Вторая жизнь профессора-попаданки (СИ)

Я позволила себе закатить глаза и откинулась на спинку, скрестив на груди руки. Пусть. Не буду тратить силы, чтобы его поправлять.
— Это такая среда, мадам Воронцова, сами должны понимать, — «Иван Сергеевич» воодушевился, ступив, наконец, на своего конька. — Каждая первая — бритая, напомаженная, с дурными идеями в голове. Наверняка и у вас такая есть.
— Наверняка вам известны все подозрительные личности, которые посещают лекции, — в тон ему усмехнулась я.
  
Помедлив, он кивнул и, как мне показалось, с досадой.
Встреча оказалась совершенно дурацкой. «Иван Сергеевич» был заведомо предубежден, смотрел на меня как на экзальтированную барышню, которая маялась от скуки и выдумывала таинственные знаки.
Надо бы передать Ростопчину, кого его хороший знакомый прислал ко мне.
Впрочем... не стоит искать с ним встреч. Ничего между нами не изменилось.
На следующее утро в сквере перед входом в Университет меня поджидала Зинаида. И как только я вылезла из экипажа, девушка бросилась ко мне. Вид у нее был слегка... безумный. Тонкое пальтишко нараспашку трепал ветер, и его полы развевались за ее спиной, как паруса кораблей. Короткие были всклокочены, берет съехал набок, норовя вот-вот свалиться на грязную дорожку.
Пока девушка летела ко мне, я успела подумать о многом. Неужели агент Охранки вчера не просто так намекнул на неблагожелательных слушательниц курсов? И «Иван Сергеевич» успел как-то насолить Зинаиде?..
— Вы!.. — бросила она мне в лицо, остановившись в шаге. — Вы специально все так подстроили, отвечайте?!
— О чем вы говорите? — искренне спросила я. — Что я подстроила?..
— Не прикидывайтесь дурой! — взвизгнула Зинаида, сжав кулаки. — Это вы, больше никто не мог!
— Не мог что?..
Разумеется, мы были в сквере не одни. Огибая, мимо нас текли люди — преподаватели, студенты — и каждый норовил обернуться, пройтись взглядом. Другого места для скандала Зинаида, конечно, не могла найти...
— Мне запретили идти на лекцию князя! — наконец, она соизволила пояснить суть претензий. — Как неблагожелательному элементу! — выплюнула с презрением.
— Так... — произнесла я тихо, надеясь, что успокою ее интонацией. — Я, конечно, понимаю, что вы расстроены и огорчены, но при чем здесь я?
— Это вы на меня донесли! Еще тогда, когда струсили прийти на... встречу.
— Во-первых, я не струсила. Во-вторых, на вас никуда не доносила, — отчеканила по слогам, ощутив неприятный холод на спине.
Пальцы сами собой стиснули крепче трость.
— Интересно, почему же тогда накануне возле вас терся агент Охранки?! — Зинаида победно сверкнула глазами.
На считаные секунды я растерялась и не удержала лицо. Не ожидала от нее подобной точности. Десяток различных мыслей перемешался в голове. Откуда она знает? Почему так уверена? Она следила за мной? Кто накануне видел, как я беседовала с «Иваном Сергеевичем».
— Это мой старый знакомый, а не как вы выразились, агент Охранки, — пришлось силой выдрать себя из липкой паутины страха и заставить ответить Зинаиде.
Голос мой, хоть и звучал тихо, но не дрожал.
Но торжествующее выражение не покидало лица Зинаиды. Вероятно, она была очень уверена в своих словах. Действительно знала, что права.
— Вы врете, Ольга Павловна, — процедила мое имя как ругательство. — Вы — подлая доносчица. Предательница.
Я не сразу ответила, пытаясь собраться с мыслями.
— Ваше право думать что угодно, — выговорила я наконец, — но, если вы ищете виноватого, начните с себя. Вы ходите на собрания, передаете прокламации и занимаетесь еще бог знает чем, а потом удивляетесь, что вас считают неблагонадежным элементом? Что вас не допускают на лекцию к Великому князю?
— А вы что же, теперь на службе у государства? Втираетесь к нам в доверие, изображаете, что хотите менять прогнившую страну к лучшему, а сами шепчетесь с сыщиками в переулках? — переспросила она, хрипло засмеявшись. — Доносчица и предательница!
Я вздрогнула. Не от слов — от яда, с которым она их произнесла.
