Непокорная на княжеском отборе (СИ)

Боже, боже, боже!
Подлетаю на небеса и распадаюсь на миллион звенящих осколков. Никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Это просто невероятно, остро и восхитительно, на грани сладострастия и безумия!
Кричу, стону, выгибаюсь, не могу перестать, смотрю на затуманенное удовольствием лицо Бранибора, на полуприкрытые глаза, на зубы, впившиеся в нижнюю губу, и взлетаю на новую высоту.
  
Хаотично глажу его плечи, грудь, живот. Хочу трогать везде, ощущать всего без остатка.
Помешательство какое-то!
Он ускоряется, хрипло, отрывисто дышит, постанывает, временами переходя на утробный рык. Впивается пальцами в мои бёдра, удерживая, притягивая сильнее.
Как он помещается во мне? Даже не представляю! Заполняет всю, доставляя невероятное удовольствие, от которого кружится голова и сбивается дыхание.
Льну к его твёрдому телу, обхватив ногами за ягодицы. Наслаждение нарастает с каждым движением, распирает изнутри, скручивается тугим клубком, растекается волнами.
Толчок, ещё и ещё. Выше и выше, к самым небесам и обратно. Бранибор двигается всё быстрее, сводя с ума, выбивая все разумные мысли, оставляя лишь оглушительное звенящее блаженство.
В какой-то момент перестаю соображать, что происходит. Чувствую, как стремительно падаю в пропасть и тут же взмываю к небесам, разлетаясь разноцветными фейерверками. Кричу громко, на одной ноте, трясусь, извиваюсь, колочусь как в ознобе. Выгибаясь дугой от сладостных судорог, несущихся по телу. Тону в экстазе, не в силах вынырнуть. Выстанываю имя князя, молю о чём-то, сама не понимаю о чём.
Он тоже хрипло и громко стонет, вбиваясь в моё тело быстро и яростно, забывая об осторожности, обо всём на свете.
Громкий мужской крик, отчаянные толчки внутри моего лона и долгий протяжный стон. Обжигающее семя изливается в меня, подбрасывая на новый уровень удовольствия.
Бранибор откидывает голову назад, закрывает глаза, двигаясь всё медленнее. Рот приоткрыт, мощное тело покрыто мурашками, я чувствую их под своими ладонями. На красивом лице, на тёмных волосах пляшут отблески огня из печи.
Смотрю на него и не могу налюбоваться. А в голове вновь и вновь всплывают его слова:
«Люблю тебя, сердце моё…»
Падает рядом, обнимает, притягивая к себе и позволяя лечь на его плечо. Молчит, восстанавливая дыхание.
Я тоже тихонько лежу, поглаживая кончиками пальцев его обнажённую грудь. Ни мыслей, ни сомнений не осталось. Лишь тягучая сладкая нега разливается по телу, утягивая в дремоту.
Почти погружаюсь в омут сна, но голос Бранибора выдёргивает оттуда.
— Что ты видела во время ритуала, Настя?
Вздрагиваю и распахиваю глаза. Неожиданно накатывает нехорошее предчувствие и желание забыть обо всём, что случилось до встречи с Бранибором. Но усилием воли прогоняю непрошеные эмоции.
— Я видела мужа и знаю, как он убил моего отца. А ещё я знаю, кто поможет мне доказать это.
  
