Абиссинец 1889. Том 1 (СИ)

Федор Николаевич резко качнул головой.
— Нет! При чем. Еще как при чем. Не в том, что их французы добили, а в том, что у нас среди своих нашлась такая паскуда, а мы ее вовремя не придавили. Вот за это с нас и спрос будет, но не здесь и сейчас, а там, — поднял он голову к небу и перекрестился.
— С меня прежде всего, ведь я взял на себя руководство, значит должен был раньше понять куда ветер дует… А ты запомни другое, Андрей! За все нам предстоит отвечать прежде всего перед Господом Богом, когда срок придет. Помнить братьев по оружию мы будем, и глодать себя не надо, а то можно раньше времени известись.
  
Сема зло ударил кулаком по палубе.
— Все из-за Домбровского этого, — процедил он. — Из-за паскуды. Я ведь чуял, что он скользкий, сразу то чуял! Еще в кубрике надо было придавить подлюку.
— Ну что теперь, — сказал Алексей Бурлаков, не поднимая головы. — Пшек тепереча похоже к французу подался, и землицу покамест потопчет.
Чугунов выпрямился, оглядел нас всех и уверенным голосом, как и прежде, сказал:
— Браты, а вы чего носы повесили, али сами уже выбрались? Нам непростую дорогу осилить надо, а вот хандра эта, что вы нагоняете, да себя думками изводите, она в дороге той только помехой станет. Не забудем мы этот день, не забудем, но поминать станем, когда в Одессе на берег сойдем.
Я слушал его и понимал, что урядник абсолютно прав.
Мы все сидели молча, думая о своем, пока тишину не нарушил звон котелка и голоса людей Хасана. Из-под навеса вышли трое: один нес закопченный котел, второй — деревянные миски, третий — лепешки. Запахло рыбой.
Хасан, появившийся за их спинами, сказал что-то.
— Говорит, что это еда для нас, а как подкрепимся, то помощь ему понадобится. До Адена почитай сутки, а команда не полная, так что и руками придется поработать.
Еда была простая, но довольно сытная. Наварили похлебки из рыбы и крупы. Мы ели вприкуску с лепешками, запивая водой из фляжек. Подкрепиться было и вправду необходимо, немало нам побегать довелось нынче.
Хасан дождался, пока мы доедим, потом снова подошел, присел у груза и быстро заговорил, показывая то на тюки, то на ящики, то в сторону оружия, которое мы успели свалить отдельно кучей. Лапшин, вытирая рот ладонью, переводил.
Араб просил нас до захода в Аден весь дуван с Метеора упрятать под товаром так, чтобы с первого взгляда самбук было не отличить от обычного купца, зашедшего в порт для торговли. Договориться с проверяющими он сможет, и те копать не станут, но только если внаглую ворованные французские вещи не провозить. Иначе проблемы начнутся почитай сразу.
Начались погрузочно-разгрузочные работы, и мы снова вспомнили биндюжников на Одесском Привозе. Пара человек Хасана нам помогала. Винтовки упаковывали в мешки, затем в другие, а сверху засыпали какую-то мелкую сушеную рыбу. Примерно то же самое и с остальным, изгаляясь по-разному.
Надо сказать, что люди Хасана похоже делали это регулярно, потому и знали куда и что лучше спрятать. Походу дела, контрабанда у Салеха основной источник заработка, ну а что тут удивляться? Восток — дело тонкое…
— Федор Николаевич, надо нам троим с Семой, кой чего обсудить, пока без лишних ушей, — негромко сказал я уряднику, когда выдалась такая возможность.
Тот сперва никак не отреагировал, только окинул взглядом палубу, посмотрев, где стоят люди Хасана, а потом повернулся:
— Алексей, бери Лапшина, сходи к Хасану, узнай, все ли в порядке по грузу, пущай проверяет. Может, еще с чем помощь нужна, для нас они дело большое делают, и спину погнуть за то не грех.
Мы остались втроем, первый начал Сема:
— Расскажите мне, ежели до Адена дойти сможем, то делать то, что станем? У нас ведь и бумаг никаких нет. Языка не знаем, денег тоже почитай, что и нет, разве те трофеи с Метеора продать. Но еще и за продажу краденного наградить могут, слыхал, у них тут руки рубят. Нас скорее всего первый же городовой остановит. Морды-то хотя и загорелые, но один черт от арабов этих шибко отличаемся, даже в их тряпье.
