Абиссинец 1889. Том 1 (СИ)
— А ну, живо, братцы! Вытаскивайте ящики, пока патруль не нагрянул! — скомандовал капитан, высунувшись из рубки.
«Похоже, что делают эти гаврики что-то незаконное», — подумалось мне.
Приказчик, суетливо потирая руки, первым засеменил по сходням к старому китайцу. За ним двое матросов стали переносить один за другим деревянные ящики с рогами.
Я остался на палубе, озираясь по сторонам. Ни стука топоров, ни лая собак. Ни-че-го.
Эта неестественная тишина напрягала. Я нахмурился, вглядываясь в густой кустарник за поленницами. Чуйка, что обычно меня не подводила, забила тревогу.
Отмахиваться от нее не стал. Развязал сверток, достал винтовку Лебеля, проверил трубчатый подствольный магазин и лязгнул затвором, досылая патрон в патронник.
В этот же момент кусты за поленницами ожили. Грянул нестройный оглушительный залп. Пули с мерзким звуком стали пробивать деревянную обшивку катера. Вдребезги разлетелось окно рубки, и я краем взгляда увидел, как капитан, держась за грудь, оседает вниз.
Приказчик с побелевшим от страха лицом уже развернулся на сходнях и рванул назад, но пуля, прилетевшая ему промеж лопаток, мигом его остановила. Он выронил какие-то бумаги и сверзился со сходней прямиком в прибрежную грязь.
Два матроса, что таскали ящики, не успели добежать до сходней и тоже полегли. Один, стоящий ближе к кромке берега, безжизненным кулем скатился к воде.
Густой кустарник, уже затянутый сизым пороховым дымом, взорвался диким пронзительным воем. Из него вывалилась толпа разъяренных хунхузов.
Первыми бежала пятерка китайцев. Четверо успели дать по выстрелу из чего-то однозарядного, а пятый, плечистый, раз за разом бил в нашу сторону из винчестера, ловко передергивая на ходу скобу.
За ними, размахивая клинками и топорами, неслись остальные. И дураку стало понятно, что передача пантов была просто поводом заманить нас в засаду.
Тело сработало на рефлексах. Я вскинул винтовку из-за дубового бочонка для воды, стянутого железными обручами. За ним я успел засесть, едва услышав первые выстрелы.
Выцелил здоровяка с винчестером, когда тот успел сделать уже четыре выстрела. До сходней ему оставалась пара шагов. Прицел, спуск. Китаец валится на землю, размахивая огромными ручищами в воздухе. Винчестер летит вперед и падает на деревянные сходни.
Дослал патрон и снял стрелка, перезаряжавшегося на ходу. В руках у него была берданка, теперь разглядел. Пока он оседал на землю, я уже переводил ствол на следующую цель.
Третьего хунхуза остановил уже на сходнях. Он приземлился плашмя, мордой в доски. Успел сделать еще один выстрел, уже почти не целясь, в добравшуюся до сходней толпу. Кого-то, кажись, даже зацепил, но хунхузов это не остановило.
Стрелял, конечно, не я один. Вооружены были почитай все. Только вот скорострельность и умение у нас с матросами оказались сильно разные. Правда боковым зрением отметил, как Илька прицельно снял пару хунхузов.
И тут они, словно саранча, стали перепрыгивать с обрыва прямо к нам на борт. Я отбросил винтовку и выхватил револьвер. Выстрел, и стрелок с ружьем, едва ступив на борт, заваливается назад. Перевел прицел вправо и увидел, что мне в лицо смотрит вороненый ствол. Нажали на спуск мы одновременно, только я уже падал, поэтому пуля хунхуза прошла над головой. Да и я не попал.
Многозарядного оружия у наших не было, как, собственно, и у хунхузов. Приказчику и капитану револьверы тоже не пригодились. На борту началась рукопашная.
Краем глаза заметил, как Илька отчаянно отбивается от пары китайцев пожарным багром. Одного я подстрелить успел, пока обзор не закрыл Сашка Рындин. Ненадолго правда, почти сразу пал, посеченный ударом меча. Я смог попасть в плечо его убийце, как услышал вскрик слева. Это закололи безоружного кочегара Сеню. Выстрел, второй, третий. Сухой щелчок. Все, я пустой.
