Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ)
Аглая Павловна Зотова посмотрела на меня.
Глаза у неё были светлые, почти прозрачные и очень, очень внимательные.
— Значит, вы — тот самый повар, — сказала она. Голос ее был низкий, с лёгкой хрипотцой. — О котором весь город шепчется.
— Не знал, что обо мне шепчутся.
— Шепчутся, — она чуть наклонила голову. — Говорят, вы творите чудеса. Говорят, вы безумец и вы объявили войну Гильдии.
— Всё правда.
— Хм. — Её губы дрогнули — не улыбка, но намёк на неё. — Посмотрим, стоите ли вы этих слухов.
Она прошла мимо и меня обдало запахом розовой воды и чего-то ещё, травяного. Зотова скрылась внутри.
Вот это будет самый сложный гость.
Потом прибыл Ломов — капитан стражи. Пришёл пешком, без кареты. Его жена и двое детей шли рядом. Форменный плащ, начищенные сапоги, честное простое лицо.
— Рад, что пришли, — сказал я ему.
— Приглашение было… необычным, — он пожал плечами. — Жена уговорила. Сказала — интересно посмотреть.
Жена — миловидная женщина с усталыми глазами — кивнула мне с улыбкой.
— Надеюсь, не разочаруетесь, — я улыбнулся им и предложил заходить.
А потом начался настоящий цирк.
— Пропустите! Пропустите немедленно!
К входу пробивался толстяк в расстёгнутой шубе. Лицо красное, пот с него катил градом.
— Я — купец Рябов! У меня три лавки!
Волк преградил путь:
— Приглашение.
— Да к чёрту приглашение! Я заплачу! Пятьдесят серебряных!
Толпа ахнула. Пятьдесят серебряных — за один ужин?
— Закрытое мероприятие, — Волк был непробиваем.
— Сто! Сто серебряных!
— Приносим извинения.
Рябов побагровел так, что я испугался — хватит удар. Открыл рот, чтобы заорать…
И в этот момент из-за угла вышла Варя.
Она вела за руки Гришу и Машу. За ней шли остальные — Сенька, Федька, Лёшка. Чуть позади, стараясь держаться солидно и по-взрослому, вышагивали Антон с Петькой. В простой, но чистой и опрятной одежде. Варя постаралась — рубахи были отглажены, вихры приглажены водой. Они смотрели на богатый зал с испугом, но и с любопытством.
Рябов уставился на них. Потом — на Волка.
— Это… это кто?
— Гости, — сказал Волк.
— Гости⁈ Оборванцы — гости⁈ А я — нет⁈
Волк посмотрел на него. Потом — на Варю. Расплылся в улыбке, которую я никогда у него не видел:
— Варвара Даниловна, добро пожаловать. Проходите.
Отступил в сторону, придержал дверь.
Варя прошла мимо Рябова с прямой спиной, высоко подняв подбородок. Дети шли за ней, притихшие, но не испуганные.
— Саша! — Сенька вырвался и бросился ко мне. — А правда будет вкусно?
— Очень вкусно.
— Вкуснее пирожков?
— Намного.
Он задумался:
— Не верю.
Варя подошла ближе. Она уже скинула верхнюю одежду и я смог рассмотреть новое платье — тёмно-зелёное, простое, но красивое — сидело оно идеально.
— Ты как? — спросила она тихо.
— Нормально. Красивое платье. Тебе очень идет, — улыбнулся я слегка зардевшейся девушке.
— Спасибо, а про состояние свое врёшь. Я же вижу.
— Вру, — я подыграл ей и подмигнул. — Но снаружи не видно.
У меня в прошлой жизни было много прогонов, поэтому я к ним привык и не волновался.
Она улыбнулась:
— У тебя глаза как у волка Саша. Ты, конечно, трясешься, но точно не от страха. — она прыснула в кулачок. — Удачи тебе.
— Спасибо, — я подмигнул ей и передал ее вместе с детьми в руки Дарье.
Рябов стоял посреди улицы, разинув рот. Толпа вокруг него шепталась:
— Видал? Детей пустили, а его — нет!
— Это ж какие люди там собрались, что Рябова развернули?
— И Перепёлкина развернули!
— И того, в бобрах!
— Что ж там за собрание такое, а⁈
Я спрятал улыбку. Все выходило даже лучше. чем я планировал.
Я повернулся к улице и увидел карету. Она была больше остальных. Чёрная, с золотой отделкой. На дверце — герб города.
Посадник. Улица вдруг показалась очень тихой. Даже ветер утих.