— Я не намерена перед вами оправдываться. Довольно. Как было на самом деле — я вам сказала. Уж не думаете ли вы, что ваше увлечение тайными собраниями никому не известно, кроме меня? — я вздернула бровь, подчеркивая несуразность ее обвинений. А теперь дайте пройти, я не намерена опаздывать по вашей милости.
Зинаида вспыхнула. Несколько мгновений неподвижно стояла, будто прибитая. А потом резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.
Я осталась на месте, чувствуя, как руку сводит судорога.
Только сейчас поняла, что все это время сжимала трость так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Неприятные встречи на Зинаиде не закончились. Стоило мне вернуться и переступить порог квартиры, как подскочила бледная, всполошенная Настасья.
— Барыня! К вам гость заезжал!
Кухарка словно поджидала меня под дверью последний час, чтобы вывалить новости, едва я войду в прихожую.
— Что за гость? — спросила настороженно, уже не ожидая от этого дня ничего хорошего.
— Богатый, красивый! Мужчина в летах, но выправка как у мальчика, — принялась рассказывать Настасья, помогая мне снять накидку. — Записку вам оставил, вот.
Я бросила быстрый взгляд на столик для визиток и почувствовала, как внутри все сжалось от напряжения. К счастью, нового черного квадрата я не увидела. Взяла аккуратно сложенный прямоугольник, на который указывала Настасья, и спустя мгновение привалилась к стене, потому что резко задрожали ноги.
«Нужно увидеться. Снял нумера в «Наполеоне». Приезжай как сможешь. ИГБ».
Иван Григорьевич Барщевский.
— Барыня, барыня, вам плохо?! — затрясла меня Настасья. — Побледнели-то как...
На шум в прихожей появился и Миша.
— Ольга Павловна? — позвал тихо.
Усилием воли я взяла себя в руки.
— Д-да, — от волнения зуб на зуб не попадал, и я начала заикаться. — Я уеду сейчас. Вернусь поздно.
— Как поздно?! — всплеснув руками, ахнула Настасья. — Не положено вам поздно возвращаться, себя блюсти нужно...
Я закрыла глаза на ее причитания, выхватила пальто и вышла в парадную. Спешила как могла, пока спускалась по лестнице, но с тростью было не так-то легко ходить быстро. Швейцар внизу встретил меня удивленным взглядом.
— Забыли что-то, Ольга Павловна?
— Да-да, забыла, — кивнула рассеянно, потому как мыслями была далеко.
Как назло, долго не могла поймать извозчика, и вся извелась, пока прокручивала в голове один-единственный вопрос: зачем Иван Григорьевич приехал в Петербург и просил о встрече?.. Дурное предчувствие снедало меня, вызывая тошноту. Пришлось прижать к животу локоть, чтобы унять ее, но изматывающее, сосущее ощущение под ложечкой никуда не уходило. Казалось, раз за разом я шагаю в пропасть и падаю, падаю, падаю.
Наконец, спустя четверть часа томительного ожидания, извозчик был найден. Пока ехала к гостинице «Наполеон», смогла немного успокоиться, и потому в роскошное даже с виду здание я вошла, расправив плечи. Еще бы от трости поскорее избавиться...
Двери гостиницы распахнулись с легким скрипом, и я сразу оказалась внутри — в просторном, ярко освещенном вестибюле. Под ногами пружинил ковер с восточным узором, стены были обшиты панелями из темного дуба. Не успела я стянуть перчатки, как ко мне, буквально вынырнув из боковой стойки, подскочил метрдотель.
— Чем могу служить, сударыня?
— У меня назначена встреча с князем Барщевским, — отозвалась я.
Он кивнул и без лишних вопросов жестом пригласил следовать за ним.
Метрдотель проводил меня вглубь здания, в ресторан. Его стены украшали зеркала в тяжелых, золочёных рамах и резные панели, и в просторном помещении было светло, почти как днем. Небольшие, круглые столы укрывали белоснежные, туго накрахмаленные скатерти. На каждом стояла посуда из тончайшего фарфора, высокие бокалы с узкими ножками, лежали серебряные приборы и салфетки, свернутые в мудреные фигурки.
  
Иван Григорьевич уже поджидал меня, и сердце кольнуло, едва я увидела его со спины. Седая голова, но выправка старого военного: идеальная. Мы не встречались со дня, как я покинула город N. И несмотря на то что я скучала и по нему, и по малышке Мэри, и по своему старому дому, сегодняшней нашей встречи я не желала.