Темнота в окне напротив (СИ)

Он не озвучивает свои мысли, но создается впечатление, что борется против самого себя.
Как и я.
Потому что сейчас я мысленно сажусь на него верхом. За несколько дней я достигла дна своей распущенности.
***
Хантер встречает меня после занятий. Я замечаю его рядом со своим внедорожником и друзьями. Алек, Итан и Натан. При виде меня они улыбаются, пожимают руку Хантеру и после легкого дружелюбного кивка мне — уходят.
  
Хантер на глазах у всех усаживает меня в машину, будто куклу.
— Мы можем поехать прогуляться, поужинать в ресторане или направиться сразу домой. — Сейчас он выглядит еще более уставшим, как будто за пару часов, что мы не виделись, успел разгрузить пару-тройку вагонов.
— Домой?
— Да. Ко мне.
— Хантер… Я хочу проверить Ньютона и потом… родители собираются со мной серьезно поговорить. Я не могу избегать их просьб. Они обещали, что все пройдет мирно. — наконец-то выпаливаю я.
Понимаю, что у Хантера были совсем другие планы на этот вечер, но я чувствую острую необходимость решить вопрос с родителями как можно скорее, тем более, что они сами это предложили.
Они должны принять меня такой, какая я есть. Со всей темнотой.
Челюсть Хантера напрягается.
— Я понял. — выдавливает он с едва заметной злостью. — Но если они вновь столкнут тебя с Робом или с кем-то еще, я опять тебя похищу и в этот раз буду держать до тех пор, пока ты не согласишься официально стать моей женой.
  
35
 
Хантер 
Черт, я не хотел быть грубым или давить на Эстер. Я собирался дать ей пространство, как она и просила.
Но то, что я сейчас сказал, больше похоже на угрозу, чем на предложение…
Выдыхаю.
Я и не собирался предлагать ей выйти за меня замуж сейчас и тем более вот так. Не хочу заставлять Эстер…
Ее брови взлетают вверх, рот приоткрывается от удивления, но она прячет это, прикусив губу.
Молчит.
Я сжимаю руль крепче, чувствуя, как останавливается время.
Парни сказали, что, если я хочу услышать искреннее «да», то ни в коем случае не должен запугивать Эстер, чтобы она вдруг не сбежала. А если она скажет «нет»… тогда я могу ее просто похитить.
Но то, что я собираюсь сделать, скорее будет публичным мероприятием, и я не смогу похитить ее на глазах у всех.
О чем я вообще думаю?
Почему так волнуюсь? 
Не помню, когда у меня так потели руки на руле. Наверно это было в одиннадцать лет когда я угнал дядину машину…
— Хорошо. Договорились. — спокойно отвечает Эстер и я позволяю сердцу вновь забиться.
Я сощуриваю на ней глаза в поисках симптомов страха или паники, но не нахожу. Напоминаю себе, что не могу посадить ее на цепь и надеть ошейник, разве что для наших игр.
Как же страшно ее потерять.
Особенно сейчас, когда отец уходит и я рискую остаться один.
И, конечно же, ей лучше побыть от меня отдельно, потому что, если она поедет со мной, я не смогу оставить ее в покое, захочется вновь оказаться в ее мягком и таком сладком теле.
Я отвожу Эстер к ее дому.
Медленно.
Наверно, я так не ездил, даже когда получал права.
И мне все равно, что какие-то идиоты сигналят. Я пытаюсь растянуть каждый момент нашего времени.
Останавливаюсь и не спешу выходить.
Эстер тянется к моим губам.
Сама.
Целует нежно, дразня до сумасшествия, потому что хочется закинуть ее на заднее сиденье и взять. Но я уже достаточно истерзал ее тело в эти дни.
Эстер нужно отдохнуть.
Я это понимаю.
Но не мой член.
Отстраняюсь и выхожу из машины, чтобы открыть ей дверь.
— Эстер. Иди. — цежу я ей, как только отстегиваю ремень и помогаю выйти из машины.
Кажется, в ее глазах проскальзывает обида.
— Я буду ждать здесь, если что пойдет не так. — добавляю.
— Тебе не нужно меня ждать. — тихо говорит Эстер, косясь в сторону своей виллы.
В одном из окон на нижнем этаже уже маячит силуэт ее матери.
— Я подожду. Когда ты выйдешь и скажешь, что все в порядке… я уеду. — заставляю Эстер посмотреть мне прямо в глаза.
Она молчит.
Ее ладони скользят по моей груди, я пытаюсь унять подступающее желание увести ее прочь отсюда.
Эстер приподнимается на цыпочки и шепчет в ухо:
— Если все будет хорошо, я станцую для тебя сегодня вечером. В восемь. — она целомудренно целует меня в щеку.
А у меня встает так, что штаны сейчас лопнут. Руки сами вцепляются в ее тело, прижимая крепче и отказываясь отпускать.
Я дышу, как заведенный бык.
Она станцует для меня.
Сегодня.
Член уже болит от мысли, что я буду наблюдать за ней на расстоянии, но мне нравится эта идея, даже если она дразнит мою животную и необузданную часть.
До восьми вечера три часа.
— Договорились. — выдавливаю, но не отпускаю. — Если что — звони.
Эстер дарит мне еще один поцелуй, улыбается, как загадочная нимфа, и красиво покачивает бедрами, пока идет ко входу в дом.
Отец Эстер выходит и даже машет мне рукой, но делает это с таким видом, будто увидел полицейского, выписывающего ему штраф.
Скорее всего, он тоже видит Эстер с каким-то аристократичным хреном, но мне не важно, куда он смотрит.
Эстер будет моей по-хорошему или по-плохому.
  
