Аптекарь (СИ)

— Ну, слава богу, — старушка поджала губы.
— А вам этот аспирин от чего прописали? — поинтересовался Вольт для общего развития. — Чем болеете, уважаемая?
— Да типун тебе на язык! — возмутилась старушка. — Ничем я не болею. Если аспирин в воду добавить, то розы дольше стоят.
Она гордо положила на прилавок монетку в три деньги и с чувством хлопнула дверью.
— Семь часов! — обрадовался Вольт, срывая опостылевший за день халат. — Домой пора.
  
Он закрыл дверь на три замка, опустил решетку, а потом завесил витрину стальным полотном рольставен. Они слегка помяты ударом аленьих рогов, но функцию свою выполняют исправно. Не один инцидент выдержали.
— Я бухаю на Ваях, знаю, что такое страх!
Но страшнее этой мысли только цапля в облаках!
Это пел сидевший на тротуаре местный панк Юра Хтонь. Сам сочиняет, сам поет. Забавный малый. Вольт послушал немного, бросил монетку в жадно раззявленный футляр от гитары и пошел домой. Свиданка у него на правом берегу. Надо спешить.
 Глава 2 
Вогрессовский мост прямо посередине прикрывал блокпост. Лихой зигзаг из бетонных блоков защищали пулеметчики из земской милиции, которые по причине отсутствия работы разделись по пояс и принимали солнечные ванны, подставив вечернему солнышку мускулистые торсы. Они расслаблены, и для этого у них есть все основания. Если Хтонь устроит новый инцидент, пальба в сервитуте начнется такая, что они сто раз собраться успеют. А пока никто не стреляет, можно и понежиться малость.
— Куда идем? — приоткрыл глаз часовой, охранявший пешеходную дорожку, что шла вдоль перил.
— В город-на, — ответил Вольт. — К телке. Не видишь, цветы в руках!
— Со стволом нельзя, — лениво произнес милиционер.
— А, Моргот, забыл-на, — ответил Вольт, вынимая потертый пистолет Миронова, который часовой, не вставая с места, положил в металлический шкаф.
— С холодняком тоже нельзя, — осмотрел его служивый. Вольт выругался и снял пояс, на котором, кроме кобуры висело мачете. Он себя в этот момент голым почувствовал.
— Теперь все? — нетерпеливо спросил он.
— Теперь все, — снова зажмурился милиционер. — Двигай, кавалер. Рекомендую до темноты вернуться. Дежурный маг говорит, сегодня эти… как их… эманации эфира плохие. Как бы Хтонь не рванула. Пойдешь к себе домой, а тебя там зайчик схрумкает. Как морковку, гы-гы…
— И тебе не хворать, человече, — сплюнул Вольт, который устремился вперед, прямо к району, который назывался Чижовка. Маринка жила именно там.
Гиблое место, едва ли лучше Хтони, привольно расположилось на правом, холмистом берегу Воронежа, разделенное Чижовским проездом, переходящим в единственный мост через реку. Слева от него раскинулась чудовищная мешанина из одноэтажных домиков, тесно прильнувших друг к другу боками. Участки тут были крошечные, что, впрочем, не мешало водить местным гусей, коз и даже коров. Небольшое стадо рогатой живности объедало скудную траву у городской магистрали, не обращая ни малейшего внимания ни на несущиеся мимо машины, ни на Вольта, целеустремленно идущего к девушке своей мечты. Яростно брехали собаки, заливисто перекрикивались петухи, а бабки-снага выползли из своих халуп и расселись на лавках, имея целью согреть старые кости, погрызть семечек и обозвать проституткой каждую, кто пройдет мимо в радиусе километра. Старческая дальнозоркость позволяла им разглядеть такие детали личной жизни молодых соперниц, что космический телескоп Хабл нервно курил в сторонке.
Сунуться в частный сектор Вольт не рискнул бы даже ради эльфийской принцессы, не то что ради Маринки. Юра Хтонь пел про Чижовку со знанием дела. Получить там люлей, зайдя в лабиринт запутанных улочек, отродясь не знавших асфальта, было проще простого. И это еще считалось большой удачей. Постороннего тамошние снага могли и вовсе сожрать. Дикий народ, ни разу не культурный. Одним словом, орки.
