"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Хотя король был занят государственными делами, инспектируя северные регионы Италии, которые он намеревался присоединить к Франции, он регулярно слал письма на север и заверял гостей, что они с королевой приедут так скоро, как позволят обстоятельства. Между тем герцогиня де Валентинуа выступала как полноправная представительница Его Величества.
Герцогиня организовала встречу с братьями Гизами, родственниками Марии. Она также нашла шотландца, свободно владеющего французским языком, и сделала его личным переводчиком королевы. Шотландское происхождение было необходимо, так как никто из французов не говорил по-английски или по-шотландски; даже послы, назначенные в Лондон из Франции, Италии и Испании, почти не знали английского. Это был незначительный язык, исключительно местный, а потому бесполезный и пренебрегаемый дипломатическим сообществом. Но некоторые шотландцы стремились к службе за рубежом, и во Франции можно было найти людей, говоривших на двух языках.
Трое наиболее могущественных представителей рода Гизов – мать и старшие сыновья – с блеском приехали в Сен-Жермен из своей фамильной резиденции в Париже. Пожилая герцогиня Антуанетта с прямой спиной и таким же твердым характером (она распорядилась поставить свой гроб в галерее перед ее комнатой, чтобы видеть его, когда шла на мессу каждое утро), мать двенадцати детей, кумир и источник поддержки для ее дочери Марии де Гиз, как всегда была одета в черное. Ее грозный сын Франсуа, которого называли le Balafre [198] из-за боевого шрама на щеке, достигший тридцатилетия и находившийся в том же возрасте, что и король, ехал на огромном гнедом коне. Его младший брат Шарль, который короновал Генриха II и стал кардиналом лишь пять дней спустя в возрасте двадцати трех лет, ехал на муле с серебряной упряжью, покрытом шелковой попоной. Они прибыли вместе, словно волхвы, чтобы увидеть ребенка, на которого все трое возлагали большие надежды – принцессу и королеву, которая появилась, как звезда на севере, чтобы направить Гизов к их высшей славе. Выйдя замуж за дофина, но сохраняя преданность семье и следуя наставлениям родственников, Мария Шотландская в буквальном смысле становилась их путеводной звездой. Любой ее ребенок на одну четверть будет Гизом, и тогда их род возвысится наравне с королями.
Действительно, Гизы провозглашали свое происхождение от Карла Великого, но их родословная уходила в туманное и мифическое прошлое, а эта вроде бы умная и хорошенькая девочка воплощала для них настоящее и будущее, нечто гораздо более реальное…
Поэтому они с готовностью отправились в путь и теперь поднимались к замку по крутому склону, благодарные за то, что легендарная удача Гизов не изменила им и они встретятся с Марией до того, как это сделают король и королева. Разумеется, хитроумная мадам де Пуатье уже жила вместе с детьми, но в политическом смысле она была лишь отражением короля, точно так же, как луна, ее символ, а Диана-охотница всегда уступала дорогу Аполлону.
Нельзя сказать, что печальный, довольно робкий и лишенный воображения Генрих II действительно походил на Аполлона, однако ему нравилось сравнивать себя с этим божеством, и придворные льстецы поощряли его слабость.
В замке Сен-Жермен их проводили в Зал аудиенций, самый роскошный из всех. Если это было сделано с намерением вселить в них благоговейный трепет, то уловка не сработала. Замысел выглядел слишком прозрачным. В их собственном замке Мёдон имелись не менее впечатляющие апартаменты. Королева-итальянка действовала более изощренно… рядом с ней никогда нельзя было понять, чего вы достигли и в чем заключается ее тайный план.
Мадам де Пуатье привела в зал маленькую Марию Стюарт, королевскую фамилию которой здесь произносили на французский манер [199]. Девочка, наряженная в красивое красновато-коричневое платье под цвет ее длинных вьющихся волос, гармонировавшее с румянцем на ее щеках, застенчиво вышла вперед. Все взрослые поклонились ей как помазанной и правящей королеве. Она посмотрела на верхушки их головных уборов, а потом разрешила всем встать. Какое-то время они смотрели друг на друга, пока герцогиня де Гиз не скомандовала через переводчика:
 
– Подойдите сюда, дитя мое, и дайте мне рассмотреть вас!
