"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Хозяин уже собирался закрыть ворота на ночь, когда они проскользнули во двор, наполненный верблюдами, ослами и мулами. Люди, которые не смогли устроиться в самом здании, разводили маленькие походные костры и намеревались лечь спать под дворовыми навесами. Кого здесь только не было — от иноземных торговцев, говоривших на набатийском наречии, эфиопском или греческом языках, до римских солдат и нескольких молодых людей, подозрительно похожих на наемных убийц. Иные с виду напоминали паломников, вероятно желавших побывать на том святом месте, откуда огненная колесница вознесла Илию на небеса.
Марии всегда были интересны люди из чужих краев, но она слишком устала, чтобы разглядывать их, а потому, лишь слегка подкрепившись, стала укладываться спать под доносившиеся из пустыни завывания шакалов, радуясь тому, что между нею и хищниками высятся надежные стены.
Занялся рассвет очередного дня — третьего, с тех пор как началось ее изгнание. Прислушиваясь к реву требовавших корма верблюдов и людскому гомону и разглядывая постояльцев, Мария ощущала что-то необычное и не сразу сообразила, в чем дело. Потом до нее дошло: кажется, она была здесь единственной женщиной. Что же за жизнь ей предстоит вести? Что это за край, куда женщины даже не забредают? Выдержит ли она, если ей не помогла вера? Она, почти потерявшая надежду на возвращение к нормальной жизни? Ведь ей вскоре предстоит расстаться и с последними спутниками, по доброте своей взявшими на себя труд проводить ее.
Мария закрыла глаза, стараясь успокоиться, но слезы сами собой полились из ее глаз.
— Муж мой! Дочь моя! — причитала она, раскачиваясь — Мне пришлось покинуть вас… ради чего?
Стоявший рядом верблюд раздраженно повернулся и, словно для пущего позора, смазал женщину по щеке хвостом.
И эти люди — Симон и Андрей. Что я о них знаю? Я помню, что Кассия смеялась над ними, говорила, что от них воняет рыбой. Почему они вдруг взялись меня провожать? И при этом почти ничего не говорят.
Правда, сама я говорю еще меньше.
Рыбаки подошли к ней, и они продолжили путь, пролегавший теперь по дороге в обход колючих кустов, которыми плотно поросли берега извилистой реки. Эта тропа не была безлюдной, поскольку выводила к броду, той переправе через Иордан, коей пользовались все, кто направлялся на запад, в Иерусалим, или на восток, к Амману.
— Здесь немало святых отшельников, удалившихся от мира, — заметил Симон.
— Давай мы поможем тебе найти подходящее место, — предложил Марии Андрей.
— А вы уверены… что раввин имел в виду эти места? Что мне нужно именно сюда? — спросила Мария.
Здешний край казался ей неприветливым, пугающим. И чем она будет питаться? Тут ничего нет, кроме нескольких высохших кустов и голых, искривленных деревьев.
— Да, он имел в виду именно это место. Именно здесь скрывался Илия, и здесь его кормили вороны.
— Ну а меня что, тоже будут кормить вороны?
Сейчас Мария подумала, что зря она поторопилась и не подготовилась к бдению в пустыне как следует. Надо было хотя бы собрать припасы, ведь полученные от Иоиля деньги в пустыне бесполезны. Вороны, ящерицы и сарычи не возьмут их в обмен на пищу. Похоже, что это злые духи заманили ее сюда, чтобы она осталась одна, без всякой защиты, и им было бы легче с ней расправиться.
— Мы оставим тебе наши припасы и воду, — сказал Симон. Он снял мешок с плеча и вручил его Марии. — Андрей!
Брат последовал его примеру.
— Спасибо, конечно, но сами-то вы как выживете? — спросила она, удивляясь их безрассудной щедрости, хотя отклонить предложенное ей не позволял страх.
— Мы… ерунда, у переправы народу немало, а где люди, там всегда можно что-то раздобыть, — заявил Симон с преувеличенной бодростью в голосе.
— Гляньте, вот хорошее место! — Андрей указывал на маленькую пещеру выше по склону ущелья, до которой легко было добраться по пологой тропке.
Внутри пещера оказалась сухой и представляла сносное место для проживания.
— Как удачно, что мы сразу обнаружили ее! — воскликнул Симон.
 
