Аптекарь (СИ)

— Кто ссыт? Я? — глаза Серого опасно сузились. — Фильтруй базар, парашник.
Первый его удар был до того быстр, что Вольт едва успел отклониться, чувствуя, как тяжелый кулак просвистел в миллиметре от его носа. Второй прилетел в скулу, отчего вокруг многострадальной Вольтовой головы рассыпалось целое облако звезд, закруживших разноцветный хоровод. Он бросил букет прямо в лицо Серому, а пока тот шипел, отмахиваясь от колючих роз, провел ему несколько хороших ударов в корпус. Местный гопник кряхтел и выдыхал при каждом удачном попадании, но держался.
  
Хрясть!
Это Вольт пробил в челюсть. Голова Серого дернулась, но он устоял. Маринка восторженно визжала на своем балконе, подбадривая нового жениха, а ответный удар едва не отправил Вольта в нокаут. Два парня, зеленый и белый, охаживали друг друга. Серый был мощнее, но Вольт немного быстрей. Явного преимущества не было ни у кого, и они начали уставать. В голове уже мутилось, да и грудь разрывалась в хриплом дыхании. Два бойца уже несколько раз повисали друг на друге, пытаясь передохнуть и достать друг друга по почкам. Вольт боксировал когда-то, да и жизнь в сервитуте непроста. Там слабаки быстро заканчиваются.
— Ну что, мир? — спросил он, глядя, как Серый вытирает кровавую юшку, текущую из расквашенного носа.
— Болт тебе! — пообещал тот, рубанув ладонью по области локтя, и размахнулся от души.
Вольт сделал шаг назад и тут же полетел кувырком. Гоблин, мелкая зеленая сволочь, подлез сзади и прикинулся камушком. Вольт совсем забыл про эту подлую манеру гопоты. Они никогда не дрались честно. После этого у него остался только один выход. Он закрывал голову, пока на него со всех сторон сыпались удары, потому что к избиению подключилась вся шайка. Он стонал, катаясь по земле и уворачиваясь от ударов ногами, а где-то вдалеке отчаянно визжала Маринка, поливавшая парней отборным семиэтажным матом. А потом свет потух, как будто кто-то нажал на выключатель, и Вольт провалился в черную, совершенно непроглядную пустоту.
* * *
Эту сделку я готовил целый год. Год, в такую ее мать! Голубая мечта всех миллениалов — сорвать сразу много, и никогда больше не работать. Так не бывает, это бред полный, сказка для ушастых лохов. Опасная сказка, погубившая множество перспективных ребят, которые имели глупость в нее поверить. Они не знали, что путь к успеху долог и тернист. Хоть я и не миллениал, но мне выпал шанс, который приходит всего раз в жизни, и упустить его я просто не мог. Нужно было всего лишь раскачать сеть убыточных кофеен, разогнать выручку до космических цифр, убивая ради этого прибыль. Я знал, как оценивают такие бизнесы федеральные сети. Они не смотрят на финрез мелких клопов вроде меня. Они смотрят локацию, считают трафик и закладывают эти параметры в свои финансовые модели. Пришлось малость схитрить. Договоры аренды, заключенные в топовых местах по конским ценам, я подправил, занизив цифры, а скрытые скидки и подарки за покупку вообще не проводил по бухгалтерии. Вся отчетность разлетелась в хлам, она не выдержала бы никакой проверки, но все это было уже неважно. Сделка подписана, откаты розданы, а бабло обналичено.
Пока покупатели разберутся, пройдет не один месяц, а я буду уже далеко. Они меня все равно не достанут, потому что с точки зрения закона никакого мошенничества тут нет. Копия с копии, переданная из рук в руки, не является документом. Даже посредственный адвокат разобьет это дело в арбитраже и не вспотеет. А до уголовки оно и вовсе не дойдет. Доказательной базы — ноль. Федеральная сеть большая, а ее директорам хочется сохранить хлебные должности. Поэтому они даже шума поднимать не станут и плавно спустят все на тормозах, утопив убытки одних точек в прибыли других. А потом они проведут оптимизацию и повесят себе еще одну медаль на грудь. Я сам вышел из этой системы, а потому хорошо знаю, как это делается. Между миллионными потерями компании и собственной премией топ-менеджер всегда выберет премию. На компанию ему плевать.
