Темнота в окне напротив (СИ)

Я чувствую пальцы Хантера, сжимающиеся на моих бедрах. Скулю от приятной боли, но Хантер расценивает это по-своему. Он тут же расслабляет пальцы.
— Дай мне почувствовать себя, — хрипло прошу. — Хантер. Иначе я не прощу тебя за то, что ты меня увез. Я знаю, что ты сделал и зачем.
Я говорю это в каком-то бреду.
Похоже, Роб действительно сильно стукнул меня о каменную стену…
  
Хантер стонет и вскоре медленно погружается внутрь, осторожно растягивает меня и заполняет. Я чувствую дрожь в его теле… его пирсинг и раздувшийся размер, от которого в темноте начинают сверкать звезды.
Слезы текут.
Хантер напрягается и останавливается.
Приходится впиться в его ягодицы ногтями и направить его в себя. Глубже.
Хантер рычит, но так и не позволяет себе озвереть. Он двигается нежно, заставляя сходить с ума меня. Потому что я кусаюсь, царапаюсь и плачу. Чувствую себя испуганной дикой кошкой. И лишь ощутив, как Хантер наполняет меня теплым семенем, я успокаиваюсь.
Я его женщина.
Он мой.
С остальным я разберусь позже.
  
60
 
Эстер 
Месяц спустя 
Я сижу за столом новобрачных в саду роскошной виллы на Сардинии и рассматриваю гостей, веселящихся на нашей с Хантером свадьбе. Их драгоценности отражают нежно-розовый закат. Вид на море придает обстановке сказочность.
На мне белоснежное длинное платье, вышитое изысканными стразами и жемчугом. Волосы красиво уложены и украшены нежными заколками в форме цветов — они похожи на настоящие. На ногах удобные туфли-лодочки — Хантер слишком волновался, что я устану на каблуках. Он рядом. Держит меня за руку, крепко сжимая кольцо на моем пальце.
Всматриваюсь в лица гостей. Многие мне знакомы. Например, Итан с Ливией, Натан с Софией, одинокий Алек Вондерберг.
Здесь есть даже Додо и Лучо… Странно, я не помню, чтобы они были в списке. Возможно, я была бы рада видеть здесь и моих родителей, но после того, как мама позвонила мне и умоляла отказаться от моих показаний против Роба, все еще находящегося в коме… Хантер просто забрал у меня телефон, испугавшись, что подобные заявления вызовут лишний стресс. Теперь он отвечает на их звонки и сообщения. Точнее, теперь мы связываемся с родителями через адвокатов.
Наверное, это не совсем правильно… Но мамины обвинения меня в том, что я бессердечно уничтожаю репутацию знатного рода, действительно выматывают. Она так и не поверила в то, что случилось.
А вот Роб…
Даже если он в коме, меня все еще преследуют кошмары и его лицо. Несколько раз у меня случались панические атаки из-за того, что в толпе мелькало лицо, похожее на Роба.
И даже сегодня, на собственной свадьбе, среди всех этих веселящихся людей, мне тревожно. Звуки и громкая музыка возвращают меня в танцующую толпу на карнавале, где окружающие приняли мои попытки побега за спектакль… и помогали Робу поймать меня… Полиция и общественность были шокированы, когда всплыла правда. Моя абсурдная история попытки побега от похитителя среди толпы людей вызвала резонанс в медиапространстве.
Я все еще испытываю тревогу.
Единственный, кто помогает от нее избавиться, — Хантер.
— Эстер… — произносит он низким голосом и опускает губы на мое оголенное плечо. — Все в порядке?
— Да, все в порядке… — судорожно выдыхаю, пытаясь утихомирить симптомы надвигающейся панической атаки.
Все должно быть не так.
— Тебе лучше сказать мне правду, цветочек. Ты же знаешь. — Хантер обхватывает мой затылок и заставляет посмотреть ему в лицо.
Какими бы ни были его прикосновения, я всегда от них млею, в хорошем смысле. Сколько бы темноты ни было в нем, я всегда ощущаю себя с Хантером в полной безопасности.
Целый месяц мы провели рядом. Хантер успокаивал меня по ночам, прогоняя поцелуями панику и кошмары, поддерживал, выполнял любой каприз… Он моя надежная темнота, в которой хочется спрятаться каждый раз, когда что-то идет не так.
