"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)
– Разъезды новгородцев стали слишком частыми, конунг.
– Тайно пошли людей поднять дружину.
Рюрик помолчал. Известие о разъездах осложняло его планы – весь месяц шли снега, замело не только тропы, но и дороги, и дружина уже не могла пробиться к тайному зимовью, где он прятал Игоря. Послать малый отряд? Но его могут перехватить… Охоту не перехватят, охота – обычное дело. И сказал:
– Завтра к рассвету готовь большую охоту. С собаками. Вместо ловчих отрядишь лучших воинов, пусть спрячут в санях оружие. Поведет Сигурд. Ступай, это все. Обожди!
Разговор шел в сенях, говорили приглушенно, вокруг дома стояли надежные люди, но Рюрик все же вышел первым, резко распахнув дверь. Никто не подслушивал, стражники стояли далеко. Пропустив начальника стражи, Рюрик плотно прикрыл дверь, вернулся в избу. Сигурд разбирал сушеные коренья, старательно повторяя названия. Рюрик подошел, крепко обнял, но тут же смутился, нахмурился, сел в кресло.
– Завтра поведешь людей на охоту в заволховские леса. У Черного камня – на нем мой знак, не спутаешь – сделай стоянку, три дня пируй. Когда уверишься, что новгородцы за тобой не следят, сверни к Ловати. Иди быстро и скрытно, собак вели переколоть. На Ловати – зимовье берсерков. Старший проводит тебя к Игорю. Возьмешь моего сына, кормилицу, нянек и, не мешкая, пойдешь в Старую Русу. Скажешь Олегу, чтобы надежно укрыл Игоря и приехал ко мне с крепкой охраной. Ты понял, как должен вести отряд?
– Я найду моего повелителя Игоря и доставлю его конунгу Олегу.
– Или умрешь, прикрывая моего сына.
– Или умру, прикрывая твоего сына, – повторил Сигурд.
Сигурд в точности исполнил повеление своего конунга. Три дня шумно пировал в лесу, выслав на все направления ловких и надежных разведчиков. Убедившись, что новгородцы за ними не следят, велел заколоть собак и тихо ушел к Ловати, а обильный снегопад прикрыл его следы. Разыскал становище берсерков, получил проводника и через неделю по выходе на веселую охоту достиг зимовья, где под охраной из старшей дружины Рюрика в многочисленном женском окружении жил его маленький повелитель. Ребенок был хил, капризен, большеголов и лобаст. Маленькие глазки смотрели зло и настороженно. «Звереныш», – подумал Сигурд, испугался собственных мыслей и почтительно поцеловал княжича в плечико.
– Ты погляди на нас, погляди, – ласково лучась улыбками, тараторила мамка-кормилица. – Уж и хорош, и пригож, и нрава княжеского!
– Готовь княжича в дальнюю дорогу. – Сигурду не понравилась словоохотливая мамка-славянка. – Берегись, коли простудишь.
И этот кусок пути прошел благополучно – и новгородские заставы миновали, и княжич не заболел. Вырвались из земли Господина Великого Новгорода, а русы были своими, и Сигурд вздохнул с облегчением.
На подъезде к Старой Русе их встречал почетный отряд Олеговой дружины. Начальник отряда передал, что Олег ждет Сигурда немедля и хочет посмотреть на княжича. Однако Сигурд сначала лично разместил своего младенца-повелителя в отведенных хоромах; расставил усиленную стражу из варягов и русов и только после этого прошел к конунгу.
В отличие от отца Ольбарда Синеуса Олег не красил оставшийся на гладко выбритой голове клок волос; темно-русый чуб свисал на правое ухо, в котором поблескивала украшенная драгоценными камнями золотая серьга. Он встал навстречу гостю и сердечно обнял его: как-никак, а именно он учил Сигурда охоте, привив ему свою страсть убивать медведя в одиночку.
– Как доехал? И почему кружным путем?
– Дозволь сначала передать повеление князя Рюрика, конунг. Он просил спрятать его сына в надежном месте под надежной охраной, после чего прибыть к нему с крепкой стражей.
– Рюрику угрожает опасность?
– Князь Рюрик презирает опасности. Новгородцы угрожают его сыну и наследнику Игорю.
– Я исполню его просьбу, но по обычаям русов через три дня. – Олег сам проводил Сигурда на почетное место. – Что с твоей рукой? Покалечил медведь на последней охоте?
– Нет. – Сигурду не хотелось рассказывать. – Новгородцы отказались принести роту сыну князя Рюрика Игорю.
– Знаю, – усмехнулся Олег. – И меня не удивил твой приезд. Рюрик поступил мудро, и я все исполню.
Вошел отрок и почтительно доложил, что мамка-кормилица принесла ребенка. Олег кивнул, и в палату торжественно вплыла дородная славянка с младенцем на руках. Поклонилась у порога, важно прошествовала к конунгу.
– Дозволь показать тебе светлое личико, княже.
