Темнота в окне напротив (СИ)

Я взбираюсь на Хантера. Платье служит дополнительным инструментом для моей миссии. Начинаю массировать твердую спину. Параллельно достаю наручники, подаренные мне сегодня Додо и Лучо.
И пока Хантер стонет от наслаждения, я завожу его руки за спину и как можно быстрее защелкиваю наручники на запястьях мужа.
Он замирает. Натягивает цепь на наручниках. А потом переворачивается на спину, буквально скидывая меня, хохочущую, как профессиональную шалунью, рядом на кровать.
  
Хантер садится с запястьями, сомкнутыми за спиной, и смотрит на меня самым темным взглядом. Вот оно.
Уже рядом. Скоро прорвет. Осталось чуть-чуть.
— Эстер… — рокочет Хантер. — Ты… напрашиваешься.
Я поднимаюсь с кровати и встаю перед ним. Знаю, что эти наручники не сдержат его долго. Еще немного — и они высвободят его темноту.
— Да. Я… напрашиваюсь. — отвечаю, расстегивая молнию свадебного платья и освобождаясь от него. Остаюсь в одном нижнем белье.
И черт… кажется, я чувствую подступающий оргазм только от проникающего взгляда Хантера. Он уже на грани.
Подхожу к нему и овладеваю его ртом. Хантер не целует в ответ. Он ест меня.
Тяжело дыша, я отстраняюсь и заставляю его откинуться на спину.
Когда мои поцелуи спускаются ниже, по его груди, Хантер понимает, что я собираюсь сделать. То, что однозначно сведет его с ума и лишит самоконтроля.
Уже сводит.
Снимаю его боксеры, высвобождая член.
— Эстер… — Хантер произносит мое имя со стоном так, что по всему телу бегут мурашки.
На мгновение мы встречаемся взглядами. Я провожу языком по всей его длине. Глаза Хантера закатываются от удовольствия, а из груди доносится рычание.
  
61
 
Хантер 
Я знаю, чего хочет моя девочка. Моя порочная девочка. Сейчас меня трясет от желания дать ей это.
Эстер ласкает меня и тем самым заставляет терять рассудок. Мне было до жути тяжело сдерживать себя всё это время, но сейчас… я просто не в состоянии.
Наручники, значит…
Это всё дело рук Додо и Лучо. Ребят не было в списке гостей, но разве карателям клана Вальморра нужно приглашение?
Нет…
Их появление служит напоминанием, что они рядом и, если что, готовы прикончить ублюдка Роба, не моргнув глазом. А еще они, скорее всего, надеялись, что Крис появится на нашей с Эстер свадьбе. Королева кампуса действительно была среди приглашенных, но в последний момент отменила поездку.
Судя по всему, Додо и Лучо открыли на нее охоту.
Если Эстер думает, что подобный подарок преподнесли только ей, то ошибается. Церберы подарили такие же наручники и мне, на всякий случай уточнив, что прилагаемый ключ подходит к обоим.
Эстер облизывает меня и отправляет в нокаут. Просто и легко.
Господи…
Она даже не понимает, на что напрашивается. Я бы мог дотянуться до брюк и достать свой подарок вместе с ключом, но просто не в состоянии.
Стону от наслаждения.
Грязная игра Эстер меняет всё. Я понимаю, что не в силах противостоять ее очарованию.
— Эстер… Потанцуй передо мной. — умоляю я дрожащим от возбуждения голосом. Я на грани. На той самой, опасной. Мне нужно успокоиться.
Эстер медленно поднимает покрасневшие глаза, но не выпускает меня изо рта.
В ее взгляде замечаю растерянность.
Черт… я сейчас как идиот кончу ей в рот… Точнее… кончаю.
Да, я впервые делаю это с ней и, кажется, вот-вот сдохну от удовольствия. Эстер мычит, но принимает всё как послушная хорошая девочка.
Однако поздно. Она уже разбудила зверя.
Зарываюсь в ее волосы пальцами и тяну на себя. Эстер испуганно ахает. Да, моя девочка сделала со мной невероятное. Цепь лопнула. Я свободен. Надо будет сказать церберам, чтобы в следующий раз выбирали цепь покрепче.
— Тебя… отшлепать? — я сжимаю Эстер за задницу, украшенную кружевными белыми трусиками. — Или сразу трахнуть?
Вижу, как ее глаза затуманивает возбуждение.
Она ждала этого.
Переворачиваю ее на спину и нависаю сверху. Она невероятно красива. Растрепанная и раскрасневшаяся. Опускаюсь к ее соску, выпавшему из бюстгальтера. Прикусываю, наслаждаясь стоном. Какая же она сладкая.
Моя.
Кружевные трусики лопаются под моим напором. Еще немного — и я погружаюсь в Эстер так глубоко, насколько это возможно.
Пожираю ее стон, понимая, что, если я не буду связывать мою непослушную девочку, она нарвется на большие проблемы. Поэтому я тянусь к штанам, сброшенным с кровати, нащупываю в них наручники, подаренные церберами, и надеваю на Эстер.
Словно дикая кошка, она выгибается подо мной от оргазма, кусает в плечо и выжимает мой член.
— Хорошая девочка… Но сегодня мне придется тебя… наказать.
  