Мария медленно подошла к своей бабушке. Неужели это на самом деле мать ее матери? Антуанетта де Гиз оказалась совершенно на нее не похожа. Та ли эта мать, которая нянчила Марию де Гиз, учила ее и посылала ей длинные письма в Шотландию? Мария видела, как сильно ее мать ждет этих писем и с жадностью читает их.
Мария заглянула в глаза этой строгой женщине. Потом та улыбнулась, протянула руки и заключила королеву в объятия.
– Спасибо, что приехали к нам, – пробормотала Антуанетта де Гиз, но Мария не могла понять ее, а слова были слишком тихими для переводчика. Тем не менее она поняла намерение, стоявшее за словами, и обняла женщину в ответ.
– Теперь познакомьтесь со своими дядями, – сказала ее бабушка, отступив на шаг и указав на них. – Ваша мать – мой первенец, мой старший ребенок и, пожалуй, моя любимица. Следующим родился Франсуа, герцог де Гиз, великий воин и защитник Франции, готовый прийти к вам на помощь по первому требованию. Его называют бесстрашным, и он поистине славится своим мужеством, которое неустанно доказывает.
Герцог Франсуа выступил вперед и поцеловал ей руку.
– Мой следующий сын Шарль – о, он совсем другой. Он ученый и церковник, хотя… – Она любовно положила руки на плечи своих высоких сыновей. – Хотя есть те, кто считает его более красивым, чем его брат.
Все сказанное было переведено должным образом.
– Я уверена, что Его Величество король будет рад знать, что кардинал Шарль руководит образованием своей племянницы, La Reinette d’Ecosse, – сказала мадам де Пуатье. – Никто лучше не подходит для этой роли.
Гизы заулыбались. Итак, король уже принял решение. Что ж, это к лучшему.
– Вы знаете латынь, Мария? – спросил кардинал.
– Еще нет.
– Хорошо, скоро узнаете. Но сначала будет французский!
– Думаю, Его Величество распорядится об этом сразу же, как приедет. Она хорошо продвигается в учебе и уже говорит почти без акцента, но будет лучше отослать других детей из Шотландии, чтобы разговоры с ними не мешали ей усваивать язык. Мы распорядимся об этом.
– Разумеется, – ее бабушка кивнула. – Скоро все прояснится.
– Думаю, вы увидите, что она уже почти совсем француженка, – сказала мадам де Пуатье. – Должно быть, это у нее в крови.
* * *
Прошел целый месяц, прежде чем король прибыл в Сен-Жермен. В этот период Мария и ее товарищи по играм свободно бродили по замку и окрестностям, совершали верховые прогулки и экскурсии вдоль берегов реки, которая по утрам уже окутывалась прохладным осенним туманом. Мария и Франциск искренне нравились друг другу; если робость и физическая немощь Франциска пробуждали в ней нежные чувства, то ее веселый нрав и жизненная энергия для него стали подобны солнечному свету, согревавшему и радовавшему его угрюмую и одинокую натуру. Он был на год и один месяц моложе Марии и смотрел на нее как ребенок, для которого целый год – очень большой срок.
Когда Мария наконец встретилась с королем, это произошло в неформальной обстановке, к разочарованию иностранных послов, рыскавших вокруг в надежде застать исторический момент. Король только что проследовал во двор замка в сопровождении свиты, когда Мария вместе со своими подругами и Франциском выехала из конюшни на Юноне. Одетые в яркий бархат, дети походили на кукольную кавалькаду с маленькими перьями, качавшимися на шляпах.
Зачарованный, король слез с лошади и направился к группе детей на пони, широко раскинув руки.
– Это сказочный народец, который торопится в волшебный лес? – с улыбкой спросил он. Он снял шляпу для верховой езды и поискал взглядом Франциска. К его радости и удивлению, мальчик был там и небрежно сидел в седле.