Так я рассчитывал, и так оно и вышло. И даже финальный аккорд моего безупречного плана был отыгран, как по нотам. Я занес в неприметный офис в Москва-Сити сумку нала, а назад вышел уже без нее. Вечером у меня самолет на далекий райский остров, куда я отправлюсь с одним чемоданом и маленькой флешкой на шее, в которой спрятана моя будущая безбедная жизнь. Английский у меня на уровне, а местное бормотание я учить не собираюсь. Буду валяться на пляже, лапать какую-нибудь улыбчивую, предоплаченную на квартал тайку, пить свежевыжатый сок из маракуйи и поглядывать на терминал Блумберга, оценивая рост котировок акций и крипты.
Я поживу там какое-то время, осмотрюсь по сторонам и решу, чем заняться. Скорее всего, зарубежной недвигой займусь. Еще есть богатенькие буратины, которые считают, что могут таким образом спрятать бабки от акульей хватки российской налоговой. Наивные люди, не понимающие, что в недвижимости столько подводных камней, что мама не горюй. Инвесторы в Испанию уже наплакались, пытаясь выселить из своих домов местных хиппи. А инвесторы в Таиланд узнали, с какой скоростью растет мох в закрытом на полгода доме, построенном в тропическом климате. В любом случае, пока на свете есть дураки с деньгами, я тоже буду с деньгами. Причем даже уголовное законодательство нарушать не собираюсь. Это пошло и давно уже немодно. Сами принесут, сами отдадут и еще спасибо скажут.
Насвистывая легкомысленную песенку, я сел в машину и поспешил в сторону дома. Чемодан нужно собрать, бросить туда пару футболок, шорты, плавки и ласты. Остальное куплю на месте. Я ведь один на всем белом свете, один как перст. Никто по мне не заплачет. Особенно бабы, которые в последние годы как будто все одновременно отморозились. Хлопают бессмысленными глазами с наращенными ресницами, а когда открывают рот, то несчастный мужик узнает, что у них есть базовый минимум, которому он должен соответствовать. Может, я не там искал? Ну ничего, теперь свободного времени побольше будет. Найду.
Я лихо зарулил на парковку и заглушил каршеринговую машину. У меня больше ничего нет, кроме паспорта, флешки с биткойнами и желания свалить подальше, пока все не уляжется. Нельзя исключать вариант, что кто-то из мелких акционеров слишком глубоко сунет в эту сделку свой нос, или безопасник дотошный попадется. Тогда пойдут по моему следу не опера из БЭПа, а очень неприятные люди с набором паяльников в саквояже. Поэтому буду страховаться и путать следы. Лечу я с несколькими пересадками, а купленные в Аргентину билеты придется выбросить в мусорное ведро. Я туда не поеду.
Я вышел на балкон и в последний раз окинул взглядом панораму Москвы. Шестнадцатый этаж, не просто так. Воздух чистый, комаров нет. И, кажется, гроза собирается.
— Ох, да мне это совсем не кажется! — вздрогнул я, когда прямо над головой кривая молния расчертила огненным зигзагом внезапно потемневшее небо.
Я хотел было уйти в комнату и закрыть балконную дверь, но остолбенел, завороженный необыкновенным зрелищем. Багровый, переливающийся жуткими всполохами шар медленно плыл прямо ко мне. Он был гипнотически прекрасен, переливаясь в лучах закатного солнца всеми цветами радуги.
— Шаровая молния! — я облизнул внезапно пересохшие губы. — Не двигаться. Не двигаться. Не двигаться…
Шар летел прямо ко мне. В отличие от неистового росчерка, рассекающего небо, этот казался воплощением медленной мощи. Он никуда не спешил. Его движение напоминало медузу в толще воды, плавное, невесомое и совершенно не подчиняющееся законам физики. Шар мог внезапно остановиться, зависнуть ненадолго, и так же внезапно рвануть в сторону. Запах тоже был особенным. Пахло озоном — свежестью, рожденной в горниле электрического разряда, но к нему примешивался запах горячего железа, который щипал ноздри и оседал на языке странным привкусом. Смотреть на шаровую молнию оказалось больно, но отвести взгляд было невозможно. Ее свечение неравномерно: по поверхности бегали разноцветные извилистые нити, похожие на линии ломаного стекла, которые вспыхивали и гасли, создавая иллюзию внутреннего кипения.