Темнота в окне напротив (СИ)

Эстер слушает, приоткрыв рот.
Моя девочка.
Какая же она очаровательная…
— А мои родители? Они знают?
Мои мышцы напрягаются. Потому что вот это самый неудобный вопрос, ответ на который расстроит Эстер.
— Твои родители… знают. — отвечаю я.
— Они здесь?
Я отрицательно качаю головой.
— Тогда где?
— Они с родителями Роба. — выдаю и чувствую себя мерзавцем. Потому что в своем голосе я ощущаю обвинение в сторону ее родителей. На самом деле мне хочется сказать: «Эстер, твои родители, особенно мать, просто не в своем уме, раз побежали к койке парнишки, который чуть не убил их дочь…»
  
Я не знаю, как вообще такое возможно.
Они мне не верят, вероятно, еще не видели того, что видел я. Поэтому тычут пальцем в нашу с Эстер сторону, якобы мы заставили Роба прыгнуть… довели бедного доброго мальчика. Родители Туччи, аристократы, не могут принять того факта, что их сынок — исчадие ада.
Не спорю, в чем-то они правы. Робу действительно помогли упасть со скалы… Но, черт… Он делал с Эстер ужасные вещи!
Я был шокирован, что ее мать просто в это не поверила, а, посмотрев на ссадины дочери, сказала, что это не так серьезно, как кома Роба… Потом развернулась и ушла прочь. Хорошо хоть, что не стала меня выгонять.
Но, с другой стороны, здесь все уже знают, что Эстер моя девушка и будущая жена, что она беременна моим ребенком. И, к моему удивлению, я уже оказался записан в ее телефоне как контакт для экстренной связи.
На лице Эстер появляется легкая улыбка.
Я ожидал другого. Думал, что это ее очень расстроит.
— Понятно. — говорит она. — В конце концов, они всегда считали, что Роб идеальный парень для меня… Но уже не важно. Когда меня выпишут?
Меня немного пугает то, что она так спокойно отнеслась к новости о родителях. Скорее всего, ей еще нужно обдумать произошедшее.
— Как только доктор скажет, что ты можешь идти.
Эстер кивает.
К моей радости, доктор приходит почти сразу. Проверив состояние Эстер, убедившись, что сотрясение даже если и есть, то легкое, ее выписывают, но с условием, что она не будет подвергаться стрессу и будет много отдыхать.
Отлично.
Уже через пару часов мы выезжаем из Лугано.
— Куда… мы едем? — недоуменно спрашивает Эстер, заметив, как мы минуем Милан и направляемся в сторону Генуи.
— Небольшой сюрприз, моя девочка. — улыбаюсь я ей.
Она сощуривает на мне глаза.
Ну а что я могу ей сказать? Что я увожу ее далеко и надолго? Что я похищаю ее? В этот раз — навсегда. Что мой отец грозится сдать меня полиции, если я наконец-то не приму радикальное решение — не заберу Эстер. Отец был в бешенстве, когда узнал о случившемся, и особенно… когда кто-то ему проболтался, что Эстер беременна. Папа был готов сам отправиться в палату к ублюдку, чтобы добить. Он кричал в трубку, что может себе это позволить, ведь ему больше нечего терять.
— А… как же твой отец? — удивляется Эстер.
Ну вот. Стоило вспомнить об отце…
— Кхм… Ему уже лучше. — признаюсь я.
Да. Лучше.
Но я умалчиваю о том, что кошатник теперь активно планирует нашу с Эстер свадьбу. Через месяц.
И да, ему действительно стало лучше.
— Он присоединится к нам, как только врач разрешит ему… путешествовать. — добавляю.
Точнее, отец, скорее всего, сбежит из-под надзора врачей, лишь бы приехать и проверить, что я одумался в своем стремлении быть грин флагом.
— А… Ньютон?
Я улыбаюсь.
Потому что Эстер ничего не заподозрила. Более того, по ее выражению лица заметно, что она счастлива быть со мной и готова отправиться на край света.
Я чувствую то же самое.
— Ньютон уже ждет нас там. — подмигиваю я Эстер и уверенно вдавливаю педаль газа в пол.
  