Глава 26
 
Утром князь не уходит, как делал обычно. Ждёт моего пробуждения, а после вновь накидывается с поцелуями и ласками.
В его объятиях улетаю на небеса, схожу с ума от блаженства, забываю обо всём на свете.
Он вновь и вновь шепчет мне о своей любви, мучительно долго исследуя тело, подготавливая к тому, чтобы вновь могло принять его. Лишь доведя до изнеможения, входит медленно, всё ещё боясь навредить. Двигается осторожно, нежно ласкает большими ладонями, хрипло стонет, то и дело прикрывая затуманенные страстью глаза.
А меня в считаные секунды уносит на вершину наслаждения. Кричу, мечусь по покрывалу, цепляюсь пальцами на его плечи. Остро ощущаю наше с ним единение, которое гораздо глубже, и в корне своём, не имеет ничего общего с обычным плотским слиянием.
Бранибор не останавливается, продолжает двигаться в размеренном ритме даже после того, как я затихаю. Стонет, сжимает меня сильнее, изо всех сил растягивая минуты близости, продлевая наше общее удовольствие.
Но стоит мне опустить ладонь на его голую грудь и осторожно погладить, как не выдерживает и с утробным криком сливается в моё лоно, трясётся, рычит, покрывается мурашками.
Боже, как же хорошо с ним! В жизни не чувствовала ничего подобного!
После вновь лежим, обнимаясь и кутаясь в меховое покрывало, потому как огонь в печи потух, и оттого в комнате стало прохладно.
— Сейчас будем собираться, Настя, — говорит Бранибор, как только получается восстановить дыхание.
Поднимаю голову и вопросительно смотрю на него.
— Нужно вернуться в твой мир.
Невольно вздрагиваю. Мысль о том, чтобы вновь оказаться в особняке, когда-то принадлежавшем нашей семье, а теперь перешедшим во владения бывшего мужа, не на шутку пугает. К тому же нужно будет каким-то образом добраться до дома дядьки, а он живёт далеко — в пригороде.
Особенно страшно сделать это одной. Но не может же князь идти со мной, он слишком необычно и странно выглядит, и будет привлекать всеобщее внимание.
— А вдруг муж будет дома? Как я справлюсь с ним? И у меня нет денег, чтобы добраться до дома Алексея, — без колебаний выдаю свои сомнения.
Бранибор выпускает меня из своих объятий и улыбается.
— Тебя никто не обидит. Я буду рядом. К тому же добираться никуда не нужно. Ты можешь сразу отсюда попасть в любое место по своему желанию.
— Это хорошо… Но мне лучше пойти одной, думаю, так будет лучше.
— Одна ты не пойдёшь. Это даже не обсуждается. Разве что в дом дяди войдёшь. Но я буду ждать неподалёку и наблюдать.
— Но ты совсем не похож на остальных… Ну на тебя все будут смотреть… Ты огромный и одежда… — начинаю бормотать.
— Я постараюсь не привлекать внимания. Но тебя одну не отпущу. Собирайся. Сделаем это неприятное дело сразу, чтобы скорее вернуться. А вечером я начну учить тебя стрелять из лука. Помнишь, ты хотела?
Он направляется к сундуку, стоящему в углу, достаёт одежду, в которой я приехала в дом мужа из больницы, и подаёт мне. А затем начинает искать что-то, перекладывая вещи с места на место.
Я тоже выбираюсь из-под тёплого покрывала и, ёжась от холода, быстро одеваюсь.
Сердце работает с перебоями, мурашки бегут по спине. Страшно. А ещё ужасно не хочется возвращаться. В этом мире не так удобно и комфортно, но по какой-то причине, мне гораздо приятнее находиться здесь, в этом тереме, чем в благоустроенном особняке, в котором выросла и прожила всю свою жизнь.
Бранибор тоже собирается. Он надевает простую чёрную одежду и короткие сапоги. Его наряд не выглядят современными, особенно если приглядываться, но издалека в глаза точно бросаться не будет. Длинные волосы князь завязывает в низкий хвост и прячет под курткой.
Что ж… Не так уж и необычно он выглядит в этом наряде. Не в доспехах, как в день нашей встречи и то хорошо.
— Готова?
Бранибор подходит к столу, открывает шкатулку и достаёт из скрамасакс.
— Готова… — выдыхаю в ответ.
На самом деле, совсем не готова. Но всё равно сделаю что нужно. Игорь не должен остаться безнаказанным. Я этого не допущу.
Мужчина вынимает нож из деревянных ножен и подаёт мне. Хочу взять, но руки трясутся. К горлу тошнота подкатывает. Боясь. Да и боль не люблю, противно даже думать о том, чтобы самостоятельно порезать руку.
Князь замечает моё состояние.
— Я сам. А ты представляй как можно чётче место, куда нужно попасть. Поняла?
Киваю. Закрываю глаза и вспоминаю адрес дядьки. Потом представляю его дом за высоким забором, крышу из коричневой черепицы, двор, вымощенный брусчаткой, толстую металлическую дверь.
Я была у него нечасто. А последний раз уже лет пять назад. Надеюсь, там не слишком всё изменилось.
Бранибор осторожно берёт мою руку в свою большую ладонь. Зажмуриваюсь сильнее, замираю в ожидании боли. Но её почти нет. Мужчина делает крохотный надрез на моём мизинце и в тот же миг прижимает меня к себе.
— Ой… — выдыхаю испуганно.
Распахиваю глаза и понимаю, что больше не в княжеском тереме, да и вообще не в помещении, а стою на промозглом ветру посреди улицы.