Тут на меня навалилось сразу трое. Один, рванув с диким криком, замахнулся тяжелым мечом наискось. Я попытался увернуться, поскользнулся на стреляной гильзе и начал падать, видя, как лезвие несется ко мне.
В этот миг время словно остановилось. Даже показалось, что я успею чайку испить до того, как меч долетит до головы.
Страх исчез. Голова очистилась от всего лишнего, наступила полная ясность. Знакомый внутренний голос, который я уже слышал раньше, впервые прозвучал так четко. Еще и с жесткими командными нотками.
«Отличная работа, пацан, грамотно отстрелялся. А теперь доверься мне, пока башку не снесли».
Неведомым образом управление моим телом перехватил Андрей Добрецов, а я остался наблюдателем. Как в Сагалло, когда впервые смотрел на мир его глазами из пикапа сопровождения, несущегося по пыльной африканской дороге.
Казалось, наши сознания сливаются во что-то единое. Я чувствовал его мысли, намерения, движения. Наверное, мог помешать, но почему-то полностью доверился этому человеку.
Он словно успел за один миг объяснить мне то, до чего я сам еще не додумался. С самой обороны форта Новая Москва Добрецов сидел на задворках моего сознания и будто смотрел моими глазами. Изучал этот незнакомый для него мир прошлого, подкидывал знания и нужные рефлексы, но напрямую не лез.
Как его после гибели в Эфиопии в 2023 году занесло ко мне, он и сам не понимал. Догадывался только, что тогда, в Сагалло, я тоже должен был умереть, но кто-то наверху решил иначе.
Проклятие это, помутнение или дар Божий, мы оба не знали. Но теперь были связаны крепко-накрепко. И в этот миг, когда меч уже летел к моей шее, у Добрецова появилась возможность взять управление на себя и непонятным образом объясниться со мной.
Все эти мысли пронеслись мгновенно. Хунхуз до сих пор не успел достать меня мечом, а по ощущениям мы с Добрецовым обменивались мыслями уже немало.
«Рано подыхать, Андрюха!» — прозвучал голос в голове.
Я ушел с линии атаки мягким, текучим перекатом, уворачиваясь от просвистевшего над головой меча, и с силой швырнул пустой револьвер в лицо нападавшему.
Правая рука потянула трофейный морской тесак. Я привстал на одном колене и рубанул хунхуза секущим ударом на уровне живота. Пока тот, выпустив меч, схватился за пузо, пытаясь удержать потроха, я ушел в сторону от другого нападающего.
Жестко заблокировал удар тесаком, провернул клинок и с силой влепил рукоятью врагу в висок. Шаг в сторону, добивающий удар по горлу. Поворот к третьему, орущему что-то неприличное. Уклонился от удара, пропуская хунхуза мимо, и рубящим по хребту приземлил его на палубу.
Я скользил по доскам. Небольшая палуба превратилась в скотобойню. За первой тройкой достал еще одного, за ним легли двое, пока меня не стали окружать.
Тут с криком ко мне бросился молодой разодетый хунхуз с палашом. По всему видать, намеревался заработать славу промеж своих, покончив со мной. По виду прям местный мажор какой-то.
Он сделал непозволительно широкий замах, а я шагнул навстречу, сокращая дистанцию. Выставил тесак под углом и принял палаш на скос клинка. Сталь со свистом соскользнула вбок. Хунхуз вложил в удар всю силу и массу, поэтому, не встретив сопротивления, по инерции провалился вперед, прямо на меня. Тут же коротким движением, просто переведя руку с тесаком обратно, я распорол смельчаку горло. Китаец выронил палаш и рухнул мне под ноги.
Толпа хунхузов, уже окружившая меня, на секунду оцепенела. Мне хватило этого мгновения.
Я метнулся к сходням, где должен был лежать винчестер. Руки вспомнили геометрию и баланс. Я вскинул ствол и, даже не целясь, начал палить от бедра по рванувшим ко мне хунхузам.
Быстро работая скобой Генри, высадил шесть патронов и точно успел приземлить двух с мечами-дао. А может, еще парочку, в этой свалке было не до точного счета. Поймал на мушку еще одного, но боек сухо щелкнул по пустой каморе. Магазин винчестера опустел.
И тут на берегу раздался нечеловеческий яростный вопль.
На краю стоял здоровенный хунхуз, раскручивая над головой что-то навроде кистеня, точно разглядел сыромятный ремень с гирькой на конце.