«Он не только порывист, — подумала Мария, — но и жизнерадостен. Похоже, мой план видится ему вполне осуществимым».
— Сейчас мы поможем тебе устроиться, — сказал Андрей, развязывая свою торбу и вручая женщине одеяло, мех с водой и мешочки с сушеными фигами, прессованными фиговыми лепешками и соленой рыбой.
Еще он дал ей трут и палочки, необходимые для разжигания костра, и даже собрал две большие охапки валежника.
— Нам… нам очень не хочется оставлять тебя здесь одну… — начал Симон. — Но мы понимаем, что это необходимо для твоею исцеления. Бороться с тем, что тебе противостоит, ты можешь только в одиночестве. Но далеко мы не уйдем. Спустимся к броду и будем дожидаться тебя там, сколько потребуется. Так что, если возникнет надобность, ты сможешь нас найти.
— Но… ваша рыбная ловля! — Как могут они так надолго покинуть Капернаум?
Андрей пожал плечами.
— Отец управится и без нас. Наймет на время работников.
Говорят ли они правду? Или только хотят показаться добрыми?
— Оставайся здесь, — промолвил Андрей, — Молись. Делай то, что должна делать. А когда будешь готова вернуться, приходи к броду, и мы проводим тебя обратно в Галилею.
Но это значит, что им придется ждать… сколько?
— Но я ведь не знаю, как долго я здесь пробуду, — сказала Мария. — Пожалуйста, не стоит меня ждать: спустя несколько дней возвращайтесь к своему отцу.
— Ты о нас не беспокойся, — заверил ее Симон. — Брод и паломники, которые там бывают, интересуют нас сами по себе. Так что время для нас не пропадет даром.
— Заберите эти вещи, пожалуйста. — Мария сунула в руки Симону мешочек со своими вещами, — Они мне больше не нужны.
Не важно, что говорил ей раввин, она ничего не будет записывать. Если битва с демонами состоится, ей будет не до того. Деньги в пустыне тоже не потребуются. Только сила воли.
  
Глава 19
 
Мария обустроила временное жилище в пещере. Она развела маленький костер, чтобы держать на расстоянии диких зверей, и приготовила себе спальное место, расстелив одеяло и поместив в изголовье плоский камень вместо подушки. Но ей все равно было страшно: огонь освещал неровные отверстия в каменном своде пещеры. Там могло затаиться что угодно, а тут еще одиночество и ночной холод окутали женщину, как саван отчаяния. Теперь Мария осталась одна, во власти духов. Почему раввин решил, что это ей поможет?
Если Бог и пребывал в этом месте, она его не ощущала, как не чувствовала вообще ничего, кроме заброшенности и страха Жизнь ее подошла к концу. Маленькая девочка, которая подобрала идола из детского любопытства, превратилась в одержимую, истерзанную демонами женщину, вынужденную бежать из своего дома и забиться в пещеру, утратив всякую надежду.
Я умру здесь, вдали от дома, и моя дочь никогда даже не вспомнит обо мне. Ей только расскажут, что мать не смогла о ней заботиться, а потом умерла. Иоиль женится снова, и новая жена утешит его, родит ему детей и заменит Элишебе мать — меня же все позабудут. Конечно, мать и отец будут оплакивать меня, но у них есть другие дети и внуки, и вспоминать меня будут как других умерших родственников. Поначалу часто, потом все реже и реже.
О отчаяние! Ты самое худшее из демонов. Однако можно ли назвать отчаяние грехом? То, что является правдой, не может быть грехом. Веельзевул есть прародитель лжи, и, таким образом, если я осознаю отчаянность своего положения, это не грех, но лишь печальная правда. Ложные надежды — вот наваждение Веельзевула, которым он меня мучил. Здесь сейчас грехом является надежда, а не отчаяние. Ибо надежда и есть ложь.
Но сюда меня направили ради молитвы и очищения, послали те, кто разбирается в этом недуге лучше меня. И нечего мне мудрствовать, нужно послушно исполнять, что велено.
Всю ту ночь, в перерывах между судорожными пробуждениями, Мария молилась. Костер выгорел до дымящихся угольков. Она замерзла, проголодалась, и ей было трудно отличать сон от яви. Обратиться к самим духам с какими-либо призывами и тем более повелениями Мария не решалась, но читала все те псалмы, что могла вспомнить, и жалела только о том, что не выучила их наизусть и знала лишь разрозненные строки.