Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ)

Кирилл сглотнул и кивнул.
Я повернулся к команде:
— Это касается всех. Каждого. — Мой голос стал жёстче. — Я знаю, что вам страшно. Знаю, что хочется бросить всё и бежать спасать семьи, но если вы сейчас уйдёте — спасать будет некого. Через две недели ваши семьи окажутся на улице. В мороз. Без крыши, денег и надежды.
Настя опустила руки.
— Что нужно делать? — спросила она.
  
— Работать. Как никогда в жизни. — Я оглядел их всех. — Вы должны готовится к завтрашнему ужину как никогда, а потом работать когда мы откроемся. Вы должны показать, что Слободка это не яма и не притон. Если мы выиграем — у вас останется дом. У ваших семей останется дом. Это я вам обещаю.
Гришка выпрямился. Вытер нос рукавом:
— Я с тобой, мастер.
— И я, — сказала Агафья, поднимаясь с лавки.
— И я, — Петька стукнул себя кулаком в грудь.
Один за другим они кивали.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда хватит болтать. За работу. У нас не так много времени, чтобы подготовить всё к завтрашнему ужину. И я хочу, чтобы к утру зал и кухня блестели как яйца у кота.
Гришка фыркнул — нервно, но это был смех. Кто-то ещё хихикнул.
— Чего встали⁈ — рявкнул Иван, хлопнув в ладоши. — Слышали, что мастер сказал! Работаем!
  