62
 
Эстер 
Семь лет спустя 
Небо затянуто тучами. Дождь барабанит в стеклянную крышу веранды, а изнутри душат слезы.
Мы все знали, что Пол болен. И он прожил гораздо больше, чем предвидели доктора. Но к потере близкого человека невозможно подготовиться. За эти годы Пол стал заботливым дедушкой своих внуков и моим отцом. Пол принял меня как родную дочь. Он поддерживал меня во всех начинаниях, даже в моем стремлении открыть студию танцев для детей.
Я помню, как Пол, больной и с тростью, вступился за меня перед родителями. Они пытались что-то мне высказать по поводу судебного процесса против Роба, который тогда только вышел из комы и был признан невменяемым.
Слезы текут, но я стараюсь сдержать всхлипы, потому что дети, устроившиеся между мной и Хантером на широком диване, только что уснули. Не хочу их будить. Для всех это был тяжелый день — день похорон любимого дедушки.
На четырехлетней Оливии черное платье, которое она отказалась снимать. Она вцепилась в своего любимого папочку мертвой хваткой. Шестилетние близнецы Габриэль и Джоэль в помятых темных рубашках, как и их отец, прижались друг к другу спинами.
Так мы лежим впятером где-то час. Ну, почти впятером — под бока к нам приткнулись изрядно постаревшие, но громко мурлыкающие Ньютон, Зульфира, Люциус и Франциск. Боюсь, что им тоже недолго осталось… Даже животные тоскуют по хозяину.
Хантер приподнимается первым, сместив недовольно, хрипло мяукнувшего Люциуса. Сильными руками муж бережно прижимает к груди свою дочь. Она кажется в его руках маленькой феей. Заботливо поправляет ее светлые, золотистые волосы.
Мы встречаемся с ним взглядом.
Глаза Хантера покраснели, это видно даже в свете тусклых садовых ламп и горящего светильника из коридора.
Я молчу. Укрываю мальчишек пледом и иду за Хантером, который несет Оливию в ее комнату. По дороге делаю знак Тесси, чтобы та присмотрела за ребятами.
Слезы все еще текут по щекам, пока я наблюдаю за мужем, с невероятной деликатностью для огромного грозного мужчины укладывающим малышку в кровать.
Горько. Тоскливо.
Но жизнь продолжается. И нам нужно следовать вперед, как того хотел Пол.
Хантер расправляет плечи и подходит ко мне. Обнимает. Крепко.
— Отец… хотел, чтобы я отдал тебе кое-что, — шепчет он и берет меня за руку.
Хантер ведет меня вверх по старинной лестнице, на самый верхний этаж виллы, на чердак.
Я молчу, потому что целый день не особо хочется разговаривать.
Дверь на чердак низкая, так что мне и особенно Хантеру приходится пригнуться, чтобы зайти внутрь. Но само помещение оказывается очень даже просторным. В центре стоит большой стол, на котором разместился альпийский пейзаж с заснеженными горами, игрушечной железной дорогой, мостами и горными водопадами, а также старинные коллекционные поезда, достойные музея. Похоже, одно из увлечений Пола.
  
Хантер проходит вглубь, к нескольким полотнам, упакованным в плотную бумагу. Похоже, картины. Их… с десяток.
Хантер первую из них и несет к свободной части стола, на котором расположились игрушечные поезда. Я следую за мужем. На упаковке нахожу прикрепленный конверт с моим именем, написанным почерком Пола.