Однако Хантер изменился. Он стал нежен. Деликатен. Он больше не позволяет себе необузданного секса, как раньше. Хантер сдерживает себя и относится ко мне как к нежному цветку…
Проблема в том, что я хочу его таким, какой он есть. Я хочу его цепей. Потому что, в отличие от тех, которыми меня связывал Роб, цепи Хантера позволяют мне дышать. Они освобождают.
— Еще раз. Скажи, что тебя тревожит, Эстер. — Взгляд мужа придавливает, пока я считаю свои шансы на то, что смогу его спровоцировать и вытащить темноту на поверхность.
— Мне просто… просто душно в этом платье. — Я слегка касаюсь зоны декольте, привлекая к ней внимание Хантера.
Провожу пальцем по линии кружева, откровенно соблазняя. Он молчит, словно раздумывая над чем-то. Затем бросает взгляд в сторону своего отца, двигающего рукой и постукивающего костылем в такт музыке. Как и обещал, Пол танцует на нашей свадьбе. Он, пожалуй, самый счастливый из гостей. Засматриваюсь на него.
Внезапно чувствую, как Хантер поднимает меня на руки.
— Ой! — вскрикиваю, но внутренне довольно улыбаюсь — ведь именно этого я и хотела. — Куда ты меня несешь?
Как же я люблю его… резкость и непредсказуемость.
Хантер двигается вперед, гордо прижимая меня к своей груди, параллельно кивая попадающимся навстречу гостям.
— В комнату.
— Но как же… свадьба? Банкет? — наигранно удивляюсь я.
— Уверен, они отлично повеселятся и без нас. — отвечает Хантер.
Мы поднимаемся в нашу комнату.
Хантер заносит меня внутрь, добирается до спальни и бережно опускает на кровать. Везде расставлены белоснежные цветы и подарки. Розоватый свет заката придает им деликатности и волшебства. Белое платье приобретает нежный оттенок пыльной розы. Я чувствую себя принцессой, затеявшей небольшую шалость… Темную шалость.
Поднимаю глаза на Хантера, удерживаю его внимание.
— И? Что теперь? Каков твой план? — спрашиваю, стараясь звучать невинно.
Внутри все трепещет, потому что мне нужно найти наилучший момент, чтобы сделать то, что я собираюсь. Пока Хантер увлечен мной, зарываюсь в складки платья, в потайной карман, куда спрятала подарок от Додо и Лучо. Нащупываю его, но оставляю внутри. Если вытащу сейчас, то Хантер сразу догадается… Нет… Мне нужно, чтобы он ни о чем не заподозрил.
— Ты сказала, что тебе душно в этом платье. — Хантер проводит костяшками пальцев по моей щеке и шее. — Поэтому мой план — снять его с тебя.
Я шумно вдыхаю. По телу разливается приятный жар и неконтролируемый трепет. Я близка к выполнению своего коварного плана, каким бы глупым он ни был. Это заставляет напрочь забыть о тревоге.
— Только это? — спрашиваю, потому что мне нужно почувствовать темноту Хантера. Сегодня я хочу в ней утонуть. Но в последнее время он дает мне только свою сдержанную нежность, каждый раз переживая, что может причинить мне боль.
Что же… Сегодня я попробую его «освободить».
Муж ухмыляется, но не отвечает.
— Я сделаю тебе… массаж. — Принимаюсь расстегивать его рубашку. — Позволишь?
Глаза Хантера довольно поблескивают.
— Всё, что ты хочешь, цветочек. — отвечает он.
Конечно, если бы я попросила его напрямую оттрахать меня и пожестче, Хантер нашел бы другой ответ.
Снимаю рубашку с его загорелого, вытатуированного тела. Приоткрываю рот от такой красоты. Принимаюсь расстегивать его брюки, уже плотно натянутые в зоне паха.
— Я сам. — Хантер почти рычит.
Укоризненно сощуриваю на нем глаза, но ничего не говорю. Уже поняла, почему он так делает. Боится сорваться. Боится, что темнота возьмет над ним верх. А это именно то, чего хочу я. Всего Хантера. С его темнотой.
Ладно.
  
Я останавливаюсь и наблюдаю, как он раздевается, оставаясь в боксерах с угрожающей выпуклостью.
— Ложись на живот. — приказываю я, и Хантер с удовольствием плюхается на кровать, очевидно желая сломать свой огромный стояк.
Уверена, он не раздумывая сделал бы это, если бы подумал, что своим органом причиняет мне боль.