Темнота в окне напротив (СИ)

Так…
Сейчас она что-то скажет мне.
Я оказываюсь права.
— Это, между прочим, муж твоей преподавательницы по танцам, Эстер. — обвинительным тоном произносит мама, как будто в этом есть и моя вина. — Как ты можешь быть такой бесчувственной к чужому горю? Во что тебя превратил… он? Они мошенники! Я категорически против этого брака.
Внезапно я тоже покрываюсь льдом.
Жар от волнения и обиды куда-то исчезает.
  
— Ты о той преподавательнице, что била меня палкой? — спрашиваю я и поджимаю губы, почувствовав на себе возмущенный взгляд Хантера. — Теперь, когда я поняла, о ком ты, признаюсь, что не испытываю сожаления. И ее муж действительно мог потратить деньги другим способом… Например, передать их на благотворительность.
Я делаю небольшую паузу, пока мама с возмущением ловит воздух ртом. А я думаю о том, что все-таки карма существует.
— Мама, ты не можешь обвинять моего жениха в мошенничестве только потому, что муж твоей подруги увлекся азартными играми. — я не узнаю свой голос. — И тем более он едва не убил невинного человека.
Бесспорно, я не в восторге от подобной деятельности. Но сеть казино — это наследие Хантера. Я уже сделала выбор, что приму Келлера во всех его проявлениях и во всей его… темноте.
Мама хмыкает, как капризный ребенок.
— Я слышал, что если бы не Хантер, тот сотрудник был бы уже мертв. — тихо произносит папа, и я слышу фырканье матери.
Но мне достаточно того, что отец произносит это спокойно. Появляется ощущение, что папа на нашей с Хантером стороне.
Келлер ничего не отвечает. Просто сжимает мою руку.
— Кристиан всегда был идиотом. — добавляет папа. — Но я не ожидал, что он пойдет на такое. Ему действительно не стоило даже близко подходить к казино.
— Так ты теперь защищаешь Келлеров? — шипит мама отцу. — Их деятельность надо полностью запретить.
— Да брось, ты забыла, как мы с тобой отпраздновали годовщину в позапрошлом году? Мы здорово провели время в казино, но у нас было по двести франков на человека, которые мы решили выкинуть на ветер, прекрасно понимая, что это игра.
— Но мы выиграли тысячу. — зло напоминает мама.
— Да, выиграли, а потом вновь ее спустили. Кто-то решил сделать очень неосторожную ставку. Тебе напомнить, дорогая?
На мгновение на лице матери проскальзывает виноватая ухмылка. Она высокомерно закатывает глаза, а папа тянется к ее ладони, чтобы сжать так же, как это делаем мы с Хантером, сидящие напротив друг друга.
Это все же лучше, чем убийственный взгляд.
Выдыхаю.
Возможно, не все так плохо.
— Давай не будем портить этот вечер. — отец смотрит маме в глаза, и она томно зажмуривается.
Смолкает.
Папа задает несколько вопросов Хантеру о выручке и о правилах в их казино. Кажется, что ужин наконец-то заходит в нужное русло, и меня не покидает надежда, что родители примут мой выбор.
Внезапно к Хантеру подходит, а точнее, подбегает кто-то из взволнованных сотрудников.
— Простите за беспокойство. — говорит он Хантеру на ухо, но это слышно всем, сидящим за столом. — Вашему отцу стало… плохо.
  
