошную шаль, которую сняла со спинки кресла в углу комнаты. — И позвольте... — она подошла ко мне, склонилась, окутав цветочным ароматом парфюма, и принялась поправлять и приглаживать волосы, заплетенные в косу.
  
— Чудесно, — с тонкой усмешкой заключила Варвара Алексеевна, выпрямившись и оглядев меня.
— Даже не знаю, что могло привести его сюда... — пробормотала я, пытаясь побороть смущение.
— Он вынес вас в коридор на руках, — тихо поведала княгиня. — Когда вы лишились сознания после выстрела.