Карета остановилась. Кучер спрыгнул с козел, открыл дверцу.
Из кареты вышел старик и помог выбраться своей жене.
Он был худым, высоким и даже в преклонном возрасте держался прямо. Белая бородка аккуратно подстрижена, волосы убраны под меховую шапку с соколиным пером. Глаза его были темные и глубоко посаженные. Они смотрели спокойно и оценивающе.
Посадник Вольного града. Человек, подписавший указ о сносе Слободки. Человек, в чьих руках — судьба всего района.
Он посмотрел на меня. Я поклонился — глубже, чем остальным.
— Ваше превосходительство. Добро пожаловать в «Золотой Гусь».
Посадник молчал несколько секунд. Изучал меня — китель, лицо, глаза, а потом произнёс:
— Вы — тот самый повар?
— Да, ваше превосходительство.
— Мне говорили, вы творите чудеса.
— Не чудеса. Просто хорошо готовлю.
— Хм. — Он чуть наклонил голову. — Скромность или хитроумность?
— Правда, — ответил я. — Чудес не бывает. Мастерство и труд вместе создают чудеса.
Что-то мелькнуло в его глазах. Интерес? Уважение?
— Посмотрим, — сказал он и прошёл внутрь.
Я проводил его взглядом. Потом выдохнул.
Волк шагнул ко мне:
— Все прибыли. Закрывать?
— Закрывай.
Тяжёлая дверь захлопнулась. Лязгнул засов.
Толпа снаружи взволнованно обсуждала событие. Завтра весь город будет говорить только об этом вечере.
Я повернулся и вошёл в зал.
Пятьдесят три гостя. Богатейшие люди города.
Пора начинать шоу.
Глава 9
Зал был наполнен шумом голосов. Полная посадка. Уже завтра их мнения и слова разлетятся по всему городу, определяя наши дальнейшие действия.
Я остановился у входа, окидывая взглядом своё поле боя.
Столы стояли группами — по четыре-шесть мест, близко друг к другу, но не тесно. Еловые композиции на белых скатертях. Свечи в начищенных подсвечниках. Мягкий, тёплый свет окутывал помещение.
И люди. Такие разные и по-своему интересные.
В центре, у камина — Посадник. Сидел прямо, положив руки на стол, смотрел перед собой с выражением вежливой скуки. Справа от него — Судья с женой. Слева — глава Ювелирного Цеха, который уже успел что-то шепнуть соседу и теперь ждал реакции.
За соседним столом — Зотова. Она попросила отдельное место, но при полной посадке о каких отдельных местах может идти речь? Я видел, как Дарья вежливо, но твердо объяснила ей ситуацию, и Аглая Павловна, поджав губы, кивнула на единственный свободный стол — угловой, большой. Тот самый, где сидели Варя с детьми.
Теперь Зотова сидела в окружении моей «стаи». С одной стороны — Варя, которая выпрямила спину так, что казалось, проглотила аршин. С другой — Сенька и Федька, притихшие под строгим взглядом дамы, а прямо напротив Зотовой сидела Маша. Она не боялась. Смотрела на Зотову во все глаза, разглядывая её кружевной чепец и брошь.
Зотова сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за залом. Её светлые глаза скользили по лицам, подмечая каждую деталь. Она уже писала рецензию — в голове, по пунктам.
— Тетя, а вы королева? — вдруг звонко спросила Маша.
Варя охнула: — Маша! Не мешай…
Зотова медленно перевела взгляд на девочку. В её глазах не было злости, только интерес.
— Почему ты так решила, дитя?
— У вас лицо такое, — честно ответила Маша. — Строгое. Как будто вы сейчас всем голову отрубите.
Сенька поперхнулся. Варя залилась краской, а Зотова вдруг… улыбнулась. Едва заметно, уголками губ.
— Я не королева, — сказала она спокойным голосом. — Я та, кого королевы боятся. Я — Правда.
Маша задумалась, наматывая локон на палец.
— А Правда любит пирожки? — спросила она. — Саша вкусные делает.
— Посмотрим, — Зотова поправила салфетку. — Если Саша не обманет — Правда полюбит и пирожки.
Я улыбнулся. Они поладили. Маша своей простотой пробила броню, которую не взяла бы ни одна лесть.
Елизаров занял стол у окна — и отлично поладил с соседями. Угрюмый сидел напротив него со своими людьми, и они уже о чём-то разговаривали. Точнее, Елизаров говорил — громко, размахивая руками, — а Угрюмый слушал с непроницаемым лицом.