Глава 8
 
Кирилл не спал всю ночь.
Он остался в Гусе в отдельной комнате наверху и под утро всё-таки забылся тяжёлым сном. Снилась какая-то чушь: Белозёров сидел за столом в «Золотом Гусе» и ел суп прямо из котла, а Кирилл стоял рядом в фартуке посудомойки и подливал ему добавку…
Проснулся он от грохота. Вскочил на кровати, сердце колотилось как бешеное. За окном — серое зимнее утро. Внизу уже были слышны голоса, звон посуды, чьи-то быстрые шаги.
Кирилл сел на край кровати, уронил голову в ладони.
Сегодня.
Слово резануло сознание страхом. Сегодня — ужин. Пятьдесят с лишним гостей за столами. Посадник, Судья, главы Цехов, первые купцы города. И команда из бывших оборванцев, которые еще пару дней назад не знали, как держать поднос.
Он застонал.
Я спятил. Окончательно и бесповоротно спятил. Двадцать лет строил репутацию — и поставил всё на одного человека. На безумного мальчишку, который варит эликсиры и командует как атаман.
Кирилл встал, подошёл к зеркалу. Оттуда смотрел мужчина средних лет с мешками под глазами и двухдневной щетиной. Щёки ввалились, волосы торчали во все стороны.
— Хорош, — пробормотал он своему отражению. — Просто красавец. Посадник будет в восторге.
Кирилл плеснул в лицо холодной водой из кувшина. Побрился — руки дрожали, поэтому дважды порезался. Оделся в лучший камзол, который ещё оставался чистым. Тёмно-синий, с серебряной вышивкой. Купил пару недель назад, когда дела шли в гору.
Когда я ещё верил, что всё будет хорошо.
Спустился в зал и замер на пороге.
Зал преобразился. Столы стояли по-новому — не вдоль стен, как раньше, а группами по четыре-шесть мест. Между ними — достаточно пространства, чтобы официанты могли двигаться свободно. Скатерти — свежие, накрахмаленные до хруста. На каждом столе — маленькая композиция из еловых веток и красных ягод.
Откуда ветки? — мелькнуло в голове. Потом вспомнил: вчера Матвей и Тимка куда-то уходили с мешком…
— Доброе утро, Кирилл Семёнович.
Он вздрогнул, обернулся.
Дарья стояла у стойки, держа в руках стопку чёрной ткани. Выглядела она свежо — будто выспалась, хотя Кирилл точно знал, что она работала до полуночи.
— Доброе… — он откашлялся. — Что это у тебя?
— Форма. Вы вместе с Александром заказывали к сегодняшнему вечеру.
Она развернула верхнюю вещь. Кирилл прищурился.
Это был жилет. Чёрный, строгий, с высоким воротом-стойкой. Ни украшений, ни вышивки — только чистые линии и качественная ткань. К жилету прилагался белый фартук — длинный, до колен, тоже без всяких рюшей. И темное платье. Оно уже было на Дарье.
— Что за траур? — Кирилл поморщился. — Мы гостей хороним или кормим?
Дарья не ответила. Молча надела жилет поверх своего платья, повязала фартук.
Кирилл осёкся.
Чёрт возьми…
Она больше не выглядела служанкой. Не выглядела даже официанткой в привычном понимании. Строгий силуэт, прямая спина, сдержанная элегантность. Она выглядела… профессионалом. Человеком, который знает своё дело и гордится им.
— Это… — Кирилл сглотнул. — Это он придумал?
— Да. Сказал, что мы не слуги, а команда и выглядеть должны соответственно.
Дарья достала из стопки ещё один жилет, протянула ему:
— Вам тоже. Александр Владимирович просил передать: хозяин заведения должен выглядеть частью команды, а не гостем на собственном празднике.
Кирилл взял жилет. Ткань была хорошая — плотная, приятная на ощупь. Он не помнил, чтобы они заказывали именно такое.
Неужели он внес изменения в заказ…
Впрочем, он уже перестал спрашивать и удивляться. Александр взял его в оборот и Кирилл сам не заметил как вернулся на кухню. Вспомнил истоки так сказать.
— Где он сам? — спросил Кирилл.
— На кухне. С ночи не выходил.
Кирилл кивнул и направился к кухонной двери.
На полпути его перехватил Волк — один из людей Угрюмого. Худой, жилистый мужчина с перебитым носом и шрамом через всю щёку.
— Стой, хозяин, — пробасил он. — Туда нельзя.
— Что значит «нельзя»? — Кирилл опешил. — Это мой трактир!
— Александр сказал — на кухню никого не пускать. Никого.
— Но я…
— Никого, — повторил Волк с непробиваемым спокойствием.
Кирилл хотел возмутиться, но тут дверь кухни распахнулась сама. Вышел Матвей — бледный, с кругами под глазами, но собранный.
— Кирилл Семёнович, Саша просил передать: зал — ваша территория. Проверьте всё дважды. Посуда, приборы, рассадка. Он выйдет через час.
— Но мне нужно…
— Через час, — повторил Матвей и скрылся обратно на кухню.
Дверь захлопнулась.
Кирилл стоял посреди зала, сжимая в руках чёрный жилет. Ощущение было странное — будто его отстранили от собственного дела. И в то же время… облегчение? Кто-то другой взял на себя главную ответственность. Кто-то другой сейчас решал, будет ли этот вечер триумфом или катастрофой.
А ты, Кирилл, делай что умеешь. Проверяй посуду.
Он криво усмехнулся и пошёл к ближайшему столу.
Следующие два часа Кирилл проверял всё.
Каждую вилку — нет ли пятен. Каждый бокал — нет ли сколов. Скатерти — ровно ли лежат. Он переставлял подсвечники, поправлял еловые композиции, двигал стулья на полдюйма вправо, потом на полдюйма влево, потом обратно.
Официанты — все в новой чёрной форме — репетировали подачу с пустыми подносами. Дарья командовала ими негромко, но твёрдо:
— Спину держи. Поднос выше. Не смотри под ноги — запомни, где столы, и смотри на гостей.
Кирилл наблюдал за ней. Ещё недавно он видел в ней оборванку из Слободки. Сейчас видел… себя. Себя двадцатилетней давности — молодого, амбициозного, готового грызть землю ради успеха.
Когда я перестал быть таким?
Ответ пришёл сразу: когда стало слишком много всего, что можно потерять. Когда «Золотой Гусь» из мечты превратился в золотую клетку.
А потом пришёл Александр и всё полетело к чертям.
— Кирилл Семёнович?
Он вздрогнул. Дарья стояла рядом, смотрела с лёгким беспокойством:
— С вами всё в порядке? Вы уже минуту смотрите в стену.
— Да, — он тряхнул головой. — Всё хорошо. Просто… задумался.
— Александр Владимирович вышел. Хочет поговорить.
Кирилл обернулся.
Александр стоял в дверях кухни.
На нём был китель. Белый, двубортный, с высоким воротником и двумя рядами чёрных пуговиц. Кирилл никогда не видел ничего подобного. Это не было похоже на одежду повара — скорее на мундир офицера. Строгий, элегантный, внушающий уважение.
  
Александр выглядел уставшим — тени под глазами, бледная кожа — но держался прямо. В его глазах горел тот огонь, который Кирилл научился узнавать. Огонь человека, который точно знает, что делает.