Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ)

— Кирилл, — Александр подошёл ближе. — Как зал?
— Готов. Всё проверил дважды.
— Хорошо. — Александр оглядел столы, кивнул с удовлетворением. — Рассадку помнишь?
— Помню. Посадник — центральный стол у камина. Справа от него — Судья и жена. Слева — глава Ювелирного Цеха. Зотова — за соседним столом, чтобы видеть Посадника, но не сидеть с ним рядом…
— Угрюмый?
— Стол у окна. Рядом с Елизаровым.
  
— Почему?
Кирилл помедлил:
— Потому что Елизаров любит… колоритных людей. Ему будет интересно.
Александр улыбнулся — впервые за утро:
— Видишь, ты понимаешь больше, чем думаешь. — Он положил руку Кириллу на плечо. — Сегодня мы либо взлетим, либо разобьёмся, но я рад, что разбиваться буду с тобой.
Кирилл хотел ответить что-то язвительное. Что-то вроде: «Спасибо, утешил». Но слова застряли в горле.
Потому что он вдруг понял: он тоже рад. Впервые за долгие годы он чувствовал себя живым. Не просто хозяином трактира, а частью чего-то большего. Частью команды, которая идёт в бой.
— Александр, — сказал он тихо.
— Да?
— Если мы выживем… я хочу, чтобы ты знал. Ты вернул мне веру. В людей. В себя. В то, что можно начать заново.
Александр смотрел на него молча. Потом кивнул — коротко и серьёзно.
— Мы выживем, — сказал он. — А теперь — за работу. Через шесть часов здесь будет пятьдесят голодных гостей и каждый из них должен уйти счастливым.
* * *
Александр
Шесть часов пролетели как одно мгновение.
Я стоял у входа в «Золотой Гусь» и смотрел, как зимнее солнце садится за крыши домов. Воздух был морозным, колючим — щипал щёки и забирался под китель, но я почти не чувствовал холода. Слишком много адреналина в крови.
Рядом со мной — Волк и Бык. Два человека Угрюмого, которых я попросил на вечер. Оба — в новых кафтанах чёрного сукна, подпоясанные широкими ремнями. Без оружия, но оно им и не нужно. Одного взгляда на эти плечи хватало, чтобы отбить желание спорить.
— Помните, — сказал я им. — Никакой грубости. Вы — не вышибалы. Вы — привратники. Улыбаемся, кланяемся, но без приглашения — ни шагу внутрь.
Волк хмыкнул:
— А если полезут?
— Полезут обязательно. Вежливо объясняй, что мест нет. Очень вежливо.
— Понял, — он оскалился. — Вежливо.
Улица перед трактиром была… полна людей.
Я ожидал любопытных — всё-таки «Золотой Гусь» долго стоял закрытым, а тут вдруг свет в окнах, охрана у дверей, суета. Но я не ожидал такого ажиотажа.
У соседних домов, у фонарных столбов, у входа в лавку напротив — везде стояли или прогуливались зеваки. Десятка три, не меньше. Перешёптывались, показывали пальцами, вытягивали шеи.
— Гляди, гляди — открылись!
— А охрана-то какая! Это что, солдаты?
— Говорят, сам Посадник приедет…
— Брешут!
— А вот и не брешут! Мне кум рассказывал — ему приглашение прислали, золотыми буквами!
Я спрятал улыбку. Слухи разлетелись быстрее, чем я рассчитывал. Пятьдесят три приглашения — и каждый получивший наверняка похвастался соседям. А те — своим соседям. А те…
Дефицит — лучшая реклама.
— Эй! — К нам направлялся какой-то господин в дорогой шубе с красным лицом, надменным взглядом. — Эй, ты! Открыто?
Волк шагнул вперёд:
— Добрый вечер. Приглашение?
— Какое ещё приглашение? — Господин нахмурился. — Я — Перепёлкин! Купец второй гильдии! У меня тут счёт открыт был!
— Сегодня — только по приглашениям.
— Что за чушь⁈ Это же трактир! Я хочу поужинать!
— Закрытое мероприятие, — Волк отвечал спокойно. — Приносим извинения за неудобство.
— Да ты знаешь, кто я такой⁈ — Перепёлкин побагровел. — Я сюда двадцать лет хожу!
— Приносим извинения, — повторил Волк. — Завтра будем рады вас видеть.
— Завтра⁈ Да я…
— Завтра, — Бык сделал шаг вперёд. — Будем рады вас видеть.
Перепёлкин осёкся. Посмотрел на Быка — снизу вверх. Сглотнул.
— Хамы, — пробормотал он, отступая. — Хамы и невежи…
Развернулся и ушёл, бормоча проклятия.