К счастью, Маринка жила с правой стороны проезда, в квартале из пятиэтажек, которые по принятой моде строили колодцами, которые в случае особенно сильного инцидента легко превратить в крепость. Там снимал квартиры контингент поприличней: рабочие окрестных заводов, грузчики с оптовых баз и водилы из соседнего АТП. Почти интеллигенция для Чижовки, населенной в основном мелким криминалитетом и сборщиками металлолома.
— Семьдесят один, — искал нужный дом Вольт. — Семьдесят три… Семьдесят пять. Тут!
Он взглянул на часы, убедился, что успел, и сделал шаг и темный провал арки, прикрытой воротами из толстенного железа. Такие дворы — это отдельный мир. Люди, гномы и орки живут вперемешку. Тут все знают всех. Сюда не привести девушку на ночь, потому что уже утром об этом будут знать на каждой кухне. Здесь можно безбоязненно выпустить погулять ребенка, за ним присмотрят. И даже каждую кошку тут знают в лицо. Это небольшая деревня, собранная в одном дворе. Вольт вздрогнул от истошного вопля прямо над своей головой.
— Сара! Сара! — коренастая кхазадка кричала с балкона соседке на другом конце двора. — Это Дорины трусы сушатся на веревке?
— Хуенахт, милочка! — заголосила та в ответ. — Нет, конечно! Я что, по-твоему, не знаю Дориных трусов!
Вольт оглянулся по сторонам и поднял взгляд к окну, за которым мелькнула хорошенькая Маринкина мордашка. Шансов, что та уже собралась, где-то около нуля. Она девушка гордая, меньше, чем на полчаса не опоздает. Придется ждать.
— Рыба! — заорали мужики, азартно бьющие по столешнице костяшками домино.
Песочница с малышней, качели, стайка белых и зеленых девчонок, поочередно прыгающих через резинку, таков любой двор в этом районе. И, конечно же, непременные старушки на лавочке, замотавшие вечно зябнущие плечи в теплые платки.
— А к кому этот симпатичный мальчик пришел? — снова раздался голос на балконе. Вольт вздрогнул, не слишком привычный к такой непосредственности.
— К Маринке, небось, из тридцать седьмой, — уверенно произнесла вторая, которая была знатоком чужого нижнего белья.
— Вот ведь лярва зеленая! — явно позавидовала первая. — А ну, как нагуляет свой первый выводок до свадьбы! Кто ее с оравой детей возьмет?
— Нагуляет, точно, — ответили ей. — Через день новый приходит и на ейные окна пялится.
Вольт глубоко вздохнул, принимая жизнь такой, какая она есть. И обсевших все лавки бабок, которые сверлили его любопытными взглядами, и школьниц, отчаянно строивших ему глазки с балконов, и даже толпу парней в кепках, завалившихся в единственные ворота и рассматривавших его с каким-то нехорошим интересом. Парни в кепках… кажется, влип…
— Моргот! — Вольт невольно помянул древнего демона. — Плохо дело.
— А кто это у нас такой красивый? — вперед вышел человек примерно Вольтова возраста, в футболке, туго обтягивающей мускулистые плечи и бицепсы. За ним выстроились прихлебатели. Двое человеков, четверо снага-хай и один гоблин, который тоже выпячивал цыплячью грудь и щерил мелкие острые зубки.
— Гля, пацаны, да он с цветами! — удивился один из снага, вышедший вперед. — Не то к Маринке пришел?
— К Маринке, — удовлетворенно констатировал вожак, внимательно разглядывая Вольта. — Мне как бы насрать, я по зеленым бабам не прикалываюсь. Но тут такое дело, братан. Парням обидно, что чужие наших девчонок отбивают. Я вот Серый, а это близкие мои. Ты сам-то откуда будешь?
  
— Ваёвский, — сквозь зубы ответил Вольт, замечая, что Маринка выходить не спешит, а совсем напротив, с удобством устроилась на балконе, наслаждаясь бесплатным зрелищем. Она явно тешила свое женское тщеславие, с победоносным видом оглядывая отчаянно завидующих соседок.
— А тебе чё, на Ваях девок не хватает? — задушевно спросил Серый. — Или там бобрихи одни? Девок совсем нет?
— Один на один схлестнемся? — не стал оттягивать неизбежное Вольт. — Если я тебе навешаю, то ухожу с Маринкой. Или ссышь?