59
 
Эстер 
Я просыпаюсь от ощущения движения. Должно быть, в я заснула, и Хантер…
Господи.
Я выглядываю в круглый иллюминатор, на солнце, клонящееся к горизонту. Нас качает на волнах.
Дыхание учащается.
Это место мне не знакомо. Кажется, второй раз за день я просыпаюсь в чужом помещении.
— Эстер… — звучит рокочущий голос из темного угла каюты. — Ты в безопасности. Я с тобой. Я рядом.
Перестаю дышать. Осматриваю Хантера, сидящего в кресле напротив кровати. На нем одни штаны. Где-то рядом, под простыней, мурлычет кот. Я уверена, что это Ньютон. Только он так любит укутываться в ткань и притворяться пельменем.
— Тогда подойди и обними меня, — тихо, но холодно произношу я. — Немедленно, — гневно добавляю.
Потому что до меня доходит, что все это значит. Помню рассказы Пола.
Хантер тихо-тихо, ничего не сказав, похитил меня. Забрал себе. И сейчас мы плывем фиг знает куда. В открытом море.
Но злюсь я на него не из-за этого. А из-за того, что не чувствую его рук на своем теле. За то, что он отдаляется от меня в момент, когда мне так нужны его теплота, твердость мышц и поцелуи. Мне это необходимо, чтобы забыть прикосновения Роба.
Роб…
Он жив. Тело деревенеет, когда я вспоминаю о нем. Отвращение накатывает до тошноты. Вижу, как Хантер медленно поднимается и направляется ко мне. Он ускоряется, когда замечает дрожь в моем теле.
— Что не так, Эстер? — спрашивает Хантер, касаясь меня так, словно я рассыпаюсь на части.
Так и есть.
Роб.
Его лицо. Злость. Ярость. Ухмылка…
— Смотри на меня, малышка.
Очевидно, что Хантер понимает, в чем дело.
Я проваливаюсь в какую-то воздушную яму, где не понимаю ничего. Прихожу в себя, лежа в крепких руках Хантера, с мурлыкающим Ньютоном, пытающимся уткнуться мне в живот.
— Все хорошо. Ты… в безопасности. — Он поглаживает меня по спине, и я перестаю дышать. Расслабляюсь.
Роб.
Он в коме.
Он больше не причинит мне вреда. Я больше никогда не буду безрассудной.
Со временем беспорядочные мысли приходят в порядок. Стук моего сердца подстраивается под стук сердца Хантера.
— Прости, Эстер. Должно быть, это из-за смены обстановки. Но я… я не мог оставить тебя там. Я…
Как будто я зла за то, что он сделал. Я только благодарна, что он увез меня.
— Просто поцелуй меня. — Я поворачиваюсь к Хантеру. — Обними. Помоги забыть. Ты мне нужен, Хантер.
Мои глаза наполняются слезами.
Мне нужен он и его темнота. Я хочу укутаться в ней, словно прочным и беспросветным одеялом, чтобы забыть о беспорядке, оставленном Робом и моими родителями. Наверно, это глупо, поверхностно, примитивно, но я ощущаю тягу к Хантеру, как будто он мое лекарство.
Смотрю прямо в его потемневшие глаза.
— Эстер… — произносит он. — Ты же знаешь, что я не могу себя сдерживать с тобой.
— С чего ты решил, что я хочу тебя сдержанным?
К черту всю идиотскую сдержанность. Она меня ни к чему хорошему не привела.
В следующую секунду Хантер уже возвышается надо мной.
— Если тебе будет больно, останови меня, — говорит он, а у меня с глаз скатываются слезы.
Совсем недавно со мной обошлись как с грязной использованной куклой, но Хантер смотрит на меня как на непорочного ангела. Внутри все сжимается.
Я запрокидываю голову, желая скрыть от него эти слезы.
Наконец-то…
Его губы скользят по шее.
Хантер приподнимает мою футболку и спускается к животу. Он целует каждый шов на свежих порезах. Немного больно, да, но приятное ощущение расползается по телу и ощущается благословенным эликсиром.
— Хантер… — я стону его имя, когда он пристраивается между моих ног и снимает нижнее белье. Я все это время была в одних трусиках и футболке. — Пожалуйста, сделай это…
Как же хочется умолять его сделать со мной странные и самые извращенные вещи…
Но тут я чувствую его язык. Хантер ласкает меня, посасывает и медленно ведет к оглушительному оргазму. К тому… что мне сейчас так необходимо. Он непреклонно нежен. Когда я кончаю на его язык, оргазм сносит всю боль.
  
Очищает. Выбивает все воспоминания о прошедшей ночи. Да, временно, но хотя бы так.