"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Хораф? — переспросил Симон. — Не там ли?..
— Да, именно там ворон кормил Илию, — подтвердил раввин Ханина.
— Но теперь… разве не там обретается тот пророк? Как его зовут… того, который призывает к покаянию?
— Иоанн Креститель, — коротко ответил Ханина — Но тебе вовсе не обязательно встречаться с ним. Да и не следует. Он собирает толпы, а это тебе совсем не нужно. Никаких толп. Только уединение. — Он сунул Марии маленький мешочек с письменными принадлежностями. — Ты должна записывать все, что будет происходить с тобой там: это поможет сосредоточиться на твоем служении.
Они вышли из Капернаума задолго до полудня и двинулись но дороге вокруг восточной стороны озера. Мария чувствовала, что не в силах пройти мимо Магдалы, увидеть отцовский склад, может быть, даже собственный дом. А потом еще и пройти мимо Тивериады, где притаились иноземные боги. Нет, лучше идти вдоль восточной стороны, пусть там полно свиней и язычников.
Вскоре они подошли к Иордану; течение в этом месте было сильным, неглубокое русло поросло тростником.
— Иордан здесь холодный, — заметил Андрей. — В него впадают ручьи, текущие с севера, и в их водах чувствуется лед, — он помолчал, потом добавил: — Спустись, попробуй воду рукой.
Мария поколебалась, но потом осторожно спустилась по глинистому берегу, ухватилась за ветку и опустила руку в стремительный, пенящийся поток. Вода и впрямь оказалась ледяной.
Они продолжили путь, огибая озеро, и, когда приблизились к манившей домашним теплом Вифсаиде, Мария подумала, что было бы неплохо заночевать там. Но не успела она высказать свое пожелание, как Андрей заявил:
— Мы остановимся дальше, на берегу озера.
Марию это заявление не обрадовало: такую холодную, дождливую ночь лучше провести под крышей. По правде говоря, ей вообще ни разу не приходилось ночевать под открытым небом зимой, в ненастье.
— Когда мы покинем Галилею, нам придется останавливаться на постоялом дворе, — пояснил Андрей. — Лучше приберечь деньги для той местности, где полно разбойников и небезопасно проводить ночь под открытым небом.
На закате они добрались до Гергесы — большого, шумного города, с оживленной набережной и складом с черепичной крышей, при котором имелся впечатляющих размеров бассейн с пресной водой, где содержали живую рыбу. Именно здесь располагались лучшие места для лова, Мария много об этом слышала, и ей было интересно увидеть Гергесу своими глазами.
Но как раз у здешних берегов недавно затонула лодка, а когда они в сумерках подошли к причалу, то по крикам и причитаниям сразу поняли, что здесь опять стряслось неладное.
Погибло еще одно суденышко, лодка Иисуса или, может быть, Финееса, отправившегося на поиски Иосифа. Бедная Мария чувствовала себя причастной к этим бедам, пусть она лишь предсказала их, да и то не по своей воле. Сердце ее разрывалось от сострадания.
К тому времени, когда они покинули Гергесу, ее гавань и город, уже почти стемнело. Ветер, налетавший с высот, завывал так громко, что, даже идя рядом, путники не слышали друг друга. На берег с ревом обрушивались волны, но неожиданно раздавшийся истошный крик прорвался даже сквозь этот грохот и вой.
Мария и ее спутники остановились, огляделись, но ничего не увидели, поскольку местность вокруг была усеяна валунами, иные из которых превосходили по высоте рост человека В сгущавшемся сумраке они, казалось, сливались с их собственными тенями, не говоря уж о том, что обзор закрывала плотная пелена дождя. И тут из-за скал, издавая вопли и размахивая дубиной, к ним метнулась какая-то темная фигура.
Нападавший, бросившись Симону под ноги, попытался схватить его за щиколотку, но рыбак, вскрикнув от испуга, вырвался и, не оглядываясь, побежал в сторону. Андрей, напротив, кинулся на незнакомца и прижал его к каменистой земле. Некоторое время тот продолжал колотить дубинкой по воздуху и издавать странные звуки, словно призывая духов, но потом выронил свое оружие и затих.