Почтительно согнув полный стан, она поднесла Игоря к Олегу. Мальчик настороженно и недобро смотрел на конунга, а когда Олег протянул руку, чтобы погладить его, внезапно дернулся, сильно укусив за палец.
– Унеси его, – сухо сказал Олег. – Светлое личико…
– Лисенок, – улыбнулся Сигурд, когда мамка-кормилица унесла наследника Рюрика.
– Змееныш, – угрюмо поправил конунг. – Видал, как он зубы вперед выбросил? Кажется, ты привез мне змею, Сигурд.
3
Конунг русов долго не отпускал Сигурда. Пил густое фряжское вино, щедро угощал гостя, у которого слипались глаза от долгой и трудной дороги. И – слово за слово, намек за намеком – вытянул из него то, что хотел.
– Дорого тебе обошлась клятва, – сокрушенно вздохнул он.
– Я приучаю левую руку к мечу.
– Я найду тебе терпеливого учителя. – Конунг улыбнулся. – А для правой мои оружейники откуют тебе меч с особой рукоятью.
– У меня не сгибаются пальцы. – Сигурд показал. – Нет такой рукояти, чтобы я удержал меч в сече.
Олег долго, внимательно ощупывал сгоревшую ладонь. Ощупывал каждое сухожилие, сгибал омертвевшие пальцы. Было очень больно, но Сигурд терпел.
– То, что я делаю, тебе будут делать каждый день. И ты будешь терпеть, как терпишь сейчас. Мы вернем тебе десницу, но ты не скажешь об этом Рюрику.
– Он не только мой конунг, но и мой приемный отец.
– Твой князь и повелитель – змееныш, которого ты привез. А твой конунг – я. Ты умеешь читать руны?
– Нет. Я знаю глаголицу.
Олег поднялся, принес ларец, открыл его своим ключом. Там хранились свитки, а сверху лежала свернутая в трубку береста. На шнуре, стягивающем ее, висела свинцовая печать.
– Узнаешь знак на печати?
– Это знак князя Рюрика.
– Я получил его послание, когда ты еще был в пути. – Олег развернул свиток, на бересте были глубоко процарапаны рунические знаки. – Здесь сказано, что ты должен безотлучно находиться при княжиче Игоре и безоговорочно подчиняться мне.
– Я повинуюсь, конунг.
– Наши отцы когда-то правили Новгородской землей под рукой Рюрика. Ты не простой воин и даже не боярин. Ты – второй человек после меня.
– Но я отвечаю за княжича Игоря.
– Мы доставим его в тайное место и вернемся вместе в Старую Русу. Это улажено с Рюриком.
– Но я нужен княжичу…
– Ты нужен мне! – повелительно перебил Олег. – Мне нужна твоя десница, твоя отвага, твоя верность и твоя клятва Рюрику.
– Но конунг…
– Мы пойдем на Киев, как только вскроются реки. Там, в Киеве, будет отныне стол великого князя Игоря, только так ты исполнишь волю Рюрика. – Олег захлопнул ларец, отнес его на место. – Ты помнишь клятву? Повтори.
Сигурд медленно повторил клятву, тщательно выговаривая каждое слово. Олег внимательно выслушал ее, долго молчал и неожиданно усмехнулся:
– Рюрик тоже испытывал боль, когда принимал твою роту. Может быть, даже большую боль, чем досталась тебе. Он спешил. Очень спешил, иначе не допустил бы ошибки. У тебя обязательно должны быть внуки, Сигурд. Обязательно. Только они могут разрубить наши узлы.
– Я не понял твоей речи, конунг.
– Пора отдохнуть. Завтра – пиры и бои. А потом я найду тебе знахаря для твоей десницы. Эй, гридни! [5] Проводить моего названого брата в опочивальню!
4
На следующий день начались празднества в честь приезда высоких гостей, и тут Сигурд был бессилен: русы чрезвычайно любили веселиться по любому поводу, будь то свадьба или тризна. Хоромы конунга Олега строили славяне по своему образцу: срубовые, трехклетевые, с верхними открытыми сенями. Оттуда был счищен снег, на настил уложены ковры, и полотнища их свешивались через перила на площадь. Центральная часть была предназначена для конунга, его гостей, бояр и приближенных; женщины с княжичем Игорем и мамкой-кормилицей располагались в левом крыле. Перед гостями стояли накрытые столы с яствами на серебряных и золоченых блюдах, было много заморских вин, славянских медов и особо выдержанного пива. Сигурд вырос в аскетической обстановке варяжской дружины – Рюрик не любил пиршеств и жил весьма скромно, – и варварская пышность застолья его смущала. Но Олег был предупредителен и заботлив, гридни – молчаливы и услужливы, знатные русы обращались к гостю с подчеркнутым уважением. Он сидел одесную конунга, на самом почетном месте, но обратил внимание, что кресло ошую Олега оставалось пустым и никто на него не претендовал. «Да, у него же – приемыш, – вспомнил он. – Неужто мальчишку за стол бражничать посадят?..»