36
 
Эстер 
Вечер.
Я одета в черный боди с невесомой юбкой-вуалью на бедрах и внимательно наблюдаю за тем, как на карте в приложении передвигается маячок Хантера.
Он приближается.
В груди разрастается предвкушение…
Похоже, он спешит на мое представление и едет гораздо быстрее, чем когда отвозил меня домой.
Я готова.
Даже если после долгого разговора с родителями чувствую себя опустошенной.
Но в целом все прошло лучше, чем я себе представляла.
Мама начала с напоминаний, что я аристократка и мне нужно вести себя подобающе. Хотя бы стараться. И что между нами с Хантером вряд ли все продлится долго… и эти отношения не должны меня запятнать или опорочить мою репутацию.
Мама вспомнила всех выдающихся предков, отличившихся в политике, искусстве и благотворительности. Припомнила бабушку, которая всегда была сдержанной, отличалась безупречным этикетом и вкусом.
В какой-то момент все это время молчаливый отец ее остановил и прямым текстом сказал, что не против моих отношений с Келлером, если я из-за них не заброшу учебу и начну выходить в высший свет, поддерживая связи со сверстниками-аристократами.
В принципе, с первым условием я согласна. Мне нужно продолжать свою жизнь. Насчет второго…
При мысли о том, что придется общаться с надменной молодежью из высших кругов общества, меня передергивает, но это терпимо.
Ради того, чтобы родители оставили в покое нас с Хантером, я готова на это пойти. А там, посмотрим.
Маячок Хантера останавливается рядом с заброшенной виллой, и я включаю музыку.
Родители знают, что я тренируюсь, и вряд ли будут мне мешать. Но на всякий случай я закрыла танцевальный зал на ключ.
Сегодня я танцую только для Хантера.
И… не хочу, чтобы кто-то из родителей, решивших задержаться на пару недель в Лугано, увидел меня настоящую.
Не хочу, чтобы они узнали — меня невозможно запятнать, ведь я уже полностью погружена в темноту…
Убираю телефон подальше.
Начинаю разогрев.
Стоит занести ногу на станок и посмотреть в зеркальную стену, как я вспоминаю, что делал со мной Хантер прямо здесь.
Как он брал меня.
А сейчас — просто смотрит издалека.
Наблюдает как хищник.
Сможет ли он сдержаться?
Внутренняя темнота подстегивает на провокацию. Я двигаюсь, делаю растяжку, уже представляя, что он придумает в следующий раз, когда доберется до меня.
Хантера нет рядом. Но я чувствую его взгляд. Натяжение мышц и усилие только сильнее распаляют воображение и… желание.
  
Танцуя, я все больше возбуждаюсь.
«Быть сдержанной», — наставляла мама целый вечер.