47
 
Эстер 
Сердце подскакивает к горлу.
Хантер три секунды сидит не двигаясь, а потом резко встает.
— Я с тобой. — хватаю его за руку.
Хантер нервно сглатывает. Его глаза пробегаются по моим затихшим родителям и останавливаются на мне.
— Будь здесь. Не переживай. Я сейчас вернусь. — четко чеканит он, не допуская возражений, и уходит прочь.
Над столом повисает молчание.
Спустя некоторое время мы доедаем тартар из тунца. Точнее, я просто ковыряюсь в кусках рыбы, чувствую, как спазмировано горло и напряжено тело. Мне хочется бежать за Хантером и быть с ним рядом.
Но, с другой стороны, очевидно, что он этого не хотел. Стоило ли мне навязать свое присутствие?
Мы с родителями долго ждем.
Хантер не возвращается.
Я начинаю переживать, что с его отцом могло случиться что-то очень серьезное. Нехорошее.
Мама нервничает.
— Мы здесь уже второй час, а он так и не вернулся. — недовольно произносит она как раз в тот момент, когда я читаю сообщение от Хантера.
«Я в больнице с отцом. Врачи планируют экстренную операцию. Будь с твоими родителями. Что бы ни говорили, они любят тебя».
Рука дрожит.
Должно быть, сейчас Хантеру тяжело. Он чувствует себя виноватым в том, что долго избегал отца и злился на него. Хантер не хочет, чтобы я допустила ту же ошибку.
Вздыхаю.
— Ну что? Все в порядке с его отцом? — в голосе мамы ощущается яд.
Отец шикает на нее, заставляя замолчать.
— Хантер отвез отца в больницу. Врачи планируют операцию. — отвечаю пустым голосом. — Он смертельно болен. — добавляю я.
Гробовое молчание окутывает наш столик.
Мама перестает недовольно стучать пальцем по столу, откладывает столовые приборы и отстраняется, словно освобождая пространство для моих решений и размышлений.
Отец тяжело вздыхает.
— Эстер… — с сожалением в голосе произносит папа. — Мне жаль говорить с тобой об этом в такой момент. Но… Ты понимаешь, что его бизнес… Даже если он богатый наследник, это не то, чего мы для тебя хотим. Это может быть опасно. Для тебя и для него.
Поджимаю губы, впервые ощутив, что отец разговаривает со мной не как с ребенком, а как со взрослой женщиной.
Это придает уверенности.
— Я понимаю, пап. Но это мой выбор. — выдавливаю.
Мама с драматичностью прикладывает пальцы ко лбу и прячет взгляд.
Так она показывает, что ей за меня стыдно. Настолько, что она даже не может на меня смотреть.
Я остаюсь непоколебимой. То, что собираюсь сказать, давно пеклось на языке. Момент пришел.
— Пап. Мам. Хочу попросить у вас… прощения. Я никогда не была достойной вас как родителей. Я не стала талантливой балериной, выдающейся художницей. Я все еще студентка университета, который вы мне дорого оплачиваете. Но надеюсь на ваше понимание. Я не собираюсь разрывать помолвку с Хантером, потому что вы так решили. Это… окончательное решение. Может, я ошибаюсь, но это мое.
Как только я заканчиваю свой монолог, мама, обессиленная моей категоричностью, упирается головой в свою руку на столе. Еще немного — и она рухнет под стул.
Игнорирую ее трагичность, остаюсь непоколебимой. И в глубине души верю, что она сможет принять Хантера.
Остаток вечера проходит в полном молчании. Мы возвращаемся домой вместе.
Конечно, в душе остается неприятный и горький осадок. А еще я постоянно проверяю сообщения и местоположение Хантера. Еще немного — и я сорвусь в клинику, к нему.
Вместо этого я направляюсь на кухню, надеясь, что сейчас пошуршу пакетом с кормом и встречу Ньютона. Обычно он первый выбегает навстречу. Но не сегодня. Возможно… он просто обиделся за то, что я оставила его одного так надолго?
На кухне я замираю.
Все блюдца Ньютона пропали. И его автоматический диспенсер еды и воды тоже…
Здесь вообще больше нет ничего связанного с Ньютоном.
Ощущение, что я падаю в пропасть.
Черт.
— Мам! — кричу я с кухни. — А где Ньютон?
Тело готовится к худшему. Чувство вины вонзается в мое сердце.
— Ну как где? — отвечает мама из комнаты. — Я отдала его, чтобы за ним присмотрели.
— Мам! Но ты же обещала, что сама за ним присмотришь! — напоминаю я, шагая по направлению к ее комнате.
Я чувствую себя преданной, хотя сама предала Ньютона.
— Какая разница? — отмахивается мама. — Либо я, либо Роб… Ты уехала со своим женихом и не вправе меня судить. И потом, он сам предложил позаботиться о нем. А Роб, в отличие от Хантера, чистокровный аристократ, которому можно доверять. И он о тебе заботится.
  
Очевидно, мама все еще зла на меня.
— Значит, Роб… — почему-то грудь заполняет неприятное давящее ощущение.
Я держалась целый вечер и игнорировала провокации мамы, но сейчас ощущаю себя выпитой, опустошенной.
— Да. Он. И я советую тебе подумать над своим выбором. — с вызовом бросает мне мама.