— Верно мыслишь, Сема, мало нам в Адене сойти на берег, надо там не попасть как кур в ощип, а дело это и правда не простое. И покамест в голову путного ничего не идет.
Рыжий сразу ткнул пальцем в сторону, туда куда Леха ушел с Лапшиным.
— Выходит, братцы без Анциферовича, похоже, никак не обойтись. Он, ежели не брешет, то там бывал, и хоть что-то знает. Опять же и язык их разумеет.
Федор Николаевич кивнул.
— Нужен, — согласился он. — И придется покуда на него полагаться, других нема. — Развел он руками.
Пока они переговаривались, я перекладывал тюки и нащупал аккуратно уложенные деревянные ящики. Подтянул к себе один и сразу увидел, что внутри новые винтовки, еще в консервационной смазке, такого оружия в отряде арабов я не примечал. В следующем были револьверы. Оказывается, дорогого товара тут и без нас хватало.
— А Салех, стало быть, тот еще проныра, — сказал я, сам не удержавшись. — Вы только гляньте, что у него тут ухоронено.
Сема присел рядом, присвистнул и погладил ладонью винтовку по ложе. А Федор Николаевич цыкнул на меня, показав, чтоб я немедленно все вернул, как и было.
— Доброе железо, — сказал он. — Не для рыбаков явно везут.
Я покрутил в руках револьвер, проверил барабан и снова положил его на место.
— Это точно, — улыбнулся я.
— Не разевай роток на чужое добро, нам еще этого сейчас не хватало.
Это верно, нам до оружия контрабандного дела сейчас нет. Вот только мы убедились, что Салех не обычный торговец, и снятое с французской канонерки это вовсе не разовое мероприятие, а только часть его, по всему видать, отлаженной схемы. А значит, и в Адене связи у него немалые. Об этом как раз и можно подумать.
Показался Лапшин, в руках его был небольшой, но тяжелый ящик, который он держал неловко, того и гляди выронит.
— Ставь сюда, — спокойно сказал урядник и показал на место.
Лапшин поставил, выпрямился, вытер ладони о полы своего балахона и остался стоять, не зная, как вступить в наш разговор. Видать было ему что сказать.
— Скажи-ка, Анциферович, ты что про Аден знаешь и как нам там по твоему разумению стоит поступить, чтобы к англичанам или не дай боже французам в лапы не попасть, да и на какое судно в Россию сесть поскорей? — Спросил его прямо Чугунов.
Лапшин моргнул пару раз, будто вопроса не понял, а потом поспешно закивал и заговорил:
— Да что я там знаю, Федор Николаевич, ей-богу, немногое. Бывал, это правда, но больше по делам своим, врачебным. Закупал кое-что, склянки, перевязь, травы, уксус, с лавочниками было торговался, в харчевнях столовался, бывало, ночевал пару раз при лавке, когда с обратной дорогой не сложилось, ну и врачевал совсем немного, только это ж не те знакомства, чтобы на них можно было положиться в нашей ситуации.
— Лавочники тоже люди. — Федор Николаевич от него не отступал. — Кто хоть из них с тобой дело имел? Может есть к кому обратиться, чтобы за серебро на время нас укрыли?
Лапшин растерянно повел глазами, потом задумался и начал перечислять варианты: старого хозяина лекарственной лавки, какого-то торговца зерном, у которого менял редкие сушеные травы на провизию, еще кого-то перечислял из своих вылеченных знакомых. Но, по его словам, уверенности, что не сдадут, нет ни в ком. Они же могут пожадничать, деньги и с нас взять и с французов, если выведают. А то, что новости из Сагалло скоро до Адена дойдут, то к гадалке не ходи.
— Значит, так, когда в Аден придем, — продолжил Федор Николаевич, глядя на него прямо, — ты не вздумай от нас в сторону дернуть. Раз имя свое обелить решил, то и продолжай в том же духе, а мы то запомним. Понял?
  
— Понял, Федор Николаевич, понял, — заговорил он шепотом. — Куда мне теперь без вас, домой бы скорее добраться, да еще на каторгу за дела в Сагалло не угодить.
— Ну ежели попадем вместе, то глядишь твой выверт с Деверо в Новой Москве мы забудем, но тут больше от тебя зависит, наше-то слово твердое. Верно братцы? — я кивнул, ну и Сема, что был рядом тоже мотнул головой одобрительно, но чуть поморщившись.