 
Андрей осторожно разжал хватку, и они, к крайнему своему изумлению, увидели, что напавший на них человек, с длинными всклоченными волосами и кудлатой бородой, лишен одежды. Дождь хлестал по его голой спине, с бороды текло, но он, казалось, не замечал непогоды.
Одержимый! Как они могли забыть, что одержимых выгоняют за пределы Гергесы? Как могли они решиться пойти сюда в такой поздний час?
Мария посмотрела на запястья человека и увидела оковы, на которых болтались обрывки разорванной цепи.
— Мир, друг мой, — тяжело дыша, промолвил вернувшийся Симон, хотя в голосе его до сих пор слышался страх. — Мир тебе.
Несчастный издал новый рык и бросился на Марию и Андрея, но теперь все трое во главе с Симоном припустили по каменистому побережью, оставив его позади. Поняв, что их не настичь, одержимый тяжело осел на землю и завыл, как собака.
— Эти места… — Голос Андрея дрожал, хоть они и отбежали на безопасное расстояние. — Я и думать забыл, что здесь обитают одержимые, которые могут угрожать путникам.
— Конечно, одно дело ловить у здешних берегов рыбу, а другое — путешествовать посуху, — проворчал Симон, озираясь по сторонам. Он пытался отдышаться и собраться с духом. — Надо уносить отсюда ноги, да поскорее: здесь нельзя устраивать привал.
— Эти… одержимые… — начала Мария.
— Ими овладели демоны, и они не могут жить среди нормальных людей. Для них нет места, кроме камней на побережье, — Симон все еще тяжело дышал и оглядывался.
Ну конечно, демоны! Кто еще может довести человека до такого состояния и превратить его в жалкого изгоя?
— А как питаются эти бедняги?
— Их родственники и сердобольные горожане приносят им еду и оставляют ее в безопасном месте. Но сразу уходят, никто не решается здесь задерживаться. — Симон помолчал и добавил: — Но некоторые, конечно, умирают с голоду.
«Такая судьба может ожидать и меня, — подумала Мария. — Возможно, через год я тоже буду прятаться в скалах, забыв человеческую речь».
Удалившись на значительное и безопасное расстояние от места обитания одержимых, путники остановились под небольшой ивой, засветили фонарь, а потом, набрав валежника, развели небольшой костер, который нещадно чадил, но все же слегка согревал и успокаивал. Перекусив тем, что взяли с собой из Капернаума, они улеглись на свернутые плащи и попытались заснуть.
Земля была твердой, и Мария ощущала каждый бугорок и камешек. Неподалеку шумно плескалась о берег вода, и к этому плеску добавлялся свист ветра. Но завывания безумцев сюда уже не доносились, а крона ивы с наброшенным на ветви одеялом укрывала от дождя почти как шатер. Во всяком случае, они обрели хоть какое-то убежище в этом пугающем месте.
Когда забрезжил рассвет, волнение на озере прекратилось. Ветер улегся, дождь больше не хлестал, а сквозь еще висевшие над головой тучи упорно пыталось пробиться солнце.
Мария и ее спутники немедленно тронулись в путь, к полудню добрались до места впадения Иордана в озеро и двинулись дальше вдоль петлявшей по дикой местности реки, к Мертвому морю. У самой воды росли трава и деревья, но чуть подальше от речного ложа раскинулись бурые пески и камни. Дальше их дорога лежала через скалистую пустошь, изрезанную ущельями, в которых таились дикие звери и свирепые разбойники. Поэтому путники передвигались с опаской — чутко озирались по сторонам, деньги упрятали подальше, а посохи, свое единственное оружие, держали наготове. На глаза им попалось несколько других путников, шагавших вдалеке, но в остальном они были совершенно одни, если не считать воронов, следивших за ними бесстрастными глазами.
Уже смеркалось, когда впереди стали вырисовываться очертания постоялого двора. Чтобы попасть туда, пока его не заперли на ночь, пришлось прибавить шагу. Они находились неподалеку от того места, где торговые караваны, курсирующие между востоком и западом, переправляются через Иордан. Здешние постоялые дворы могли предложить странникам лишь стены, укрывавшие от хищников и разбойников, и возможность прилечь под крышей, но тут все равно было не протолкнуться. Оставалось лишь надеяться, что место для троих путников как-нибудь да найдется.