Толпа зевак принялась живо обсуждать увиденное:
— Видал? Не пустили!
— Самого Перепёлкина!
— А говорили — трактир для всех…
— Теперь, видать, не для всех…
Волк покосился на меня:
— Нормально?
— Идеально.
Чем больше людей не пустят — тем ценнее будет попасть.
Первая карета появилась через несколько минут.
Тёмная, лакированная, с гербом на дверце — два скрещённых ключа на синем поле. Толпа расступилась, пропуская. Шёпот стал громче:
— Это кто?
— Герб Ювелирного Цеха!
— Сам глава, что ли⁈
Кучер натянул поводья. Волк шагнул к карете, открыл дверцу, поклонился.
Из кареты выбрался мужчина лет пятидесяти. Дорогая шуба, меховая шапка, золотая цепь на шее. Оглядел толпу с лёгким презрением, потом впился взглядом в меня.
— Ты хозяин?
— Я шеф-повар. Хозяин ждёт вас внутри.
— Шеф-повар? — Он приподнял бровь, разглядывая мой китель. — Странный наряд.
— Кухня — моё поле боя. А это — моя форма.
Он хмыкнул с интересом и прошёл внутрь.
Толпа заволновалась ещё громче. Теперь уже все видели — это не обычный вечер.
Следующий час превратился в представление.
Кареты прибывали одна за другой. Судья — полный мужчина с колючим взглядом. Глава Кожевенного Цеха — толстяк с громким смехом. Купцы первой гильдии — в мехах и золоте, с жёнами в бархате. Чиновники из магистрата.
И между каждым приездом — желающие прорваться.
— Послушай, любезный, — сухопарый господин в бобровой шапке пытался всучить Волку кошель. — Тут пятнадцать серебряных. Просто дай мне войти.
— Приглашение.
— Двадцать!
— Приглашение.
— Двадцать пять, чёрт тебя дери!
— Приносим извинения, — Волк отодвинул кошель. — Закрытое мероприятие.
Господин зашипел что-то злобное и отступил.
Не успел он отойти, как подкатила очередная карета — и толпа ахнула:
— Елизаров! Сам Елизаров!
Его было слышно раньше, чем видно. Он орал песню на всю улицу, фальшивя каждую ноту. Его кучер был спокоен. Даже слишком спокоен для человека с таким работодателем. Железные нервы у мужика.
Карета остановилась. Дверца распахнулась сама — изнутри её вышиб ногой грузный мужчина с багровым лицом и всклокоченной бородой.
— Где тут кормят⁈ — заревел он на всю улицу. — Я жрать хочу, как медведь после спячки!
Волк дёрнулся было вперёд, но я остановил его жестом.
— Данила Петрович, — я шагнул навстречу. — Рад, что вы приняли приглашение.
Елизаров уставился на меня. Глаза маленькие, заплывшие — но очень умные.
— Ты кто такой?
— Александр. Шеф-повар.
— А-а-а! — он расплылся в улыбке. — Тот самый! Который супы варит! Мне про тебя рассказывали!
— Надеюсь, хорошее?
— Рассказывали, что ты псих и гений в одном флаконе! — Он загоготал, хлопнув себя по животу. — Это правда?
— Не мне судить, — я улыбнулся. — Но накормлю вас так, что сами решите.
— Ха! — Елизаров ткнул в меня пальцем. — Мне нравится! Наглый, но не мерзкий! Веди давай, показывай свою кухню!
— Сначала — зал. Кухню покажу после ужина. Если заслужите.
Он вытаращился на меня. Потом захохотал так, что лошади испуганно всхрапнули.
— Если заслужу⁈ Ты слышал, Михей⁈ — крикнул он кучеру. — Мальчишка говорит, что я должен заслужить! Вот это я понимаю — характер!
Он ввалился внутрь, всё ещё хохоча.
Этот будет либо лучшим другом, либо злейшим врагом. Третьего не дано.
Толпа провожала его ошалелыми взглядами. Шёпот стал громче:
— Елизаров пошёл!
— И Ювелир там!
— И Судья!
— Что ж там за еда такая⁈
А потом приехала Зотова.
Её карета была скромнее, чем у других. Тёмная, без украшений и герба, но лошади — чистокровные, ухоженные и очень дорогие.
  
Дверца открылась. Из кареты выбралась женщина.
Я ожидал «старуху» — Кирилл именно так её описывал, но увидел совсем другое. Да, возраст был виден — морщины, седые волосы под кружевным чепцом, но осанка — королевская. Движения — плавные, экономные. Платье — тёмно-вишнёвое, простого покроя, но из такой ткани, что весь Ювелирный Цех удавился бы от зависти.